«Черный лебедь. Под знаком непредсказуемости (сборник)» читать онлайн книгу📙 автора Нассима Николаса Талеба на MyBook.ru
  1. MyBook — Электронная библиотека
  2. Библиотека
  3. Нассим Николас Талеб
  4. «Черный лебедь. Под знаком непредсказуемости (сборник)»
image

Отсканируйте код для установки мобильного приложения MyBook

Премиум

4.42 
(903 оценки)

Черный лебедь. Под знаком непредсказуемости (сборник)

587 печатных страниц

2012 год

0+

По подписке
549 руб.

Доступ ко всем книгам и аудиокнигам от 1 месяца

Первые 14 дней бесплатно
Оцените книгу
О книге

За одно только последнее десятилетие человечество пережило ряд тяжелейших катастроф, потрясений и катаклизмов, не укладывающихся в рамки самых фантастических предсказаний. Выпускник Сорбонны и нью-йоркский финансовый гуру Нассим Талеб называет такие непрогнозируемые события Черными лебедями. Он убежден: именно они дают толчок как истории в целом, так и существованию каждого отдельного человека.

И чтобы преуспеть, надо быть к ним готовыми. Сразу после выхода “Черного лебедя” автор блестяще продемонстрировал свою “не-теорию” на практике: на фоне финансового кризиса компания Талеба заработала (а не потеряла!) для инвесторов полмиллиарда долларов. Но его труд – не учебник по экономике. Это размышления незаурядного человека о жизни и о том, как найти в ней свое место.


В формате a4.pdf сохранен издательский макет.

читайте онлайн полную версию книги «Черный лебедь. Под знаком непредсказуемости (сборник)» автора Нассим Николас Талеб на сайте электронной библиотеки MyBook.ru. Скачивайте приложения для iOS или Android и читайте «Черный лебедь. Под знаком непредсказуемости (сборник)» где угодно даже без интернета. 

Подробная информация

Переводчик: 

А. Капанадзе

Дата написания: 

1 января 2010

Год издания: 

2012

ISBN (EAN): 

9785389051096

Объем: 

1056739

Правообладатель
1 579 книг

Поделиться

nika_8

Оценил книгу

Прочитанные книги куда менее важны, чем непрочитанные.

Для затравки предлагаю три вопроса, которые помогут вам проверить интуицию и/или свои представления о статистике.
1. Имеются следующие варианты.
Джон любил свою жену. Спустя несколько лет он её убил. Или: Джон любил свою жену. Он убил её, потому что сошёл с ума / она ему изменила с лучшим другом / она слишком много говорила.
Какая из этих двух формулировок кажется более вероятной с точки зрения статистики?
2. У писателя и мыслителя Умберто Эко имелась большая библиотека. Далеко не все книги из неё он читал. В каком диапазоне вы бы оценили коллекцию книг Эко (укажите нижнюю и верхнюю границы)?
3. Есть две больницы: большая и маленькая. Известно, что в какой-то день в одной из этих больниц родилось 60% девочек. Как вы думаете, это пропорция вероятнее в большой или маленькой больнице?

Размышляя, как выстроить рецензию, чтобы она была одновременно информативной и нескучной, я пришла к следующему выводу. Возьмём несколько рассмотренных в книге понятий, с помощью которых познакомимся с основными теориями автора. Не будем оригинальными и начнём с определения чёрного лебедя.

Под чёрным лебедем автор понимает неожиданное, редкое событие, которое характеризуют непредсказуемость и большая сила воздействия. После того как это событие становится фактом, люди придумывают объяснения, чтобы представить его как более предсказуемое и менее случайное (т.н. ретроспективные объяснения).
Эти лебеди могут быть «добрыми» или «злыми» в зависимости от последствий их появления. Суть птичьей случайности с тёмным оперением, как впрочем и случайности вообще, в её новизне для исследователей и прогнозистов. Если о событии так или иначе известно заранее, то его нельзя считать чёрным лебедем.
К «счастливым» лебедям можно отнести открытие пенициллина, изобретение колеса, соблюдение элементарной гигиены (хотя, как выяснилось, и в XXI веке не все признают важность мытья рук). Часто открытия такого рода делаются в результате озарения (вспоминается английское «serendipity»), а не вследствие одобренного лабораторно плана. Так, необходимость дезинфицировать руки была непреднамеренно «обнаружена» врачом-акушером Земмельвейсом лишь в 40-х гг. XIX века. Ему удалось проследить связь между смертностью рожениц и препарированием трупов акушерами.
Примеры «вредных» чёрных лебедей: банковские кризисы, обвалы рынков, войны, природные катаклизмы или неожиданное поведение людей, которым доверены ответственные решения. Внезапные проблемы с психикой никто не отменял.

