Кимми была немного шокирована происходящим, поэтому, чтобы все быстрее закончилось, решила поддаться.

Никлас снял пальто и бегло осмотрел дом взглядом. Несмотря на то, что он был здесь не впервые, тогда ему не удалось это сделать из-за похмелья.

– У тебя уютно.

– Здесь ничего не менялось после смерти родителей, – сообщила она и отобрала из рук парня рамку с их семейной фотографией. – Давай обойдемся без лишних разговоров и прикосновений к тому, что не нужно трогать.

– И все же я делаю большие успехи, раз оказался здесь и даже избавился от верхней одежды. Ты меня не гонишь, не обзываешь.

– Только для чего все это?

– У тебя на все один вопрос, Кимми, я уже устал повторяться. Это выводит меня из себя.

– Тогда легче быстрее с этим покончить.

Она развернулась, хотела сесть за стол, не тратя время впустую, но парень осторожно взял ее за руку, чтобы заглянуть в глаза. На этот раз его взгляд оказался проницательным, цепким. Кимми застыла под глубиной такого взгляда, и Ник это заметил. Спокойствие в голубых глазах он видел впервые за все те моменты, когда она на него смотрела, поэтому теплое чувство обдало его с головы до ног, а сердце неестественно дрогнуло.

Растерялись оба.

Отпуская ее руку, Никлас впервые не подобрал слов, да и вообще забыл, что хотел сказать.

Понимание, что Кимми ему нравится, уже давно не было маской, однако в тот момент при обычном прикосновении молодой человек ощутил что-то более чувственное. То, какдевушка на него посмотрела, вскружило голову, обдав тело жаром не от желания, а от чего-то совсем незнакомого.

Ник отогнал посторонние мысли и насильно переборол непонятное чувство, чтобы взять вино и два бокала, которые подготовил заранее, уложив в картонный пакет.

Ошарашенно наблюдая за поваром и его помощником на ее кухне, Кимми считала про себя до десяти, чтобы успокоиться и не сорваться на незнакомых людей, которые хозяйничали на ее территории.

Нужно перетерпеть.Именно эти слова она повторяла сама себе. Раз Ник настаивает на ужине, чтобы в конце концов оставить меня в покое, пару часов в его компании ради дальнейшего спокойствия я вытерплю.

Она уже давно набралась терпения, чтобы как можно спокойней реагировать на раздражающих ее людей.

– Рислинг, – сообщил Никлас, привлекая внимание к бутылке в руке. – Флагманский сорт Германии с восходящей историей. Марлен давала попробовать тебе это вино?

Она не была уверена, поэтому отрицательно мотнула головой. Ник продолжил:

– Он считается королем немецких вин. Марлен выпивает бокал каждый вечер перед сном еще с моих самых ранних воспоминаний. Каждый раз, когда она приезжала в гости, на стол ставилась бутылка «Рислинга». Отец предпочитает коньяк, как и дядя, и они многое упускают. У Марлен вкус намного изысканней, чем у братьев.

– И ты больше на стороне Марлен по вкусам? – решила поддержать диалог Кимми. – Когда ты чуть не замерз возле моей двери, у твоих ног стояла бутылка не вина.

– Был чертовски тяжелый день, маленькая мисс, я не рассчитал с алкоголем, и ноги привели меня к тебе. Со многими бывает.

Ник протянул бокал, посоветовав вдохнуть аромат содержимого. Кимми моментально почувствовала сладкие фруктовые ноты, от которых разыгрался аппетит.

– Сложно не поддержать Марлен, когда у ее любимого вина такой аромат, верно? – Парень довольно ухмыльнулся, присаживаясь напротив. – Сегодняшний ужин мог пройти в немецких традициях, но обычные бутерброды, какими привыкли ужинать члены моей семьи, слишком заезжены. Думаю, ты наелась ими на несколько лет вперед, когда гостила на острове.

– Мне готовили обычную еду, не традиционную.

– Поэтому сегодня ты почувствуешь Германию на вкус.

Кимми взглянула на бокал и немного отпила, чтобы помочь себе расслабиться.

– Ты так любишь Германию, что решил остаться в Америке? Почему?

– За мной закрепили место в Бостоне. Расширение бизнеса – временная жертва, на которую готов пойти любой Ротштейн, если этого требует дедушка. Глупо привязываться к месту, когда в любой момент можешь оказаться в незнакомой стране, поэтому родина – единственное пристанище, куда мы в любой момент можем вернуться, если захотим. После успешного выполнения, конечно.

