Машина подъехала ближе, когда Кимми прошла всего один квартал, но девушка не остановилась и не посмотрела в ее сторону. Сейчас у нее не было настроения общаться с Раймондом или даже его слушать. Его самолюбие здорово ее задело. Уткнувшись в телефон, она успела лишь издать непонятный звук, когда сильные руки подхватили ее и без труда усадили на заднее сидение. Раймонд без лишних эмоций и слов сел рядом, чтобы через минуту дать команду водителю. Автомобиль тронулся.

Всю дорогу они молчали. Мужчина поглядывал на девушку, пытаясь подобрать слова в попытке обсудить ситуацию, но Кимми всем видом показывала, что сейчас не хочет ничего обсуждать. Она даже не смотрела в его сторону, наблюдая то за дорогой, то за сообщениями из чата.

– Я не имел в виду, что лучше меня никого нет, – наконец-то начал он. – Смысл прозвучал совсем не так, как хотелось, и я надеюсь, ты это понимаешь.

Отвечая на сообщения быстрее, чем следует, Кимми решила промолчать, хотя испытывающий взгляд с его стороны веял пристальностью. Он точно ожидал согласия, но девушка слишком сердилась, чтобы вообще что-либо говорить.

– Поедешь со мной к Марлен или тебе нужно домой, чтобы собраться? Она будет рада тебя видеть. Я могу подождать.

– Домой.

Раймонд назвал адрес водителю и снова обернулся к блондинке. Когда Кимми раздражалась, ему было чертовски не по себе. Чувство вины она пробуждала без проблем.

Как только машина остановилась возле родительского дома, Рай поспешил сообщить:

– Мы можем вернуться на остров, как только я закончу с делами…

Но она не дослушала, с гордым видом покинув машину и хлопнув дверью. Внимание оставалось сфокусировано на переписке с группой, поэтому, уже оказавшись на лужайке, она осуждающе посмотрела на возникшего перед глазами мужчину, зеркально повторяющего каждое ее действие.

– Я не услышал ответа. Ты хочешь на остров или нет?

– Двух дней хватило. Увидимся на свадьбе Генриха.

– Ты издеваешься?

Кимми опустила взгляд на экран телефона, который тут же исчез из рук. Раймонд сразу его заблокировал и обошел девушку стороной.

– Обратно телефон получишь там же.

– Раймонд! – Пришлось опомниться только в тот момент, когда мужчина уже практически подошел к машине. Подбежала она тоже поздно, машина просто уехала. – Ты козлина!

Оливер подскочил на диване, когда входная дверь хлопнула, а сестра эмоционально прорычала. Топая по лестнице, она что-то зло бубнила про Ротштейнов, словно была для себя единственным человеком, с которым можно было это обсудить. Парень наблюдал за сестрой, перестав жевать булку, а как только она скрылась, пожал плечами и вернул внимание на экран телевизора.

Кимми никак не могла успокоиться. Терпеть Ротштейнов было прям-таки невыносимо. Что один, что другой действовал на нервы так, как никакая стычка с Крисом или важный экзамен. Они буквально насмехались над ней, зная о хорошем отношении, поэтому считали, что любой проступок просто так сойдет им с рук. Избалованные и наглые. Иной раз их хотелось придушить голыми руками, чтобы понаблюдать за нехваткой воздуха. Как же они ее раздражали!!!

– Кимми?..

– ЧЕГО? – рявкнула она, из-за чего Оливер вытаращил глаза и застыл в дверях, наблюдая за тем, как сестра яростно разрисовывает ручкой бумагу.

– Будешь доедать мороженое?

– ДА.

– Я его уже съел…

– Мне сейчас не до шуток, Оли. Не то настроение, знаешь ли.

– Как дипломная работа? Я понял, что ты затусила с Ротштейном, когда не приехала домой. Названивать не стал, понимая, что все в ажуре. Что сказала комиссия?

– Что мы проделали отличную работу и получили заслуженную оценку.

– И когда вручение диплома?

– На следующей неделе, как только у всех выпускников пройдет защита. Надеюсь, у тебя в планах прийти?

– Конечно, я приду, Кимми, что за вопросы? Тем более мне особо нечем заняться.

– С Амандой по-прежнему тишина?

– Да, ждет, когда я приду извиняться, но мне пока как-то не до этого. Устал вечно бегать и просить прощения из-за пустяков.

