Обида продолжала держать злость на парня, а всплывающие воспоминания сами возвращались в голову, чтобы прочно в ней засесть и продолжать нагнетать. Нет. Раймонд не должен знать, что именно планировали Кэти и Никлас, как бы сильно Кимми на них не злилась и не осуждала. Отношения братьев стояли превыше этой обиды, хотя ей хотелось выговориться.

– Ты какая-то поникшая для победительницы, – тут же заметил мужчина, обеспокоенно рассматривая девичье лицо сверху. – Тебя кто-то обидел?

– Я и правда перенервничала, – пожаловалась она. – Немного устала.

– У меня сюрприз, как раз нацеленный на то, чтобы ты отдохнула.

Кимми выпрямилась, ожидая подробностей, однако Раймонд не спешил в них вдаваться, немного загадочно улыбаясь.

Автомобиль выехал с парковки и ринулся по шоссе под вопросы любопытной девушки. Он переводил тему расспросами о защите, о вопросах комиссии и общих впечатлениях от проделанной студентами работы, которую очень хотел увидеть. Кимми было безумно приятно такое внимание и интерес. Она даже перестала интересоваться, куда именно они едут, обещая, что при следующей встрече обязательно журнал будет у него. Зря она подарила свой экземпляр знакомой девушке с факультета. Нужно было отдать его Раймонду, но ничего. Тираж печати составил около тридцати журналов, которые для публичного издания подготавливал Джаспер. Один она уж точно сможет урвать.

Обсуждая дипломную работу и грядущий выпускной, Кимми не заметила, как машина выехала из города и уже мчалась по знакомой ей дороге в сторону отдаленного места. Их пальцы переплелись сразу, как только Раймонд заметил понимание и удивление.

– Мы правда едем на остров?

– Правда едем. На три дня особняк только наш. Наверстаем время разлуки, чтобы побыть наедине.

– Боже, Раймонд! – Кимми в порыве прильнула к губам, одаривая те короткими поцелуями. Раймонд улыбался, поглядывая на дорогу и немного щурясь.

– Тише, милая, я же за рулем.

Кимми последний раз поцеловала его.

– Я думала, по приезду дедушки нам придется быть на расстоянии до самого его отъезда. Все так всполошились, ведь он приезжает уже завтра. Разве ты не должен его встретить?

– Пусть этим занимаются мои люди и другие родственники. Я взял небольшой отпуск, чтобы провести его с тобой. Побыть вместе и наконец-то отдохнуть. Только ты и я, другие не нужны.

Раймонд поцеловал руку Кимми и по-доброму улыбнулся. Перспектива провести время с любимой была куда приятнее встречи с основателем компании. Мужчина представлял, как дед будет злиться из-за отсутствия старшего внука, но ничего на этот счет не испытывал.

Оказавшись возле особняка, Кимми вдохнула аромат роз и свежего бриза. Это место навеяло приятными воспоминаниями, несмотря на неприятную ситуацию во время отъезда. Было немного смешно. Она бежала отсюда, обещая самой себе никогда не возвращаться, однако, вернувшись к Раймонду, остров казался райским местом, на котором можно было укрыться от журналистов, от всех.

– Нас не встречают?

– Я дал работникам дома выходные. – Улыбнулся Раймонд, доставая из багажника вещи. – Вдвоем, значит, вдвоем. Я не шутил.

Потянув мужскую руку к входу, Кимберли не могла насытиться приятными эмоциями. Успешная защита, три дня с Раймондом в самом прекрасном месте – все, о чем приходилось мечтать. Им еще никогда не доводилось бывать наедине сутки напролет, но каждый знал, это будет прекрасно.

Раймонд вызвался приготовить ужин. Они вышли на задний двор, залитый закатным солнцем, и взялись за приготовление. Кимми, нарезая овощи, поглядывала на мужчину у гриля, оценивала достаточно уверенные движения. Спросила:

– Ты еще и повар?

– У меня же есть руки и вкус. Профессиональности в этом мало, но мы часто устраиваем пикники, где справляемся с приготовлением пищи самостоятельно. Без поваров.

– Ну ничего себе! – наигранно удивилась Кимми.