Среднестан – область, где вышеупомянутые птицы практически не водятся. Там всё имеет тенденцию усредняться, акторам, как в казино, не дают играть по-крупному. Во владениях Среднестана задействовано много игроков, и флуктуации вокруг среднего не оказывают значимого влияния.
Крайнестан – территория, куда временами залетают чёрные лебеди, и для которой, в отличие от Среднестана, не подходит нормальное распределение (кривая Гауcса).
Автор уверен, наш ареал– это не Среднестан. Точнее, в нашей жизни есть место как среднестанским, так и крайнестанским явлениям. Так, многие профессии родом из Среднестана, где человек получат фиксированную зарплату за количество часов или объём выполненной работы. Но растёт число масштабируемых видов деятельностей, когда одна выпущенная книга или одно снятое видео могут принести доход, в разы превышающий все прежние прибыли.
Более того, в сегодняшних реалиях кризисов становится численно меньше, но они всё серьёзнее по оказываемому эффекту и глобальнее по зоне покрытия.

Проблема индукции. По Талебу, подход, основанный на индукции, когда исследователь двигается от частного к общему, часто не работает, так как не учитывает крайне маловероятных случайных событий. То есть не следует прогнозировать будущее, используя наблюдения из прошлого. Пример – индюшка, которую откармливают перед американским Днём благодарения. Применяя индуктивный метод, индюшка едва ли может предвидеть, что её ждёт в недалёком будущем.
У меня невольно возник вопрос не по теме, связанный с приключениями Шерлока Холмса. Знает ли кто-нибудь, почему метод прославленного сыщика прозван дедуктивным, когда, по всем признакам, Холмс практиковал индукцию наравне с дедукцией?

Проблема скрытых свидетельств, или ошибка выжившего. До нас всегда доходит лишь часть свидетельств. При этом имеется целый скрытый от глаз колодец, заполненный немыми рассказами тех, кто не смог ими ни с кем поделиться.
Греческому философу Диагору, прозванному Безбожником, показали изображения людей, которые молились богам и спаслись при кораблекрушении. Подразумевалось, что молитва спасает от гибели.
Диагор спросил: "А где же изображения тех, кто молился, но все-таки утонул?"
Набожным утопленникам не так-то просто высказать свое мнение со дна морского по той причине, что они мертвы. Как следствие, поверхностный наблюдатель запросто может поверить в чудеса. ( "О природе богов", Цицерон)

Не могу не привести цитату, под которой с удовольствием бы подписалась.

Неудачники истории - как люди, так и идеи, - подобно набожным утопленникам, не оставляют после себя автобиографий (для этого желательно остаться в живых). Поразительно, что историки и прочие ученые-гуманитарии, которым по роду деятельности следовало бы знать о существовании скрытых свидетельств, даже не придумали им названия (поверьте, я искал очень усердно). Что до журналистов - черт бы их всех побрал! - они плодят погрешности в промышленных масштабах.

Стадный эффект органически присущ сапиенсам. Исследователи и специалисты от него не свободнее, чем все остальные. К стадному чувству можно добавить ловушку авторитета, притупляющую критическое восприятие. В результате теория, предложенная учёным с репутацией, имеет все шансы получить широкое распространение, не пройдя должную проверку.
Талеб также говорит об обратной зависимости дееспособности прогноза от репутации т.н. экспертов.

Неполнота информации, которая связана со скрытыми свидетельствами. О чём бы ни шла речь и как бы много информации мы ни аккумулировали, следует помнить о колоссальной «непрочитанной библиотеке» (антибиблиотеке).

