ГЛАВА 2

— Как же появились все эти многочисленные реальности? Если Потребители пришли, перевели старушку, и произошла массовая зачистка, то где все это? Почему об этом не знает никто, кроме вас?

— Это дело рук Небесных Механиков, — ответил Гойт, оторвавшись от созерцания космоса за иллюминатором и повернувшись вместе с креслом в мою сторону. — Появление Потребителей не остается незамеченным: они оставляют за собой едва уловимые колебания, которые улавливаются нашими приборами. Как только это происходит, на перехват отправляется группа, которая делает снимок исходной реальности. Все, что происходит после вмешательства Потребителей, мы сохраняем и отправляем в новое измерение, если не успеваем предотвратить катастрофу. Именно для этого и проводится стабилизация реальности — чтобы обе ветки могли существовать на равных.

— Ты хочешь сказать…

— Да, Небесные Механики способны сделать так, чтобы после исчезновения Потребителей могли существовать два мира. В одном из них бабушка жертвует собой ради спасения целого города, и история продолжается без изменений, а в другом происходит массовая атака на зараженных людей, и мир погружается в траур. Это две параллельные Вселенные. Как видишь, сейчас их двадцать пять, и в каждой произошли изменения.

— Но зачем сохранять то, что испортили Потребители? — поежившись, спросила я.

— Чтобы узнать, для чего они все это сделали. Зачем потребовалось спасать бабушку и губить целый город. Какой за всем этим стоял интерес. Настоящая причина.

— Почему ваших реальностей только двадцать пять?

— Чем больше они множили вероятностей, тем больше миров мы спасали. В итоге, при сравнении зеркальных отражений, мы стали выяснять причины, по которым они создавались. Поняли это и Потребители. И свои действия по модуляции планеты прекратили.

— Планеты? В космосе, выходит, это не работает?

— Именно, — подтвердил Гойт. — Изменение космоса повлечет за собой непредсказуемые последствия. Мы почти всегда находимся вне Земли — здесь историю повернуть в желаемом направлении просто невозможно, Потребители на это не решились.

— Если бы решились, не знаю, что произошло бы тогда, — покачала головой Дилика. — Мы и без этого с трудом справляемся с последствиями уже существующих перемен.

— То есть?

— Двадцать пять реальностей — это очень много, — продолжил Гойт. — Естественный ход вещей стремится к тому, чтобы сделать из них одну-единственную, эталонную. Беда в том, что после вмешательства Потребителей нельзя полностью исправить мир, и теперь мы вынуждены поддерживать все двадцать пять временных измерений отдельно друг от друга.

— Но иногда происходят искривления, — вмешался Декстер. — Твое появление здесь именно к ним и относится.

— Механики изолируют миры друг от друга, но они все равно продолжают взаимодействовать, — согласился с ним Гойт. — Представь себе плотину на бурной реке. Ее функция защитная — как и действия Небесных Механиков. Однако и ее порой прорывает. Бороться с последствиями и разрушениями тоже приходится нам. Подобно морской стихии, одна реальность из тех, что мы в свое время стабилизировали, может врезаться в другую. Тогда и появляются события, которых раньше не было.

— Какие, например? — заинтересовалась я.

— Твоя работа у Небесных Механиков, — хмыкнул Гойт. — Хотя ты ничего подобного не помнишь. Зато искривление отразилось на памяти Дилики и Декса: они знают тебя превосходно. Механики отличаются от обычных людей. У них выше сопротивление к изменениям реальности. А сегодня мои товарищи стали ничем не лучше остальных. И все благодаря твоему переносу.

— Я правильно понимаю, что, появляясь в новом измерении, человек приносит туда и свою прошлую историю? — получив одобрительный кивок Гойта, уточнила я на всякий случай. — Поэтому и не возникает вопросов с моей реабилитацией среди населения, так? Но что делать с тем, что сама я не помню ничего из своей работы в вашем отряде?

В глазах Дилики загорелся триумф.

— А вот тут мы плавно переходим к понятию кальки.

— Не может Анди быть калькой, — стоял на своем Гойт.

— Можешь считать меня законченной стервой, — в голосе Дилики появились стальные нотки, — но только так я могу объяснить ситуацию, при которой два обученных Небесных Механика не в силах устоять перед изменением реальности. Не хочешь верить моим ощущениям — вперед, флаг тебе в руки. Я буду победно ухмыляться, когда обнаружу, что Анди на все миры одна!