– Не издевайся, Кимберли. Ротштейны не бытовые инвалиды, чтобы не уметь делать какие-то базовые вещи. Уверен, попробовав мои стейки, ты будешь мурчать от удовольствия.

Так и получилось.

Нежное, хорошо прожаренное мясо чуть ли не таяло во рту. Кимми даже иногда успевала закатывать глаза, не в силах выразить восхищение словами. Они все равно были не нужны. Раймонд понимал и довольствовался.

Общие воспоминания о первом лете сами овладели их разговором. Кимми было интересно узнать, почему Раймонд, как только приехал, так жестко к ней относился и постоянно огрызался, говоря обидные вещи. К этому разговору они уже перебрались на газон и смотрели на постепенно появляющиеся в темнеющем небе звезды.

– Ты и правда думал, что я здесь для того, чтобы соблазнить кого-то из твоей семьи? Марлен разве не предупреждала о моем визите?

– Предупреждала. Она казалась очень счастливой, когда говорила, что ты проведешь в особняке целое лето. В моем воображении ты рисовалась маленькой девочкой, поэтому я реально удивился, когда застал тебя в саду.

– Ну и поэтому назвал меня необразованной малявкой?

– Ты и это помнишь?

– Ох, я помню все. Тогда ты был совсем другим, Раймонд, и страшно представить, что бы было, если бы все осталось по-прежнему.

– Но этого не произошло, – спокойно ответил Рай, повернув голову в ее сторону. Кимми продолжала смотреть на небо.

– Больно думать о том, что ты переживал, когда Кэти взяла деньги и исчезала. Что испытывал, когда семья напоминала о «неудачной» любви, которая якобы и сделала тебя холодным и безразличным ко всему, что происходит вокруг. Сейчас я тебя нисколько не осуждаю. Ни за чувства к Кэти, ни за обидные слова в мою сторону или безразличие ко всем и вся в начале нашего знакомства. Я люблю тебя так сильно, что приходящее в начале того лета – ничто по сравнению с чувствами и поступками, на которые ты готов ради меня. Никто из когда-либо близких мне людей не был и наполовину таким, как ты, Раймонд. Без тебя уже ничего не имеет смысла.

Голубые глаза почти не моргали.

Кимми смотрела в небо, словно оно должно было ответить вместо мужчины. Она боялась не успеть сказать ему то, что действительно важно. О своих чувствах, ощущениях и эмоциях.

Ничего не отвечая, Раймонд потянул руку к ее лицу, чтобы нежно поцеловать мягкие губы.

– А мне еще никогда не говорили ничего подобного. Я думал, что останусь заложником первой любви, бесконечно ища похожих на нее девушек, а ты переживала, что мы вместе только из-за вашей схожести. Первое время я и правда замечал ее. Даже злился, что вы так похожи, но… На следующий день после моего приезда, в момент, когда приехал Ян и вы начали дурачиться, я понял, что злюсь только на себя. На то, что начинаю чувствовать заинтересованность, с которой нет смысла бороться, хотя это необходимо.

– Почему необходимо?

– Интуитивно я продолжал верить, что Кэти вернется. Тебе будет неприятно слышать о первых мыслях из прошлого, Кимми. Я просто хочу, чтобы ты знала: сейчас в моей жизни есть только ты. Во всех смыслах и отношениях. Только рядом с тобой у меня есть семья.

– Не говори так… У тебя есть отец, братья, Марлен… Они тоже тебя любят.

– Ты же знаешь, как по-настоящему должна проявляться любовь. Это чувство в нашей фамилии забыто, если вообще когда-то существовало. Я боюсь, что не смогу тебе дать это чувство в полной мере, из-за чего… могу потерять. Тогда все потеряет смысл.

– Раймонд, этого не будет.

– Я верю.

Но чувство возможного исхода событий его не покидало.

Сейчас все было хорошо. Они счастливы и безмерно влюблены, чтобы не думать о подобном каждую минуту, но волнение все же присутствовало, как только Раймонд допускал эти мысли.