– А кто ведет дела в Германии?

– Дед, его младший сын и внуки от младшего сына. Ян тоже решил вернуться в Германию, ты в курсе?

– До него мне нет дела, – тут же сообщила Кимми.

После выходки Яна Оливер перестал общаться с лучшим другом, оборвав с ним какие-либо связи, то же самое произошло и с его сестрой. Какое-то время девушка питала открытую ненависть к произошедшему, после же обрела безразличие, понимая, что Ян открыл ей глаза и успокоился. Речь о его симпатии к Кимми растворилась в одно мгновение. Как только он навредил кузену и в меру этим насытился.

Понимая, что девушка погружается в мысли, Ник обеспокоился тем, что они могут принадлежать его старшему брату, из-за чего быстро перевел тему. К тому времени еда уже была подана. Он изредка поглядывал в ее сторону, оценивая реакцию на изыски его любимых блюд, из-за чего не упускал возможности довольно улыбнуться.

– Это просто божественно, – призналась Кимми, больше обращаясь к повару, чем к Никласу. – Обычно к мясу я остаюсь равнодушной, но то, как приготовлен этот…

– Шницель, – помог Ник.

– Шницель. Очень вкусно, шеф, спасибо вам.

Повар удовлетворительно кивнул и улыбнулся.

Никлас согнул кисть в запястье и быстро взмахнул пальцами. Шеф и его помощник принялись собираться. Наблюдая за ними, Кимми с настороженностью перевела взгляд на парня. Оказавшись с ним наедине, девушка почувствовала неловкость, из-за чего спросила:

– Как дела у Марлен?..

– Вы общаетесь каждый день, – нахмурился Ник. – Лучше расскажи, как у тебя с учебой? Я вот никак не могу сосредоточиться на двух делах одновременно, из-за чего в обычной ситуации меня бы запросто поперли из университета.

– Ты тоже учишься?

– Конечно. Просто родиться наследником такого масштабного бизнеса – мало. Мы все проходим определенные программы в универах, чтобы иметь образование и разбираться в сфере на все сто, если не сто один процент. Мой отец до сих пор покупает курсы, чтобы быть в ногу со временем и не упустить то, что может привести к краху.

– И на каком ты факультете?

– Финансы. Это образование должно быть у каждого Ротштейна. База. Так что насчет тебя? – Она невинно заморгала, упустив суть первоначального разговора. Ник застыл с очаровательной улыбкой, оголяя белоснежные клыки. – Тебе нравится выбранная профессия?

– Практики еще не было, но на теории я понимаю, что лучшего дела для меня не существует. Сказать что-то точно можно только после моего первого интервью.

– Поэкспериментируем?

– Что?..

Ник отодвинул свой стул назад и закинул ногу на ногу. Демонстрируя максимальную серьезность и безразличие, он выпрямил спину и кивнул, давая понять, что готов.

От комичности его харизмы в данном случае Кимми сама не заметила, как усмехнулась.

– Не думаю, что твое «ха» смогло бы расположить к себе человека, Кимми, – пригрозил Ник. – Кем мне быть? Певцом? Актером? Порноактером?

– Это не обязательно.

– Тогда буду собой. Мне все равно нужно потренироваться, чтобы уметь правильно отвечать на каверзные вопросы журналистов. Давай.

Девушка закатила глаза, но улыбаться не перестала.

Поднявшись с места, она отодвинула стул рядом с парнем и присела напротив, вспоминая, чему ее учили. Шесть вопросов: кто, что, когда, где, почему и как, чтобы полностью раскрыть событие.

– Итак, Мистер Ротштейн, – Кимми выпрямилась, стараясь выглядеть профессионально, хотя все это было шуткой, – начнем. Первый вопрос: кто вы для своих клиентов? Каким вы сами себя видите в этой индустрии?

Ник слегка приподнял бровь, но тут же собрался, включив режим «интервьюируемый»:

– Для клиентов я, наверное, тот парень, который не боится говорить то, что думает. А для себя… Скорее художник, который еще ищет свой главный холст.

– Хорошо, – Кимми кивнула, делая вид, что записывает. Ник улыбнулся. – Тогда что именно вы делаете, чтобы этот «холст» найти? Какие шаги предпринимаете?

– Пробую все, к чему боятся или не решаются прикоснуться другие. Ищу свойстиль руководства, своиправила.