– Ты не думаешь, что вам пора поговорить и поставить точку?..

– Пока что нет.

– Но почему? Ты продолжаешь верить, что у вас есть шанс все исправить? Оливер, ты сможешь это пережить, найдешь девушку, которая не будет так к тебе относиться, и у вас все будет хорошо. Или ты так сильно ее любишь, что продолжаешь верить в лучшее?

– Я уже ни во что не верю. Сейчас мне спокойно, хотя мы в ссоре. Боюсь, расставшись, морально станет хуже, а я не хочу снова страдать.

– В этих отношениях ты страдаешь гораздо больше. Ты проводишь много времени с компанией Грейс. Она вроде как тебе симпатизирует…

– Как человек. Ее окружение тоже невероятные ребята. У нас один вайб, каждый любит пошутить и посмеяться, обсудить футбол, активно провести время, с Амандой такого нет. И поэтому мне тяжело. Я хотел бы, чтобы она увидела мир моими глазами. Поняла, как здорово заводить новые знакомства, гулять и наслаждаться жизнью, отдавая ей приоритет. Но она не такая, и я не в праве ее просить, а тем более заставлять пересмотреть общий досуг. Пытался, но бестолку.

– Ты не думал о том, чтобы что-то попробовать с Грейс?

– Забудь, у нее есть парень. Да и если я вдруг решусь расстаться с Амандой, у меня нет планов сразу прыгать в новые отношения.

Кимми смотрела на его задумчивость с пониманием, поэтому немного успокоила себя, чтобы не давить на брата советами, тем более советчик из нее был так себе. Ей хотелось бы распрощаться со своей злостью, но каждый раз, когда приходилось ссориться с Раймондом или Никласом, эмоции брали вверх. Эта Анна на интуитивном уровне вызывала лишь раздражение. С Кэти как будто бы было покончено, но впереди появилась еще одна бывшая. Неизвестная. Ей никак не удавалось выкинуть из мыслей задумчивость Раймонда, при всем этом незнакомка вот-вот должна была стать частью семьи Ротштейн.

Тем временем в офисе Раймонд смотрел на Ника без особого энтузиазма. Разговор по поводу неожиданной женитьбы их брата обсуждался на протяжении тридцати минут, пока Никлас доказывал, что даже не слышал об отношениях Генриха и Анны. Они перестали тесно общаться, как только за ним закрепили один из филиалов в Америке.

Рай устало выдохнул:

– Как чувствовал, что нужно было следить за новостями из Германии.

– Мы и сами узнали о предложении через интернет. Марлен всех на уши подняла, пытаясь узнать, кто еще знал об этих отношениях и старался их скрыть. Анна все же добилась своего, а? Летом официально станет обладательницей нашей фамилии. Твоей die Schwägerin (невесткой).

– Как и твоей, – с упреком ответил мужчина, на что Ник только ухмыльнулся. – Сколько по времени вы встречались?

– Встречались – оченьгромкое слово для наших взаимоотношений.

– Но Генрих же знал, с кем ты тогда гулял?

– Мы не настолько близки, чтобы обсуждать девчонок, с которыми спали. Есть и есть. Это ты успел с ней засветиться, поэтому после тебя было бы глупо маячить с ней при родственниках. Но Генрих вас не видел, как я понимаю… Не верю, что он ничего не знает.

– Даже не понятно, хорошо это или плохо. Анна может испортить наши с Генрихом отношения, ваши, кстати, тоже.

– Я буду все отрицать, повторяя, что она не в своем уме.

Оба замолчали.

Телефон на краю стола громко завибрировал, привлекая внимание каждого из братьев. Ник без интереса перевел взгляд на Раймонда, который немного нахмурился при виде имени и фамилии француза.

– Лоран? – немного удивился Никлас. – Вы теперь хорошие друзья, обожающие потрещать по телефону?

– Это не мой телефон. Кимми. Мы немного повздорили, и я на эмоциях забрал его.

– Высококачественные отношения, братец. Такое она тебе с рук не спустит.

Так же, как и ему флешку.

Телефон затих, но через пару секунд снова завибрировал.

Закатив глаза, Ник взял айфон и без какого-либо стеснения ответил. Раймонд сделал шаг вперед в попытке его остановить, но не успел.

– Добрый вечер, с кем имею честь?