С годами вы будете накапливать больше знаний и ваша библиотека будет расти, а уплотняющиеся ряды непрочитанных книг начнут смотреть на вас с угрозой. В самом деле, чем шире ваш кругозор, тем больше за вашими плечами непрочитанных книг.

Знания даже профессионального и добросовестного (что не всегда совпадает) специалиста – лишь капля в море.
Многих подводит самонадеянность, тогда как жизненно необходимо сохранять скромность относительно собственных знаний и подвергать их критическому анализу. Вредит пониманию наше извечное стремление акцентировать внимание на известном, или том, что считается таковым, игнорируя всю глубину скрытого от нашего внутреннего взора.

Талеб напоминает о пользе эмпирического скептицизма, или скептицизма здорового человека. Опровержение зачастую убедительнее подтверждения, так как стройная теория может быть легко опровергнута одним случайным событием.
Автор смело обвиняет учёных в шарлатанстве, говоря об их умении подгонять доказательства под свои теории. К примеру, изучая переменную, они часто выбирают периоды относительной гладкости и игнорируют отрезки, когда ситуация выходила из-под контроля.
Информационные лакуны могут создавать видимость логической последовательности, тем самым маскируя случайность «чернолебяжьего» типа, присущую рассматриваемому событию.

Нассим верит в накопление эмпирических данных в противовес оторванным от жизни теоретизированиям учёных (которые видят мир сверху вниз). Он полагает, что гораздо более эффективная модель приближения к реальности заключается в видении мира снизу вверх. В качестве примера он приводит Википедию, ставшую результатом совместного творчества пользователей со всего мира.
Здесь я не могу разделить оптимизм автора. То, что Википедия создаётся усилиями любителей и энтузиастов, не защищает её от предвзятости, а иногда грубых ошибок. К тому же статьи там могут быть написаны одним-двумя пользователями, что означает простор для субъективных позиций.

Талеб подробно останавливается на статистических методах. Он критикует их широкое применение, особенно в социальных науках. Ссылаясь на эмпирические данные, проницательно отмечает разрыв между «точными» моделями с их прогнозируемыми вероятностями и тем, что происходит в реальности. Предостерегает нас от людей, которые с умным видом то и дело перемежают свою речь такими терминами, как корреляция, статистически значимый, стандартное отклонение и т.д.
Нассим уверен, что толку от прогнозов профессиональных риск-менеджеров и академических исследователей порой не больше, чем от дилетантских рассуждений за чашкой кофе или разговоров с таксистом.
Мне импонирует его подход (никогда не любила математическую статистику), но появляется ощущение, что автор заходит слишком далеко. Так, он высмеивает расчёт корреляции, приводя в пример несвязанные между собой вещи. Но разве нелогично рассчитывать коэффициенты корреляции для тех явлений, которые, очевидно, взаимосвязаны, и смотреть потом на временную динамику?..
Критикуя применение абстрактной математики ко многим явлениям реальности, автор предлагает не рассчитывать вероятности, а оценивать возможные последствия того или иного события, и на основе этого принимать решения.
Талеб многократно упоминает решающую роль случая в успехе одних и неудачах других. Это не совсем справедливо. Нередко за удачами стоит труд и упорство, да и предоставляемые случаем возможности нужно суметь поймать и не упустить. Но автор несколько корректирует себя и приводит высказывание о том, что «удача любит тех, кто готов к ней».