Два дня их кружило теплое приятное чувство безмятежности и глубокой любви. Кимми не удавалось пройти мимо мужчины, так как тот попросту не мог насытиться ее присутствием. Всего казалось слишком мало: времени, эмоций, впечатлений, хотя те владели ими как никем другим. Они завтракали, обедали и ужинали вместе, болтая обо всем на свете. Выезжали вечером на пляж, чтобы прогуляться и подурачиться, по-доброму задирая друг друга, как маленькие дети. Днем Кимми то и дело тащила его на корт, желая поиграть в любимый теннис, тем более соперник из Раймонда был достойный (Ротштейн и сам любил этот вид спорта еще с детства, когда на семейных мероприятиях в компании друзей семейство выбиралось на аристократический отдых). Играть с Кимберли было не просто азартно, но и чертовски приятно, учитывая ее стремление выиграть и показать себя профессионалом. Этот азарт и дух соперничества в один из дней так вскипятил кровь, что стоны из раздевалки по времени длились чуть меньше часа.

Ночью они также не могли сдерживаться. Раймонд терял голову от одного лишь взмаха ее ресниц, а когда выдыхался, уже наступало утро. Моменты страсти настигали их в самых неожиданных местах, приступы нежности и вовсе были с парой постоянно, буквально крича о их непередаваемом влечении друг к другу. Казалось, они даже пахли любовью, которую испытывали. Теплый медовый запах на двоих.

Углубляя поцелуй, мужчина водил пальцами по обнаженному животу, понимая, что готов взять ее прямо на заднем дворе огромного особняка. Кимми была совсем не против.

– Который час? – вдруг спросила она с осознанием, что не брала телефон в руки с того самого момента, как они приехали.

– Судя по солнцу, около трех. А что? Куда-то торопишься?

Его дыхание соблазняюще прошлось по шее, из-за чего на загорелой коже проступили мурашки.

– Нужно позвонить Оливеру, чтобы удостовериться, что дом еще цел.

– Они с Амандой до сих пор в ссоре?

– Да, и не помирятся, пока он не придет просить прощения.

– На нее это не похоже. Ты будто говоришь мне о незнакомом человеке.

– С тобой было по-другому? – Кимми приподнялась на шезлонге, заинтересованная вопросом. – Мне тоже не верилось, что Аманда обижается на каждый пустяк. Поначалу она казалась ведомой, и ты сам об этом говорил, но в отношениях с Оливером ее просто не узнать. Я собираюсь с ней встретиться, чтобы поговорить. В их отношениях он постоянно страдает. Оливер очень зажатый с тех пор.

– Мы говорили на этот счет, Кимми. – Раймонд за секунду стал серьезнее. – Я против, чтобы ты вмешивалась в чужие отношения. Кто знает, как отреагирует на тебя Аманда и сколько в ней осталось здравого смысла.

– Боже, кто она, по-твоему? Психопатка? Мне надоело наблюдать, как Оливер страдает. Он же мой брат.

– Да, но это тебя не касается. Хоть они и ведут себя как малые дети, они уже взрослые, чтобы разобраться со своей жизнью самостоятельно. Запиши их к психологу, если хочешь что-то исправить, но сама не лезь.

Автомобильный гудок прервал его речь, вынуждая встать и пригрозить Кимми пальцем, чтобы она запомнила его слова и даже не думала выяснять отношения с Амандой. Это показалось ей странным.

Раймонд скрылся в саду, желая сократить путь до главного входа, Кимми же немного рассердилась на него из-за указаний. Конечно, в его словах был смысл, но наблюдать за тем, как старший брат понапрасну прожигает свою молодость в нездоровых отношениях, становилось невыносимым.

Направившись в дом, чтобы отыскать телефон, она прошла всего пару шагов, но, заметив широкую спину, застыла на месте при виде дедушки Раймонда. Мужчина медленно обернулся, чтобы пробежаться по девушке безразлично холодными глазами. От такого взгляда внутри все сжалось, словно в предвкушении опасности. Он и сам выглядел слишком сурово, чтобы понапрасну думать о теплой встрече.

– Кимберли, – без удивления произнес Эрих. – Какая приятная встреча.

– Здравствуйте, Мистер Ротштейн.

– Подойди же, девочка.