– Простите, я, видимо, ошибся номером…

– А кому звоните? Кимберли Хилл?

– Именно ей.

– Тогда вы точно не ошиблись. Она сейчас в ванной, но я могу передать, по какому поводу вы звонили.

– С кем я говорю?

– Никлас Ротштейн. А вы?..

– Теодор Лоран. Привет, Ник.

– А, Лоран. У Кимми твой номер не подписан, – солгал он, игнорируя просьбы Раймонда сделать громкую связь. – Так чем могу?

– Просто передай, чтобы перезвонила. И так… на будущее постарайся не брать чужой телефон. Ей навряд ли будет приятно узнать, что ты ответил на мой звонок.

– Ну, мы в достаточно близких отношениях.

– Но не в таких близких, как с твоим братом, да?

Ник прищурился и взглянул на Раймонда, пытающегося расслышать из разговора хоть что-то.

– Так или иначе, я передумал, – вдруг продолжил Теодор. – Передай Кимми, что мы с ее командой немного подправили журнал. Вам с Раймондом тоже стоит это увидеть, чтобы оценить проделанную работу своей любимицы. Страница тридцать семь. Передавай привет брату.

Длительные гудки вынудили Ника на какое-то время застыть, чтобы положить телефон на место.

Мужчина молчал, испытывая собственное терпение, но как только понял, что Ник не собирается делиться деталями разговора, спросил:

– Что? Что он сказал?

– Тебе привет передал.

Раймонду пришлось нервно выдохнуть, чтобы не переходить на грубость.

– Что он хотел от Кимми?

– Явно ничего хорошего. Там что-то в их студенческом журнале на тридцать седьмой странице. Этот черт начинает меня раздражать.

– Я спрошу, что именно они исправили у Кэти.

Мужчина достал телефон, но не успел ничего сделать, так как в кабинет вошла явно недовольная происходящим Марлен. Пробежавшись взглядом по присутствующим, она создавала впечатление опасного хищника, готового в любой момент наброситься на первого, кто решится заговорить.

– Что, черт возьми, у вас происходит?!

Кимми приехала в офис, хотя до последнего пыталась игнорировать Раймонда и любую его просьбу. Голос был злой, осуждающий, когда он позвонил Оливеру и вмешал в разговор не менее беспокойную Марлен. Девушка не понимала, на что именно может злиться крестная, ведь Раймонд не из тех, кто будет жаловаться. Происходило явно что-то неприятное, в чем Кимберли была замешана.

Войдя в кабинет, она пробежалась внимательным взглядом по присутствующим и сразу демонстративно отвернулась при виде Ника. Такое комбо могло выпасть только ей.

– Присаживайся, любимая.

Раймонд, не отрывая от девушки пристальный взгляд, отодвинул стул рядом с Ником. Пришлось ощутить себя настоящей преступницей, ведь по-другому охарактеризовать такое напряжение в кабинете было невозможно. С недоверием усевшись на указанное место, Кимми держала лицо. Не смотрела ни на одного из братьев и выжидала.

– Итак, – Рай стал во главе стола и скрестил руки, – рассказывайте. Что такого интересного у вас двоих происходит, пока я не вижу?

Кимми нахмурилась, сразу уводя взгляд в сторону.

При обычном подобном обвинении она бы одарила непониманием каждого, начала бы сыпать вопросами, но в этом случае ей хотелось показать им свое безразличие и молчать до конца. Ей приходилось сгорать от любопытства изнутри.

Появление Марлен прозвучало легким постукиванием каблуков. Женщина прошла вперед, чтобы встать рядом со старшим племянником и посмотреть сначала на Ника, а потом на крестницу. Вид у нее был немного взвинченный, поэтому молчала она недолго.

– Вы должны понимать, что каждый сделанный шаг теперь на виду у всех заинтересованных в нас людей. Тихие деньки с недавних пор закончились, и я думала, вы это понимаете, чтобы не провоцировать неприятные ситуации.

– А что в этом неприятного? – отозвался Ник с насмешкой, чтобы далее кивнуть на Кимми и продолжить: – Вы же видите, что она даже не понимает, о чем речь.

Раймонд и Марлен одновременно взглянули на девушку. Кимми стало не по себе от их осуждающих взглядов. Только после слов младшего Ротштейна они поняли, что тот прав, и Кимберли не понимает, о чем вообще идет речь и какая неприятная ситуация обсуждается и вызывает столько эмоций.