Мы узнаем, что нормальное распределение по Гауссу не годится для анализа многих важных процессов и их прогнозирования. Согласно Талебу, применение гауссовой колоколообразной кривой уместно для таких биологических показателей, как рост или вес. Но оно не подходит, к примеру, для оценки распределения богатства в выборке или прогнозирования книжных продаж. Для таких крайнестанских явлений подходит фрактальное распределение, которое рассматривает изучаемые объекты как независимые от масштаба, т.е. учитывает масштабирование.
Большинство природных объектов – фракталы. Если вы приглядитесь к дереву, то увидите, что его сучки подобны (не путать с «идентичны») веткам, а те, в свою очередь, подобны всему дереву. То же подобие наблюдается для береговых линий, гор и т.д. Фрактальность характерна и для многих процессов в экономике и финансах.
Возможно, автор в целом прав. Но не слишком ли он верит в вероятностный анализ на основе теории фракталов? Может быть, моих скромных математических знаний не хватает, чтобы оценить по достоинству теории Бенуа Мандельброта (основоположник фрактального анализа, которым восхищается Талеб).
Нассим, как успешный трейдер, подробно останавливается на непредсказуемости рынков и того, что с этим делать (понимать, что всё неопределённо, минимизировать риски и стараться не упустить нечасто выпадающие удачные возможности).

На мой вкус, книга затянута. Впрочем, автор сам предлагает читателю пропустить некоторые главы из третьей части своего труда. Нон-фикшн необязательно читать от корки до корки, можно сконцентрироваться только на главах, которые представляют для нас интерес, и пропускать остальные. Однако я не жалею, что прослушала всего «Чёрного лебедя». В третьей главе автор приводит конкретные примеры нормального распределения (гауссианы) и фрактального распределения, для которого характерна масштабная инвариантность. Звучит несколько заумно, но для понимания его выкладок нет необходимости в специальных знаниях. Единственная глава, которую, на мой взгляд, можно спокойно пропустить, касается «Безумцев Локка» (автор там в основном занимается нападками на экономистов).

Порой создавалось впечатление, что Талеб изменяет собственным принципам. Так, он обвиняет (справедливо) многих учёных в наукообразном словоблудии, но и его текст не всегда свободен от нагромождения слов, не несущих смысловой нагрузки. Даже в заключение, которое должно быть квинтэссенцией основных идей автора, он не может удержаться от того, чтобы поиграть в красноречие.

Я солидарна с основным посылом «Чёрного лебедя» – в жизни всегда есть место случайным событиям, не нужно обязательно пытаться отыскать (или вычислить) в них закономерности и подводить под эти события рациональное с виду, но часто ложное объяснение. Наш мозг любит связные повествования (нарративы), но мир – отнюдь не стройная история, где все переменные известны и поддаются объяснению.
Уметь признавать собственное незнание и ингерентную лимитированность любого знания (позволим себе немного наукообразного словоблудия) – великий дар.
Как человек, не верящий в конспирологию, я во многом согласна с позицией автора относительно исторических процессов, а некоторые огрехи мне было несложно игнорировать...
Отсюда и поставленная книге высокая оценка.
И потом, авторская критика статистических методов применительно к социально-экономической сфере легла бальзамом на мои гуманитарные мозги.

Из книги вы также узнаете, кто такой Карл Поппер и почему о нём важно знать, ознакомитесь со списком никчёмных (по мнению автора) экономистов-Нобелевских лауреатов, убедитесь в мудрости Монтеня и удивительном умении Фрэнсиса Бэкона сочетать скепсис и эмпиризм, а также поймёте, почему Пуанкаре круче Сартра.

Пример фрактального множества Мандельброта

Поделиться

Da_Ronin

Оценил книгу

Автор говорит что миром правят случайности. Что никто не в состоянии строить точные прогнозы. Каким бы умным и проницательным ты ни был  твоя уверенность в будущем - иллюзия. Человек обладает узким мировоззрением.
Автор призывает отделиться от прошлого опыта, поскольку рассмотрение происходящих событий, или построение прогноза на основе прошлого опыта - ошибочный путь, подверженный искажению и субъективности.
Когда говорят о Талебе, всегда упоминают, что благодаря своей стратегии Черных лебедей он стал миллионером, а своему окружению помог заработать миллиард долларов. Хорошая реклама, и когда читаешь книгу, то ожидаешь пояснений, каким образом мысли из этой книги применить в жизни. Вот конретно. Как ты, благодаря идее, что миром правят случайности стал миллионером? Случайно что-ли?
Идея такая: Будущее не определено, а случиться может всё что угодно. Поэтому нужно просчитывать самые разные варианты, даже невероятные.

