– 2-

Актовый зал архитектурного института заполнялся медленно. Студенты сгруппировались у входа, не выказывая никакого желания войти внутрь. Лена стояла среди однокурсников, оттягивая минуту, когда нужно будет войти в зал.

– Опять выборы! Надоели уже! – проговорила Таня, выпятив нижнюю губу, что делала всегда, когда была чем-то очень недовольна.

– И без нашей помощи изберут нужного им человека, – подхватила Юля. – Был бы от этих депутатов толк. Наболтают сейчас с три короба, а как только получат вожделенный депутатский мандат, тут же забудут о всех своих обещаниях.

– Предлагаю улизнуть всей группой! Всем сразу шею вряд ли намылят, – предложил долговязый Алексей, делая шаг в направлении раздевалки и приглашая остальных последовать его примеру.

– Еще как намылят! – подскочил к нему невесть откуда взявшийся куратор, обнял юношу за плечи и подтолкнул в сторону актового зала: – Давай, Алеша, вперед!

– А может, не надо? – жалобно протянул тот. – Всем места все равно не хватит. – Лена, уговори, пожалуйста, Сергея Павловича. К тебе он прислушается.

В толпе студентов раздались негромкие смешки. Все знали, что Лена – любимица Сергея Павловича, правда, всем также было хорошо известно, что она никогда этим не пользуется. Для себя. За своих однокурсников она просила частенько, помогая одному сдать зачет, другому – экзамен, третьему – не получить выговор за пропуски, четвертому – защитить курсовой проект. Стоило Пригожину увидеть просящий взгляд ярко-изумрудных глаз, как он тут же был готов сделать все, что угодно, для лучшей своей студентки. Однокурсники и теперь взирали на нее с надеждой, однако на этот раз Лена отрицательно покачала головой.

– Ребята, не будем подводить Сергея Павловича. Ему поручили обеспечить явку, а вы вместо того, чтобы помочь, пытаетесь ставить палки в колеса. Ничего с нами не случится, если отсидим пару часиков на этой встрече.

Сергей Павлович с благодарностью посмотрел на любимую студентку, но не успел выразить свою признательность вслух. Его остановил язвительный голос Ларисы:

– Ты бы говорила совсем иначе, если бы тебе самой не следовало на ней присутствовать.

Лариса, миниатюрная яркая брюнетка, не испытывала добрых чувств к Лене и откровенно завидовала более умной и красивой сокурснице. Она пользовалась любым случаем, чтобы уколоть девушку, выставить ее в неприглядном свете, но ее мнимая соперница неизменно спокойно реагировала на мелкие колкости в свой адрес. И на этот раз Лена невозмутимо проговорила:

– Меня действительно попросили прийти на эту встречу, но не объяснили, зачем. Однако ты ошибаешься, если думаешь, что другие обязаны присутствовать на ней только потому, что я там должна быть. Пусть каждый решает сам.

Алексей отреагировал мгновенно. Он просто обязан был поддержать Лену, с которой дружил с первого дня учебы в институте.

– Ладно, мальчики и девочки, с нами действительно не произойдет ничего страшного, если мы поскучаем часок-другой. Айда, ребята, за мной!

Последние ряды уже были заняты, и они расселись в самом центре актового зала. Когда часы пробили ровно четыре, на сцене появились ректор института, проректор, представители мэрии и сами кандидаты в депутаты Госдумы.

Лена почти не слышала, о чем говорили со сцены. Ее увлекла игра в «морской бой» с Алексеем. Она прослушала приветственное выступление руководителя вуза, не обратила внимания на гостей, которых тот поочередно представлял. Вполуха она слушала и выступления самих кандидатов в депутаты, и тех, кто оказывал им поддержку. Она добивала последний корабль «противника», когда услышала свое имя.

– Лена, тебя! – толкнула ее в бок Марина, сидящая от нее справа.

– Куда? – не поняла она.

– На сцену. Ты что, не слушала? Тебе сейчас путевку будут вручать. В Чехословакию.

Лена вскочила с места. Вот почему ее попросили присутствовать на мероприятии! Путевку ей вручал один из кандидатов, тучный пятидесятилетний мужчина с лоснящимся от пота лицом и плотно сидящем на нем черном костюме в тонкую полоску. Лена поблагодарила его, плохо понимая, почему тот решил сделать такой щедрый подарок.

– Одна из лучших наших студенток, – представил ее ректор вуза Александр Кузьмич. – Можно даже сказать – самая лучшая.

Кандидат вежливо улыбнулся, поздравил ее непонятно с чем, и Лена собралась было покинуть сцену, но ректор жестом удержал ее.