– Когда вы поняли, что хотите заниматься именно этим? Был ли какой‑то момент, который стал точкой отсчета?

Ник задумался, постукивая пальцем по колену:

– Я родился под громкой фамилией, чей путь всем известен. Точкой отсчета стало мое рождение.

– Почему вы решили ограничиться именно этим делом? Из-за давления семьи или все же у членов вашей семьи есть выбор?

– Без комментариев.

– У вас же наверняка в детстве была мечта, как и у любого другого ребенка…

– Мечты – обычный плод воображения.

– И все же?

Ник замер, понимая, что Кимми перестала играть. В ту минуту девушка перешла в наступление, желая понять – какой он на самом деле. Это льстило, но игра продолжалась. Допускать ошибки было нельзя.

Он наклонился к ней, согнувшись. От проницательного взгляда карих глаз Кимми застыла, не в силах опустить голову.

– Если я скажу, что врачом, вы поверите?

Он нагло ухмыльнулся. Так, как привык улыбаться всегда, из-за чего девушка закатила глаза и выдохнула. Спросила:

– Обязательно включать этот флирт?

– С его помощью очень просто уйти от ответа на неприятные вопросы. К подобному на твоих лекциях готовят?

– Предупреждают.

Воцарилась тишина.

Кимми смотрела в его глаза, пока не почувствовала неловкость.

– Какие планы на Рождество? – поинтересовался Ник, наблюдая за девушкой с особым удовольствием. Было приятно видеть на красивом личике что-то кроме постоянного призрения. – Будешь как и в том году с Оливером?

Кимберли неестественно вздрогнула. Удивившись этому, Ротштейн сдержал очередную ухмылку, поспешил успокоить:

– Я не расспрашивал Марлен, она бы все равно ничего не сказала.

– Тогда откуда ты знаешь?..

– Это же очевидно. Семейное застолье на Рождество – священная традиция в любой стране, разве нет?.. В этот день мы тянемся к ближнему.

Его слова застряли в ее голове, укололи тем, что то Рождество Кимми встретила совсем не с Оливером, который по-взрослому решил встретить его с Амандой на горнолыжном курорте. Она встретила его с тем, кого отталкивала на протяжении долгих месяцев после отъезда из особняка. С тем, кто заявился к ее дому, застав врасплох.

К счастью, Ник не успел заметить блеск в красивых голубых глазах. Ему позвонили, из-за чего ужин пришлось прервать.

Никлас не хотел уходить. Смотря на то, как Кимми меняется в лице и наконец-то начинает избавляться от предвзятости, парень чувствовал себя иначе. Кажется, он теперь окончательно понял старшего брата. Когда рядом такая девушка, хочется соответствовать и включить всю доброту и искренность, которые только могут быть в человеке. Так и было. Если у каждого человека есть дар, Кимми обладала покорением суровой немецкой фамилии. Была живой мотивацией любить и быть любимым.

Когда за парнем приехал автомобиль, он напоследок обернулся к двери, где стояла Кимберли.

– Знаешь… я все-таки смог увидеть в твоих глазах желаемую искру. Ее оказалось достаточно.

– Искра? Думаю, ты спутал ее с отражением света свечей.

Рассмеявшись, Ник напоследок пробежался по Кимми взглядом, сдерживая потребность в прикосновении. Лишь в мечтах ему доводилось представлять, как их губы встречаются, как он наслаждается этим поцелуем. Но спугнуть ее так рано было бы глупостью.

Когда студенты более-менее обосновались на новом месте, все начало приходить в норму. Общая цель и стремление позволяли уйти в работу над созданием собственного журнала со всей возможной отдачей, в которой один вдохновлял другого. Под конец января был придуман интерфейс для онлайн-версии и название. Солярис.

Кимми сидела за своим рабочим местом, когда рядом с ней на старый стол с хлопком кинули журнал.

– Немцы покоряют Америку, – процитировал Крис сквозь зубы. – Это могло быть наше гребанное издание.

Его бесило, что самый популярный журнал взял егоидею из-за упрямства и какой-то слепой логики девушки. Когда дело стояло превыше всего, она просто так взяла и отказалась от возможности взлететь еще на старте, поэтому у парня не хватало злости дальше с ней разговаривать.

Уходя, Крис все еще продолжал сверлить Кимми взглядом, она же застыла, смотря только на лицо того, кто, казалось, смотрел прямо на нее. В самую душу…