Поделиться

Kumade

Оценил книгу

«Что мне нравится в черных лебедях, так это их красный нос», — заявлял Вася Куролесов. Нассим Николас Талеб на красный нос не обращает внимания: ему не до мелочей, ведь за ними можно и не заметить самой птицы, крайне уродливой по мнению автора. Черный лебедь для него — придуманный им самим и настойчиво навязываемый аудитории образ для события: а) аномального; b) оказывающего огромное влияние и c) объяснимого лишь постфактум. Думаю, автор и сам считает свою книгу подобным Черным лебедем, вот только на красный нос полезной информации в ней приходится многокилограммовая щедро оперенная туша пространных рассуждений и теоретезирований. Невольно возникает ощущение, что Талеб сам себе противоречит и, ополчаясь на теории и отрицая аксиомы, пытается преподнести свое ноу-хау как истину в высшей инстанции, а, критикуя специалистов, маскирующих незнание за обилием научной терминологии и ссылок на авторитеты, сам же им уподобляется. И таких противоречий здесь предостаточно. Но ему плевать: нравится не нравится, спи, моя красавица!

Аннотация завлекает читателя фигурой автора, гуру трейдинга, «на фоне финансового кризиса заработавшим (а не потерявшим!) для инвесторов полмиллиарда долларов». Но вы напрасно будете ее штудировать в надежде, что с вами поделятся рецептами, как этого добиться. На протяжение всего повествования настойчиво доказывается (а заодно шмоказывается), что никаких предсказаний быть не может, а планирование будущего попросту нелепо. Надо лишь распределять свои вложения так, чтобы возможность маловероятного не наносила ощутимого ущерба. Хочешь уверенности — будь готов к подлянке. Si vis pacem, para bellum! Вот он — красный нос! Каких еще рецептов вам нужно? А хотите миллиард — не взыщите, не каждому дано. Ведь, помимо распределения по гауссиане, есть ещё закон Парето, или принцип 80/20. Да ещё не забывайте об эффекте Матфея, сиречь кумулятивном преимуществе: блага всё равно скорее будут липнуть к тем 20%, владеющими 80% всех благ, чем к 80% тех, между которыми распределены оставшиеся 20%.

И всё-таки «Черный лебедь» скорее понравился, и не столько красным носом. Это как поболтать «за жисть» с образованным человеком под так себе винишко. Исторические экскурсы, которые всё никак не могут научить нас тому, что учиться у них нечему. Обзор различных теорий и наукообразия под маской науки. Афористичность суждений, вступающих в резонанс, не смотря на резонирование. Хотя против афоризмом автор тоже предостерегает.

Если поискать, вы всегда найдете кого-нибудь, кто умно высказался в поддержку вашей точки зрения — равно как всегда можно найти другого мертвого мыслителя, который сказал нечто прямо противоположное. Почти все используемые мной изречения, кроме изречений бейсболиста Йоги Берры, принадлежат людям, с которыми я не согласен.

Ладно уж, процитировал… Но главное — наглядный пример того, как можно лихо раскрутить досужую идею. С этим автор справился отлично!

Поделиться

Еще 4 отзыва
л: эти сентенции приходили ко мне естественным путем, почти без моего сознательного участия, странным образом, как правило – во время неспешных прогулок или освобождения ума путем ничегонеделания или же , что требует усилий
4 мая 2021

Поделиться

человек – “животное объясняющее”, он уверен, что любое явление имеет опознаваемую причину, и хватается за самое очевидное, усматривая в нем Но очевидной причины может и не быть;
3 мая 2021

Поделиться

дурак в данном случае – тот, кто занимается упрощением ради самого упрощения или отрезает что-то существенное, отсекая гостю ноги или вырезая ему часть головы, уверяя при этом, что с 95 %-ной точностью сохраняет его личность.
1 мая 2021

Поделиться

Еще 7 061 цитата

Интересные факты

Ten principles for a Black Swan-proofworld
By Nassim Nicholas Taleb

1. What is fragile should break early while it is still small . Nothing should ever become too big to fail. Evolution in economic life helps those with the maximum amount of hidden risks - and hence the most fragile - become the biggest.