– Подождите, Елена Владимировна, это не все. – Обращаясь уже к залу, он продолжил: – Мне приятно сообщить, что буквально на прошлой неделе учрежден фонд, из которого лучшим студентам вузов, функционирующих в городе, в том числе и нашего, архитектурного института, будет ежемесячно выплачиваться стипендия. Уверен, когда вы узнаете, каков размер стипендии, у многих из вас появится желание учиться только на «отлично». А пока в списке стипендиатов только восемь человек. Возглавляет его, как вы уже догадались, Елена Соколова.

В зале раздались дружные аплодисменты и крики: «Ура!». Призвав зал к тишине, Александр Кузьмич добавил:

– Остается только сказать, что учредил фонд один из крупнейших бизнесменов в нашем крае Андрей Звягинцев. Он поддерживает наших кандидатов и потому сегодня находится здесь, в этом зале. Поприветствуем его!

При упоминании этого имени у девушки зашумело в голове, а когда на сцене появился сам его носитель, Лена почувствовала, как ноги сделались ватными. Через минуту она встретилась с бесстрастным взглядом его холодных серебристых глаз. Он что-то сказал в зал, потом повернулся к ней, его губы продолжали шевелиться, но она ничего не слышала, захваченная врасплох. Вот он протянул ей такой же белый прямоугольный конверт, что и четыре года назад, но она медленно покачала головой и отступила назад.

Звягинцев бросил раздраженный взгляд на девушку, которая, как ему показалось, даже растерялась от радости.

– Да берите же! – брезгливо вымолвил он.

Он продолжал держать конверт в протянутой руке, когда Лена, придя, наконец, в себя, повернулась к ректору и спросила:

– Я могу отказаться от стипендии?

– Что?! – растерялся тот.

– Я отказываюсь от нее, – сказала она ему тихо, а потом повторила то же самое, но уже громче: – Я отказываюсь от стипендии.

Она поймала пристальный взгляд Звягинцева. Он внимательно изучал ее лицо, что-то припоминая. Вот его взгляд прояснился – кажется, он вспомнил ее.

– Вы та самая выпускница-отличница… – протянул он.

– Да, и вы последний человек, у которого я приму деньги или какую-нибудь другую помощь. – С этими словами, сказанными тихо, но так, чтобы их услышал Звягинцев, она на негнущихся ногах спустилась в зал.

Как и четыре года назад, она снова привела всех присутствующих в замешательство. Какое-то время в зале царил гул, прерванный голосом, в котором звучал металл:

– Я рад, что жизненный уровень наших студентов позволяет им отказаться от ежемесячной стипендии, равной окладу ваших профессоров.

Уверенный, что сейчас этот бизнесмен, тяжелый взгляд которого приводил окружающих в смятение, передумает и стипендии никто не получит, Александр Кузьмич с нарочитым воодушевлением обратился к аудитории:

– Уверен, что оставшиеся семь стипендиатов окажутся более благодарными и с радостью примут столь щедрый дар.

Семеро студентов, имена которых тут же были озвучены, не подвели его ожиданий. Их лица сияли от счастья, когда пухлые конверты перекочевали в их карманы.

– Зачем ты это сделала? – удивленно спросил Алексей, когда Лена снова заняла свое место рядом с ним.

Она не ответила на его вопрос, а через несколько минут, не дождавшись окончания мероприятия, встала и покинула зал.

– 3-

– Узнайте, кто такая эта Соколова, – в бешенстве проговорил Андрей Звягинцев, обращаясь к своему начальнику службы безопасности Егору Кузнецову. – Вот уже второй раз она выставляет меня на всеобщее посмешище. Головы других слетали с плеч и за меньшие прегрешения. Узнайте о ней все, что можно. Я хочу знать, что я ей сделал и почему она так меня ненавидит.

Кузнецов молча кивнул головой и, не прощаясь, покинул комнату, оставив своего хозяина в дурном расположении духа.

Мало кому удавалось выбить его из колеи. Этой девушке удалось, причем дважды. Он должен был еще четыре года назад узнать, что за зуб она на него имеет. Кто она? Просто чокнутая или ей действительно есть за что его ненавидеть? А может, она подобным образом хочет привлечь к себе внимание? Не похоже на то. Слишком много ненависти в ее глазах, такое не сыграешь.

