Глава 5

Я пытаюсь отобрать телефон, но Дима резко отдергивает руку.

–– Дима, это просто работа!

–– Знаю я эту работу. Сначала задержаться, потом в командировку, – хмыкает Дима. – А потом его он будет лапать тебя. Что у тебя с ним?!

Дима сжимает кулаки.

Я прикусываю щеку, чувствую вкус крови во рту. Опыт подсказывает – главное без ненужных эмоций, которые Дима все равно считает по-своему, так, как ему нужно.

–– Виктор только мой босс, это работа.

Он хватает меня за подбородок, вглядывается в глаза.

–– Смотри мне…

Я шумно дышу.

–– Ты сам вчера за своими руками не следил, – говорю я, отдергиваю голову.

Я нервно поправляю халат на плече и встаю.

Дима замирает. Проводит рукой по лицу и опускает голову.

–– Черт… прости, Лер… – его голос дрожит. – Просто… я не могу, когда они так на тебя смотрят… – Его голос срывается.

Дима поднимает голову, он выглядит растерянным.

Тянет ко мне руку, но я отшатываюсь. В его глазах мелькает едва заметное раздражение, но почти сразу сменяется показным раскаянием.

–– Я не хотел… – Дима делает паузу. – Представь, у нас будет мальчик. Я научу его в футбол играть, – Дима снова улыбается, отпивает кофе. – А девочку буду на танцы водить.

Дима говорит о детях, как будто это то, что может меня отвлечь, заставит забыть о вчерашнем. О том что было неделею назад. Месяц. Его злость и раздражение. Его глаза, полные гнева.

Мне нужно время. Время, чтобы побыть одной. Он слишком давит на меня.

Мама давит.

Я забираю телефон и выхожу из кухни, мысленно считая дни задержки. Раньше у меня подобного не случалось.

Дима ловит меня в прихожей, когда я уже поправляю ворот водолазки и проверяю, не видно ли его следов.

–– Лер, я спросить хотел, – мнется муж.

–– О чем? – спрашиваю я, не глядя на него.

–– Оставишь мне косарь? Я вчера потратился.

Я снова замираю. Вчера он просил меньше. В груди скребет что-то неприятное.

Опять это чувство, что я в ловушке. Клетке. Из которой нужно как-то выбраться, а я не знаю как. Опять я на поводке у Димы, и не знаю, что ему сказать, как отказать.

–– Я продуктов куплю, ужин приготовлю, – говорит Дима, заметив мое замешательство.

Когда-то он готовил, баловал меня. Но это было так давно, что, кажется, в какой-то другой жизни.

–– Ты вчера пятьсот просил, – я поднимаю на него взгляд.

–– Да ладно тебе, мне через неделю зарплату дадут, – говорит он, потирая затылок. Улыбается неловко.

А я понимаю, что это обман. Зарплату ему дадут, но я снова ничего из нее не увижу. Все придется платить самой.

–– Что ты не торопишься на работу, – говорю я на свой риск и открываю кошелек.

Там только двухтысячная купюра. Я смотрю на нее, больше денег нет. С карточки все ушло на кредит и коммуналку.

–– У меня только…

Я не успеваю договорить. Дима забирает купюру.

–– О, отлично! Спасибо, Лер. Я это… попрошу еще смену мне дать. А потом замутим с мужиками дело!

Я киваю. Все мысли только о том, что сегодня обеда у меня не будет. Придется перебиваться чаем и печеньем, которое я покупала еще на прошлой неделе.

Я обуваюсь и разворачиваюсь.

–– Кстати, Лер, я там видел твои прокладки в ванной. У нас в этом месяце опять не получилось забеременеть?

Сердце стремительно летит вниз. Я не смотрю на Диму. Не могу поднять взгляд. Боюсь, что он прочитает по моим глазам каждую мою мысль и догадается.

Меня душат слезы. Я беру сумочку.

–– Дима, я уже опаздываю, мне пора, – сдавленно говорю я и выхожу за дверь.

Дверь хлопает, отрезая меня от клетки. Но это временно. Всего лишь до вечера. И я снова не буду хотеть возвращаться, снова буду медленно идти к подъезду.

Я торопливо спускаюсь по лестнице с одной-единственной мыслью: я не верю в то, ребенок может исправить нашу ситуацию. Только не он. Должен быть какой-то другой способ, а не тот, о котором мне без конца говорят мама и Дима.

Я иду к автобусной остановке, втягивая голову в плечи. Автобус только что уехал, но мне все равно. Я не поторопилась и не стала его догонять.

Мой взгляд падает на вывеску «Аптека» на соседнем доме.

Я резко отворачиваюсь и решительно ускоряю шаг.

«Всего неделя. Это может быть что угодно. Стресс. Гормональный сбой. Или…» – мысль обрывается, как будто я боюсь закончить эту мысль.

Я кладу руку на плоский живот и вдруг представляю, что там уже кто-то есть. Маленький, беззащитный.