Кимми сделала несколько шагов вперед, но с каждым шагом на плечи будто бы опускалось что-то тяжелое. Пришлось привстать на носочки, чтобы поприветствовать его двумя короткими поцелуями в обе щеки, стараясь не обращать внимания на тяжесть мужских ладоней на плечах и тяжелого аромата парфюма.

– Ты очень выросла за то время, что мы не виделись. Сколько тебе уже?

– Двадцать один, сэр. В этом году двадцать два.

– Потрясающий возраст. Мне нравилось наблюдать за своими детьми и внуками в этот период. Столько амбиций и смышлености. Позволь узнать, что ты здесь делаешь?

– Кимми…

Голос Раймонда подействовал на девушку спасительным облегчением, Эрих же безразлично перевел взгляд на старшего наследника, сконцентрировавшись на его глазах.

Кимберли ощутила, как наэлектризовался воздух от присутствия двух немцев. Необъяснимо, но факт.

– Grüß Gott, Vater, – поприветствовал мужчина, подталкивая Кимми к лестнице на второй этаж.

– Куда же ты выпроваживаешь нашу гостью, Раймонд? Хотя называть ее гостьей не очень уместно, учитывая, что девочка была под опекой Марлен. Она уже полноценный член семьи, крестная дочь твоей тети.

– Не только.

Эрих лишь моргнул, судя по всему, не считая важным обсуждать момент с новой ролью девушки. Раймонд продолжил:

– Кимми будет неинтересно слушать наш немецкий. К чему ей тратить время на незнакомый язык?

– Разве не в приоритете начать его учить? По приезду в Германию будет очень нелегко общаться с многочисленными родственниками и гостями, которые принципиально разговаривают только на немецком. Кимберли наверняка будет чувствовать себя лишней.

Пассивность упреков, спокойный взгляд и суровая речь угнетали. Кимми понимала, что рано или поздно ей предстоит познакомиться с Германией не просто как с родиной своего парня. Ей предстояло познакомиться с полным составом семьи Ротштейн, их близкими друзьями и родственниками. Как чистокровные немцы отнесутся к простой американской девушке, которая не знает их языка и традиций?.. Это было важно и могло отразиться на репутации Раймонда, что допустить было нельзя.

– Не будет, – спокойно ответил наследник. – Если нужно, я буду переводчиком все то время, пока мы в Германии.

– Как наивно, но благородно. Будет интересно посмотреть. Через месяц.

– Мы еще не планировали, когда полетим.

– Ты не услышал? Через месяц. Не реши ты избегать моего визита, знал бы, какое громкое событие состоится в июле. – Мужчина выдержал паузу, интригуя молчанием. – Твой брат женится. О чем уже в курсе вся страна.

Кимми смотрела на Эриха, не моргая.

Ее терзал вопрос: кто именно женится? Ян? Генрих? Конечно, кто-то из них, ведь о Никласе не может идти и речи. Он ведь здесь и все свободное время проводит на работе. Да и Раймонд был бы в курсе, несмотря на непростые отношения между братьями.

– Женится? – Раймонд был в шоке от такой новости. – Кто?

– Постарайся выяснить. Могу сказать только, что твое условие на свободный выбор невесты в этом случае не сработало. Она немка, более того, вы с ней очень хорошо знакомы.

Эрих взглянул на наручные часы и, молча прощаясь, кивнул, чтобы одарить Кимберли едва заметной улыбкой. В очередной раз стало не по себе. Аура мужчины морально истощала.

Стоило им остаться наедине, как Раймонд выпалил:

– Какого черта вообще происходит…

– Думаю, это Ян. Вы же с ним не так часто общаетесь, поэтому ты и не знаешь.

– Марлен бы сказала.

– Он мог и вчера сделать предложение, сказав родственникам только сегодня.

Мужчина поднялся наверх, долгое время не спускался, из-за чего Кимми пришлось пойти за ним. Разговаривая по телефону, Рай внимательно слушал голос на том конце провода, лишь изредка вставляя короткое «понятно».

Ей приходилось унимать интерес, чтобы не виснуть у него на плече с желанием узнать – кто же жених. В голове лишь повторялось: «Это не может быть Ник».

Как только разговор закончился, Кимми подняла взгляд на Раймонда.

– Генрих женится на Анне.