— Чтобы проверить этот факт, тебе нужно будет запросить информацию из штаба. Раскроешь местонахождение Анди — подставишь под удар всю команду, — флегматично рассудил Гойт. — Если ты уже сейчас готова погрузить нас в политические разборки — что ж, я противиться не буду. Но имей в виду: я тоже не стану ничего скрывать. Твои показания о том, что мы с Анди женаты, записаны на бортовой компьютер. Кстати, придется напомнить тебе, что запишет камера на мостике: вошедшую в нестабильность сплоченную команду — и вышедшую из нее, но уже в раздрае. Я ясно выражаюсь, или требуется дополнительно прояснить?

Гойт был невозмутим, и только его задранная правая бровь свидетельствовала о серьезности положения.

Для меня.

Дилика же, сплюнув и прошипев: «Да катись ты…», выскочила из помещения.

— Горячий человек, — покачал головой Декстер, глядя ей вслед. — Но и ты тоже хорош! — с легкой укоризной добавил он, обращаясь к Гойту. — Помнить-то про Анди не помнишь, а защищаешь так, будто действительно женился.

— Дело не в Анди или моем к ней отношении, Декс, — поморщился Гойт, снова погружаясь в размышления. — На время разбирательств количество отрядов Небесных Механиков уменьшится на один. Потребители с каждым годом все прибывают. Кому мы передадим свою часть работы?

— Твоя правда, — кивнул Декстер.

— Но и умалчивать о наличии у нас нового члена экипажа не стоит, — добавил капитан корабля. — Я считаю, что нужно поговорить об этом с Виктором.

— Тебе и карты в руки, — пожал плечами здоровяк. — У меня таких высоких знакомств за все годы среди Механиков не завелось. Все-таки не оставляешь вероятности, что Анди и правда калька?

— Варианты нужно рассматривать все, — ответил Гойт голосом, не терпящим возражений, и перевел взгляд на меня. — Пойдем. В ближайшее время трясти не будет. Я покажу твою каюту.

Я молча кивнула Дексу, прощаясь, и тихо скользнула вслед за Гойтом. Длинный прямой коридор вновь принял нас в свои объятия. Не решаясь задать главного вопроса, я постаралась отвлечься на мысли о том, как внезапно вышла замуж, совершенно этого не планируя. В самом деле, мне хватило в свое время Макса. Нет-нет-нет, работа была гораздо интереснее. В конце концов, организм всегда можно было поддержать здоровым сексом. Никто не заставлял при этом выходить замуж. А тут… целый муж, да еще какой. Холодный капитан корабля с уверенной походкой хищника, который вел меня в комнату, где можно будет отдохнуть. Снова наступил момент, когда рядом с ним я не чувствовала себя в безопасности.

Видимо, мы подошли к нужной двери, поскольку Гойт остановился, ожидая меня. Минутное молчание вызвало небольшую неловкость. Гойт смотрел на меня в упор, собираясь с мыслями. Пытаясь скрыть свое замешательство, я поинтересовалась:

— Надеюсь, с Диликой все будет хорошо? Она показалась мне неплохим человеком.

— Напряжение сказывается, — поджал губы Гойт. — Женщинам среди Механиков тяжелее. Впрочем, ты и сама скоро это почувствуешь. Дилика придет в себя. Ей просто нужно дать время.

— Мы на месте?

— Да, — неохотно отозвался Гойт, берясь за ручку, похожую на остальные двери. — Только, Анди, мне стоит тебя кое о чем предупредить.

— О чем?

— Видишь ли… — Мне показалось, что тема является для Гойта щекотливой. — Раз уж произошел сдвиг реальности, у Механиков принято следовать его законам. Пока не выясним причин до конца, не стоит разрушать установившееся хрупкое равновесие. Это значит, что жить придется в соответствии с навязанными реалиями.

— То есть? — Я все еще не понимала его.

— Эта комната — моя, — наконец сдался Гойт. — Но раз нас сделали женатыми, скорее всего, внутри уже будут перемены, связанные с твоим появлением. Так что жить придется вместе.

Я ощутила, как кровь приливает к щекам. Жить рядом с Гойтом? Насколько тесное общение все это подразумевает?

Задать вопроса мне не дали, поскольку капитан, наконец-то, повернул ручку, впуская меня внутрь.

Кажется, он и сам надеялся увидеть что-то необычное, что было бы связано с моим появлением. Мысль неожиданно развеселила меня. Суровый мужчина боялся нежной женской руки в своей берлоге! Я-то знала: никаких радикальных перемен в жизни любимого устраивать бы не стала. От него мне нужно было только одно.