2. No socialisation of losses and privatisation of gains . Whatever may need to be bailed out should be nationalised; whatever does not need a bail-out should be free, small and risk-bearing. We have managed to combine the worst of capitalism and socialism. In France in the 1980s, the socialists took over the banks. In the US in the 2000s, the banks took over the government. This is surreal.

3. People who were driving a school bus blindfolded (and crashed it) should never be given a new bus . The economics establishment (universities, regulators, central bankers, government officials, various organisations staffed with economists) lost its legitimacy with the failure of the system. It is irresponsible and foolish to put our trust in the ability of such experts to get us out of this mess. Instead, find the smart people whose hands are clean.

4. Do not let someone making an "incentive" bonus manage a nuclear plant - or your financial risks . Odds are he would cut every corner on safety to show "profits" while claiming to be "conservative". Bonuses do not accommodate the hidden risks of blow-ups. It is the asymmetry of the bonus system that got us here. No incentives without disincentives: capitalism is about rewards and punishments, not just rewards.

5. Counter-balance complexity with simplicity . Complexity from globalisation and highly networked economic life needs to be countered by simplicity in financial products. The complex economy is already a form of leverage: the leverage of efficiency. Such systems survive thanks to slack and redundancy; adding debt produces wild and dangerous gyrations and leaves no room for error. Capitalism cannot avoid fads and bubbles: equity bubbles (as in 2000) have proved to be mild; debt bubbles are vicious.

6. Do not give children sticks of dynamite, even if they come with a warning . Complex derivatives need to be banned because nobody understands them and few are rational enough to know it. Citizens must be protected from themselves, from bankers selling them "hedging" products, and from gullible regulators who listen to economic theorists.

7. Only Ponzi schemes should depend on confidence. Governments should never need to "restore confidence". Cascading rumours are a product of complex systems. Governments cannot stop the rumours. Simply, we need to be in a position to shrug off rumours, be robust in the face of them.

8. Do not give an addict more drugs if he has withdrawal pains . Using leverage to cure the problems of too much leverage is not homeopathy, it is denial. The debt crisis is not a temporary problem, it is a structural one. We need rehab.

9. Citizens should not depend on financial assets or fallible "expert" advice for their retirement . Economic life should be definancialised. We should learn not to use markets as storehouses of value: they do not harbour the certainties that normal citizens require.Citizens should experience anxiety about their own businesses (which they control), not their investments (which they do not control).

10. Make an omelette with the broken eggs . Finally, this crisis cannot be fixed with makeshift repairs, no more than a boat with a rotten hull can be fixed with ad hoc patches. We need to rebuild the hull with new (stronger) materials; we will have to remake the system before it does so itself. Let us move voluntarily into Capitalism 2.0 by helping what needs to be broken break on its own, converting debt into equity, marginalising the economics and business school establishments, shutting down the "Nobel" in economics, banning leveraged buy-outs, putting bankers where they belong, clawing back the bonuses of those who got us here, and teaching people to navigate a world with fewer certainties.

Then we will see an economic life closer to our biological environment: smaller companies, richer ecology, no leverage. A world in which entrepreneurs, not bankers, take the risks and companies are born and die every day without making the news.

In other words, a place more resistant to black swans.

The writer is a veteran trader, a professor at New York University's Polytechnic Institute and the author of "The Black Swan: The Impact of the Highly Improbable"

Published: April 8 2009 03:00 | Last updated: April 8 2009 03:00
Copyright The Financial Times Limited 2010. You may share using our article tools. Please don't cut articles from FT.com and redistribute by email or post to the web.

Десять принципов мира, защищенного от чёрных лебедей
Нассим Николас Талеб

1. Всё, что хрупко, должно сломаться рано — пока оно маленькое. Ничто не должно становиться слишком большим для краха. Эволюция в экономической жизни помогает тем, у кого максимальный объём скрытых рисков — а значит, и наиболее хрупким — становиться самыми большими.

2. Нельзя обобществлять риски и приватизировать доходы. Всё, что может нуждаться в выкупе, должно быть заранее национализировано; всё, что не нуждается — должно быть свободным, маленьким и рискованным. Мы соединили худшее из капитализма и социализма. Во Франции в 1980-х социалисты захватили банки. В США в 2000-е банки захватили правительство. Это сюрреалистично.