Мужчина без лишних слов нажал пару кнопок, чтобы за его спиной появился экран, а на нем отобразились фотографии и статья из какого-то журнала. Фотографии их ссоры с Ником с громким заголовком: «МИЛЫЕ БРАНЯТСЯ, ТОЛЬКО ТЕШАТСЯ: Никлас Ротштейн и его американская девушка. Первое разбитое сердце или новая горячая парочка».

Глаза Кимми стали больше при прочтении, а фотографии и правда передавали атмосферу ссоры двух разгоряченных влюбленных. Первый снимок: он пытается задержать ее, ухватившись за руку. Второй: Кимми со всей пылкостью кричит и кидает в него флешку. Третий: бежит за ним. Четвертый: они стоят друг напротив друга, пока парень держит ее туфли и смотрит в заплаканное лицо.

– Эта статья набрала более двух миллионов просмотров, и их количество с каждым часом растет, – покрикивая, сообщала Марлен. – О ней уже вовсю трубят в Германии, а на носу свадьба, где вам предстоит появиться. Каким образом теперь это обыграть с таким кричащим заголовком? Вы должны были понять, что репортеры пойдут за вами, как только увидят.

– Вообще-то изначально мы были по отдельности, – вступился Ник.

– Это! – Марлен указала пальцем на экран и наклонилась через стол. – Вот твое по отдельности, Никлас! Ты должен был подумать о Кимми в тот момент. Ты знаешь о настойчивости папарацци и их желании завладеть вниманием, чтобы обогнать конкурентов. Я не выясняю, какая кошка между вами пробежала, ведь мы имеем итог, от которого теперь все считают вас парой. Какие слухи будут ходить вокруг Кимми, когда она появится на свадьбе с Раймондом, а не с тобой? Это было безответственно.

– Я не нянька, чтобы думать о последствиях.

– Что произошло? – холодно спросил Раймонд, уставившись на брата. – Что вы выясняли?

– Спроси у своей девушки. Пусть расскажет она, раз еще почему-то этого не сделала.

Кимберли все же пришлось посмотреть на парня. Его лицо было абсолютно спокойным и умиротворенным. Очевидно, Никлас плевать хотел на эту статью и проблемой ее совсем не считал. Его взгляд не разил высокомерием или самовлюбленностью. Он просто смотрел на девушку, ожидая, что она расскажет о Кэти и их неосуществленном плане.

Она бы и рассказала, чтобы отстоять честь и прояснить ситуацию, но…

– Меня раздражало, что Ник продолжает меня избегать и игнорировать.

Не смогла.

Ник был черной лошадкой в глазах семьи. За ним все наблюдали только скрытые мотивы, не видели ничего хорошего. Может, они и были правы, ведь после этой ссоры Кимми уже не знала, как к нему относиться. Знала лишь то, что узнай Раймонд об их плане с Кэти, отношения между братьями сильно ухудшатся. Да так, что те станут заклятыми врагами.

– И это повод для таких эмоций? – возмутилась Марлен.

– Да, – тут же с твердостью ответила Кимми. – Потому что меня это и правда волнует, Марлен. Для меня он важен и нужен, как бы сложно не было это принять. Он был со мной рядом, когда было плохо и тяжело, а в один момент его рядом просто не оказалось. У меня мало близких людей, поэтому я держусь за тех, кто есть. Я люблю его и не могу потерять.

Девушка проницательно посмотрела на Раймонда, понимая, что тот не злится насчет сказанного, ведь и так это знает. На протяжении двух лет его младший брат был рядом с Кимми. Даже если это имело какие-то личные мотивы, они здорово повлияли на Ника, как и сама девушка.

Ник же перестал дышать, уставившись на нее и никак не ожидая услышать сказанное. Ему никогда не говорили, что его любят. Конечно, некоторые девушки признавались в своих чувствах, но это было совсем другое ощущение. Эти слова от Кимми растрогали его. Так сильно, что сердце больно дрогнуло, а дыхание сперло. Незнакомое чувство владело им около минуты, чтобы в один момент оттолкнуть и напугать. Его выставляли хорошим, но таковым он себя не считал.

– Кимми подслушала наш разговор с Кэти и узнала, что мы сговорились. В планах было не дать вам сойти, поэтому мы выясняли отношения.