Он сам.

— Хм. — Гойт оглядывал комнату, которая явно была гостиной.

Кажется, он не нашел особых отличий. Хотя, будь я его женой, здесь должны были лежать мои женские мелочи. Что, если просто поискать их?

Мысль подтолкнула меня вперед:

— Можно?

Мужчина безмолвно кивнул, и я сделала несколько неуверенных шагов. Остановилась перед пушистым золотым ковром, стаскивая с ног ботинки:

— А так?

Гойт с интересом разглядывал меня и следил за каждым действием, но останавливать не пытался. Я попробовала пол на ощупь. Если то был вкус «мужа», он определенно пришелся мне по душе. Темно-синяя гамма гостиной успокаивала взгляд. Я начала вести себя так, будто действительно находилась дома. Приоткрытая дверь вела в спальню, но туда меня пока не тянуло. Я искала следы своего пребывания здесь, в месте, в котором их по определению не могло быть. Задумавшись, окинула взглядом стол в углу, затем перешла на шкаф с книгами рядом. Удивительно, как в условиях невесомости Гойт умудрялся сохранять все это в первозданном виде. Подойдя ближе, я поняла: все предметы были «обернуты» почти не ощутимой субстанцией, похожей на жидкий целлофан. Повернувшись к Гойту с вопросом в глазах, я получила объяснение:

— За это Декстер и Ди частенько зовут меня пижоном. Их каюты намного проще. Никак не могу избавиться от желания быть ближе к дому. Пришлось раскошеливаться на гравитационные ловушки для вещей.

— Так вот как это называется, — улыбнулась я и продолжила исследование.

Странная ткань пропускала через себя мои пальцы, и очень скоро я держала в руках первое доказательство своего пребывания в комнате Гойта.

— Эту расческу я чуть было не потеряла пять лет назад, когда приходила в ресторан. Мне потом чудом ее вернули вместе с сумочкой и документами.

Я не могла понять по выражению лица Гойта, рад ли он моей находке. С детства у меня была привычка оставлять щетки на корешках книг, когда мы с дедом проводили время в домашней библиотеке. Он рассказывал мне удивительные истории, а я, приводя волосы в порядок, вечно забывала везде расчески.

— Никогда бы не подумал искать ее там, — наконец произнес мой новый муж. — Но это только подтверждает теорию Дилики.

— О том, что я калька? — догадалась я. — Кстати, вы так толком и не объяснили, что это за зверь и с чем его едят.

По реакции Гойта можно было понять, что он не хотел, чтобы я ею становилась.

— Сдвигов реальностей может быть множество, но все они делятся на два типа: самопроизвольные и вызванные. Твое появление относится к первому типу. Это реальность сама среагировала на действия Потребителей. Мой случай другой. Я попал сюда с легкой руки одного из Потребителей и до сих пор не разобрался в причине. Поэтому я осознаю свои действия и собираю мир вокруг себя с нуля. Дилика и Декс иногда называют меня узлом и считают, что я мог бы совершить что-то грандиозное, останься я в своем времени.

— А кем ты работал до перемещения? — Меня удивило, с какой легкостью Гойт рассказывал о своей незавидной судьбе.

— Я был свободным художником в поисках вдохновения.

— Ты же технически подкованный мужчина, Гойт. По тебе не скажешь, что ты зависишь от вдохновения, — удивленно заметила я.

— Время проходит, — философски изрек мой спутник. — Люди меняются. Возвращаясь к нашему вопросу, поговорим о кальках. Ими называют людей, вырванных из привычных условий за счет непредвиденных искажений реальности. Обычно в подобных случаях появляется точная копия человека, попавшего в излом реальности. Кальки остаются неизменными, поскольку не размножаются. Человек-калька — один на все двадцать пять вариаций Земли.

— Откуда тогда такое название? — не поняла я. — У кальки совершенно другое предназначение, Гойт.

— Сделать как можно более чистую копию оригинала, не так ли? — Улыбка Гойта вышла грустной. — Так и выходит. Калька пропускает через себя ткань бытия, чтобы исправить существующие ошибки. Чтобы максимально приблизить ее к эталону, сократив число остальных миров. Но нам неизвестно ни одного случая благополучного исхода работы кальки. Все они, сделав свое дело, бесследно исчезали на стыке реальностей.

Повисло неловкое молчание. Ноги перестали повиноваться, и мне пришлось устроиться на диване.