Девушка незаметно выдохнула.

– Кто такая Анна? Что дедушка имел в виду, когда говорил, что вы хорошо знакомы?

– Это долгая история, – отмахнулся он. – Нужно вернуться в город, чтобы встретиться с Марлен и обговорить некоторые формальности, касаемо свадьбы. Организовать рейс, подготовить для нас костюмы и прочее…

– Нет, подожди, я хочу знать, кто эта девушка и почему ты ни разу на меня не взглянул после того, как назвал ее имя.

Рай сразу реабилитировался и повернулся к Кимми.

– Что?

– Она твоя бывшая?

Мужчина встретил тяжелый взгляд, пока его губы оставались приоткрытыми.

Она не могла быть уверена, но объяснить его задумчивость другим выводом не удавалось. В словах Эриха слышалась насмешка по поводу невесты брата. Кимми вспомнила о ней сразу, как заметила за Раем такую реакцию.

Он не ответил утвердительно, лишь сухо сообщил:

– Мы проводили время, когда я еще жил в Мюнхене. Это было после Кэти.

– Здорово. – Она горько усмехнулась, после чего дернулась в сторону от рук мужчины, который хотел к ней прикоснуться. – Не надо. Только без этих ненужных утешений, ладно?

– Кимми, я просто не ожидал, что Генрих и Анна могут стать мужем и женой, понимаешь? Это обычная растерянность перед ситуацией.

– Я тоже сейчас растеряна, не зная, какой насыщенной жизнью ты обладал для однолюба. До невыносимого смешно! Ты так любил Кэти, искал ее, но затворником почему-то не стал, предпочитая более веселую жизнь в окружении то одной, то другой.

– Какая разница, что я тогда делал?

– Какая разница? Человека формируют его поступки. У меня в голове не укладывается, что на протяжении жизни мне предстоит встречать твоих бывших и каждый чертов раз замечать за тобой такую растерянность. Кэти, Аманда, теперь еще и Анна. Я не понимаю, о чем думал Генрих, когда делал предложение твоей бывшей, зная, что ей предстоит ходить под вашей фамилией и присутствовать на всех семейных праздниках Ротштейнов.

– Твоя ревность не оправдана. Я же сказал…

– Дело не в ревности, Раймонд! – Кимми устало отступила на несколько шагов назад. Он ее не слышал. – Я говорю о том, через что мне предстоит пройти в твоей семье, зная, что кто-то из прошлых увлечений будет ее частью. Говорю о том, как ты реагируешь на их появление, есть я рядом или нет. Я по-прежнему помню, как в этом самом доме ты поплелся к Кэти, словно под гипнозом.

– А как бы ты отреагировала, увидев того, кого любила и искала спустя столько времени? Это реакции, которые не получается контролировать.

– Я бы подумала в первую очередь о тебе.

– Ты не понимаешь, о чем говоришь. До меня у тебя не было человека, которого ты по-настоящему любила.

Кимми замерла, смотря на Раймонда с обидой в глазах, пытаясь понять – серьезно ли он так думает. В этих словах прозвучало такое преобладающее самолюбие, что ее будто бы перенесло в момент их первой встречи и окатило холодной водой.

– До тебя у меня был парень, Раймонд. И на тот момент я его любила.

– Не так, чтобы понять меня.

– Тебя вообще понять очень сложно.

Он дернул плечами.

Воцарилась тишина.

Кимберли какое-то время ожидала от него продолжения диалога, но в ту же минуту поняла, что он не собирается ничего говорить, уже договариваясь в сообщениях о встрече с Марлен. Собирая по комнате вещи, она взяла телефон и поспешила выйти из комнаты, отчетливо слыша, как мужчина называет ее имя и говорит о том, что машина приедет через пару минут. Ей было все равно.

Надев туфли только на выходе с территории особняка, девушка поплелась в сторону въезда на остров. В телефоне за короткие выходные накопились сообщения от группы. Сообщений от Оливера, конечно, там не было, лишь один пропущенный звонок днем назад. Видимо, хотел узнать, как прошла защита и когда Кимми вернется домой. Современные средства коммуникации для парня оставались неинтересны, поэтому он себе не изменял.