3. Люди, которые вели школьный автобус с завязанными глазами и разбили его, не должны получать новый автобус. Экономический истеблишмент (учёные из университетов, регуляторы, центральные банкиры, представители правительств, персонал различных экономических организаций) потеряли легитимность с падением системы. Неадекватно и глупо верить в способность таких экспертов вывести нас из лабиринта. Вместо них найдите умных людей с чистыми руками.

4. Не позволяйте никому, получающему «стимулирующие» бонусы, управлять атомной станцией — или вашими финансовыми рисками. Они будут пренебрегать безопасностью, чтобы показать «прибыли», в то время как надо быть консервативными. Бонусы не сочетаются со скрытыми рисками взрыва. Сейчас мы наблюдаем последствия асимметрии бонусной системы. Никаких стимулов без наказаний: при капитализме должны быть и награды, и взыскания, не только награды.

5. Уравновешивайте сложное (комплексное) и простое. Сложность, происходящая из глобализации и высокой связности экономической жизни, должна быть уравновешена простотой финансовых продуктов. Комплексная экономика обычно является формой кредитного рычага: рычага эффективности. Такие системы выживают благодаря слабости и избыточности; рост долга создаёт бурные и опасные завихрения и не оставляет пространства для ошибки. Капитализм не может избежать увлечений и пузырей: пузыри в ценных бумагах (как в 2000-е) оказались безобидными; кредитные пузыри — ужасны.

6. Не давайте детям динамитные шашки, даже если предупредили их об опасности. Сложные деривативы должны быть запрещены, потому что никто их не понимает и лишь немногие достаточно рациональны, чтобы признать это. Граждане должны быть защищены от деривативов, от банкиров, продающих «захеджированные» продукты, а также от доверчивых регуляторов, слушающих экономистов-теоретиков.

7. Только финансовые пирамиды нуждаются в доверии. Правительствам не нужно «восстанавливать доверие». Волна слухов — это продукт сложных систем. Правительства не могут остановить слухи. Мы должны не обращать внимание на слухи, быть стойкими по отношению к ним.

8. Не давайте наркоману наркотики, даже если он страдает от ломки. Использовать кредиты для решения проблем, возникших из-за слишком больших кредитов – это не гомеопатия, это отказ от лечения. Кредитный кризис — не временная проблема, это структурная проблема. Нам нужна нарко-реабилитация.

9. Пенсия граждан не должна зависеть от финансовых активов или ошибочных советов «экспертов». Экономическая жизнь должна быть дефинансирована. Мы должны научиться не использовать рынки как хранилище стоимости: они не дают надёжное убежище, в чём нуждаются нормальные граждане. Люди могут испытывать беспокойство по поводу своего собственного бизнеса (который они контролируют), но не по поводу инвестиций (которые они не контролируют).

10. Делайте омлет, разбивая яйца. В конечном итоге, этот кризис не может быть остановлен паллиативными мерами, как ни одна прогнившая лодка не может быть исправлена заплатками. Мы должны заново построить корпус лодки из новых (более крепких) материалов; мы должны перестроить систему до того, как она сделает это сама. Позвольте нам двигаться напрямую в Капитализм 2.0, даже если для этого придётся сломать то, что должно быть сломано, конвертировать долги в акции, маргинализировать истеблишмент из экономических вузов и бизнес-школ, прекратить вручать «Нобеля» по экономике, запретить выкупать бизнес за счёт кредитов, поставить на место банкиров, вырвать обратно бонусы из рук тех, кто нас подловил, и научить людей ориентироваться в условиях неуверенности в завтрашнем дне.

Тогда мы получим экономическую жизнь, приближённую к нашей биологической среде: меньшие компании, больше экологичности, отсутствие кредитов. Мир, в котором риск на себя берёт предприниматель, а не банкир, а компании рождаются и умирают каждый день, и это не становится новостью.

Другими словами, мир, более устойчивый к чёрным лебедям.

Автор книги

Переводчик