Девушка ошарашенно взглянула на парня.

– Что ты делаешь?..

Но Ник больше не смотрел на Кимми. Он смотрел на Раймонда.

– Говорю правду. Твоя бывшая предложила не дать вам сойтись, и я согласился. Это было на приеме, когда мы с ней ушли пить.

– И ты его за это покрываешь? – уточнил Раймонд, обращаясь к Кимми.

– Я вообще-то здесь, – вступился Ник под предлогом, что ему мало внимания.

Кимберли вспыхнула:

– Замолчи! Разве вы не видите, что он делает? Ему чужды слова, что его могут любить. Собственная семья делает из него антигероя, ведь вам привычней свалить неприятные ситуации на него, а он даже отрицать ничего не будет.

– Фигня, – засмеялся Никлас.

– Это ты фигня, Ник. Хватит натягивать эту тупую маску, ты же делаешь хуже только себе. Тебе нравится страдать, но зачем все это?

– Мы закончили?

– Дай угадаю, собираешься сбежать? Ты постоянно это делаешь.

– Мы уже обсудили громкие заголовки и темы, пооткровенничали. Хотите начать выяснять отношения? Я могу остаться, чтобы послушать и парировать. Что делать с этой статьей? Выхода два. Мы публично заявляем, что с Кимми хорошие друзья, или делаем вид, что пара. – Никлас поднялся. – У меня есть планы, так что давайте что-то уже решим и разойдемся. Хочешь врезать мне за случай с Кэти? Давай.

– Смысл, если у вас ничего не получилось?

– Окей, тогда вернемся к статье. Будем эмоционально реагировать, Марлен? Хочешь еще поговорить про мою безответственность? Или все же: Besser ein magerer Vergleich als ein fetterStreit? Ой, Кимми, поясню… Худой мир лучше доброй ссоры.

Марлен чуть слышно выдохнула.

Это же Ник. Если подумать, он уже не мог ее чем-то удивить, и эта ситуация не была такой большой проблемой, ведь ее можно было обыграть. С их-то связями. Пожалуй, такая эмоциональная реакция после достаточно спокойной жизни была всего лишь выплеском эмоций, а не открытой претензией.

Марлен кивнула своим мыслям и сказала:

– Иди по своим делам.

– Спасибо, тетушка. – Он снисходительно улыбнулся и слегка наклонился к Раймонду. – Братец.

Кимми не получила ни взгляда, после чего парень ушел.

– И так каждый раз… – пожаловалась Кимми. – Вы привыкли к этому, но неужели никогда не пытались поговорить с ним? Задержать, чтобы разговорить и наконец-то выслушать.

Марлен обошла стол, чтобы встать напротив.

– Это же Ник, милая. Я не знаю, что нужно сделать, чтобы овладеть его вниманием. Он привык вкладываться в разговор только на пятьдесят процентов, скрывать чувства так, что ты действительно начинаешь верить в его безразличие. Этого не изменить. Он так привык.

– Но если давить…

– Это так не работает, Кимми. Он всегда уходит, если чувствует, что нужно уйти, тем более под давлением.

Они знали его с детства. Видели, как он взрослел и как формировался его характер. Увидеть истину было лишь половиной, а повлиять… Кимми хотела, даже пыталась, но исход всегда был один. Ник сбегал или отшучивался.

Спустя какое-то время за разговором о выпущенной статье, Кимми взглянула на свой телефон и взяла его в руки, прощаясь с Марлен. Они с Раймондом по-прежнему держали глупую дистанцию, не переговаривались.

Оказавшись в лифте, Кимберли наблюдала, как закрываются двери.

Все казалось безумно сложным и немыслимым с этими событиями. Эмоции за этот день били через край, но, к сожалению, ничего положительного не происходило. Она переживала насчет случая с журналистами, переживала за Ника и свою уже потерянную конфиденциальность. Эти мысли наслаивались друг на друга, развивали тревожность, из-за которой начиналась головная боль.

Двери лифта не успели закрыться. Раймонд прошел внутрь и встал рядом. Молчать рядом с Кимми казалось невыносимо тяжело, как бы сильно девушка не раздражалась и не пыталась игнорировать. Он нуждался в ней как в самом близком человеке и был готов перетерпеть любую обиду или проступок. Чтобы она не сделала, он был готов всегда быть на ее стороне.