У него были враги, и немало, но он умело расправлялся с ними. Одних уже не было на белом свете, другие покинули насиженные места, поняв, что им не перепадет даже маленького кусочка от большого пирога, каким им представлялся их город, третьи затаились, следя за каждым его шагом в ожидании, когда он оступится. Не дождутся. Он пришел сюда надолго. Теперь он единовластный хозяин в этом крупном индустриальном городе и в этом огромном крае. Все будет так, как скажет он. Ему принадлежат несколько крупнейших промышленных предприятий и банков, он владелец газет и местных телеканалов, сети ресторанов и торговых центров, домов и отелей и многого-многого другого. Он и сам не смог бы с точностью сказать, во сколько оценивается имущество – и движимое и недвижимое, – которым он владеет. Но главное были не деньги – главным была власть, которую они давали. Теперь от него зависело, кто будет сидеть в кресле мэра города или губернатора края, кто станет депутатом, будь то на городском, краевом или федеральном уровне, и кто займет ту или иную должность, начиная с самого крупного чиновника и кончая самым мелким. У него были свои люди в прокуратуре и милиции, его не трогали ни налоговики, ни таможенники, ни другие фискальные органы – словом, все у него было схвачено. Его боялись, перед ним трепетали, ему внимали без споров и возражений. Нелегко было добиться этого, но он добился. И он не позволит, чтобы какая-то девчонка насмехалась над ним и выставляла дураком. На местном телевидении, конечно, не покажут кадры с несговорчивой девицей, и в печати ничего не появится, но он должен быть уверен, что подобные эксцессы больше не повторятся.

Через два дня в его кабинете появился Кузнецов с тонкой папкой в руках.

– Ну и что вам удалось откопать? – нетерпеливо спросил Звягинцев.

– Боюсь, что ничего интересного, – раскрывая папку, отозвался Егор. – Я полагал, что она дочь одного из тех, кто противостоял вам и в результате пострадал, но это не подтвердилось. Ее родители были рядовыми инженерами, отец – конструктором, мать – технологом, оба работали на станкостроительном заводе, пока в начале девяностых их не уволили по сокращению штатов. Отец, Владимир Соколов, так и не нашел новую работу, спился, в нетрезвом состоянии угодил под машину и умер. Мать, Ольга Соколова, после смерти мужа решила заняться челночным бизнесом, но с самого начала потерпела неудачу. Она заложила квартиру и на выданные банком деньги отправилась за товаром в Турцию. Сама она благополучно вернулась, а товар исчез. Банк потребовал квартиру взамен денег, но до того, как это случилось, женщина покончила с собой. Их дочери, Елене Соколовой, в тот год исполнилось четырнадцать лет. Ее должны были отправить в детский приют, так как других близких родственников у нее не было, но опекунство над девочкой взяла соседка, одинокая старая женщина – Валентина Матвеевна Дегтярева, которая и завещала ей после смерти свою однокомнатную квартиру. В школе, в которой она училась, Соколову характеризуют как умную, разносторонне развитую девочку. Она неоднократно побеждала на олимпиадах по математике, литературе, химии, биологии, физике. Не только в городе, но и в крае. Окончила школу с золотой медалью, сейчас студентка архитектурного института. Учится на «отлично», считается лучшей на курсе и едва ли не лучшей студенткой вуза. Говорят, что очень талантлива. Мы проверили ее круг общения. Есть близкий друг Алексей Бердяев, подруг нет. Со всеми поддерживает ровные отношения. Отличительная черта характера – обостренное чувство справедливости. Очень сдержанна, скрытна. Имеются завистники, точнее завистницы. Одна из них – Лариса Гуляева. Мы говорили с ней. Никаких фактов – одни эмоции.

– На что она живет?

– На стипендию, которая у нее, как у отличницы, несколько выше, чем у других. И на пособие по потере родителей. Иногда подрабатывает, проектирует дома. Ей уже сейчас делают заказы.

– И это все?

Начальник службы безопасности кивнул.

Звягинцев откинулся на спинку кресла и задумался. Кузнецов стоял, опираясь на спинку стула в ожидании вопросов. Через несколько минут они последовали.

– В каком году ее родителей уволили?

Кузнецов посмотрел в свои записи.

– В тысяча девятьсот девяносто четвертом, в ноябре.

– Значит, после того, как предприятие акционировалось и стало фактически моим?

– Да, как раз тогда последовали крупные увольнения.

– В каком банке Ольга Соколова получила кредит?

– В «Эко-банке»

– Который также принадлежит мне?

Кузнецов кивнул.

– Каким образом исчез ее товар?

– Багажное отделение поезда было разграблено. Кто совершил грабеж – узнать не удалось, но… – Кузнецов запнулся, не договорив.

– Что «но»?