Ребенок, которого так хотят от меня Дима и мама.

«Вот появится малыш, и сразу все изменится», – слова звучат у меня в голове, как заезженная пластинка.

Я стискиваю сильнее ручку сумочки.

Как будто дети – это заплатка для дырявой жизни.

Вспоминаю маму, ее уверенный взгляд: «Родишь – он остепенится».

Но я-то помню другое. Помню, как мой отец бил ее, даже когда я уже повзрослела. Почему-то с папой это не сработало, но мама усердно старалась меня убедить в обратном с Димой.

«Он просто устает, Лерочка» – шептала мне мама, оправдывая отца.

Я останавливаюсь на остановке, напротив детский сад. Я наблюдаю, как молодая мамочка смеется, поправляя шапочку на малышке, а ее муж подхватывает его руки и несет в сад.

«А если у нас будет не так?»

В голове всплывает картинка: Дима с ребенком на руках. Сначала он неумелый, трогательный. Потом уставший. Потом раздраженный. А потом… Потом я вижу себя, плачущую в темной комнате возле детской кроватки.

Сомнения гложут меня изнутри.

«Может, я просто боюсь поверить? Может, ребенок и правда станет тем самым якорем, который удержит его?»

Я оборачиваюсь. Аптека все еще там, за моей спиной.

Я стою на тротуаре, не решаясь сделать шаг в сторону аптеки. Боюсь узнать ответ о своей задержке.

«А если две полоски?»

Сердце колотится так сильно.

Я на инстинктах накрываю живот ладонью. Если Дима сейчас не возьмется за голову, не найдет работу…

Я захожу в подъехавший автобус.

«Может с Виктором поговорить об этом? Попросить его устроить Диму к нам?.. Боже, как это унизительно звучит» – я зажмуриваюсь и качаю головой.

Да и Дима слишком гордый, чтобы соглашаться. Тем более к Виктору.

Я мотаю головой и смотрю на проносящиеся за окном автобуса здания. Нет, это точно плохая идея. Дима изойдется ревностью. Будет контролировать и там каждый мог шаг.

Это подобно самоубийству. Как пустить грабителей в свой дом и смотреть, как они будут уничтожать то, что осталось у меня.

От меня.

Кажется, только работа и спасает меня. Я только за нее и держусь, потому что больше не за что.

В кармане пиликает телефон новым сообщением. Дима.

«Я сегодня поеду в банк, попробую кредит взять на бизнес. Нам нужны первые инвестиции».

Я отвечаю не сразу. Спустя несколько долгих минут:

«Ты же хотел вторую смену попросить».

«Я успею, там же недолго».

Глава 6

Я забегаю в здание офиса, понимаю, что уже опаздываю. Из-за своей рассеянности и мыслях о Диме, что он пропустит смену из-за этого кредита, я проехала свою остановку.

Нажимаю кнопку лифта и закрываю глаза, пытаясь успокоить дыхание.

–– Лера?

Голос заставляет меня вздрогнуть. Я оборачиваюсь и натыкаюсь на пристальный взгляд Виктора. Он стоит в двух шагах, с папкой в руках. Его взгляд скользит по моему лицу, и я вижу, как в его глазах мелькает что-то.

«Беспокойство?»

–– Как вы? – осторожно спрашивает он.

–– Все в порядке, – отвечаю я, инстинктивно поправляю ворот водолазки.

–– Я вчера посмотрел ваш отчет по проекту…

–– Да, – перебиваю его. – Там ошибка, простите. Вы писали, я исправлю, – быстро выпаливаю я.

–– Надеюсь, я вас не потревожил таким ранним сообщением? – В голосе Виктора и правда чувствуется тревога. Он переживает.

–– Все в порядке, – снова отвечаю я заученную фразу, которая последние месяцы стала моим вторым «я».

–– У меня встреча сорвалась, у клиента ребенок заболел, не смог приехать, – вдруг говорит Виктор, как будто объясняя мне, почему он едет со мной в лифте, а не находится на совещании.

Я бросаю на него короткий взгляд и замечаю, как он смотрит на мой живот.

Внутри все екает.

–– Так бывает иногда, что дети болеют, – выдавливаю я.

Господи, неужели он подозревает меня в беременности? Хотя что тут удивительного? Молодая сотрудница, всего три года в браке. Как говорит моя мама – «уже давно пора!»

Понимаю, что для Виктора мои внезапные больничные очень подозрительно. И моя растерянность…

Меня начинает душить внезапная обида, что никто не видит того, что происходит на самом деле. Да, я сама не распространяюсь, о таком стыдно говорить, я призналась только подруге, Наташке, которая сидит напротив меня. Но чтобы все так отворачивались, делали вид, что ничего не происходит?…

Лифт динькает и сообщает о прибытии на этаж. Я выхожу. Чувствую взгляд Виктора между лопаток, но быстрее юркаю в наш отдел, стараясь не привлекать внимания.

Коллеги уже на местах, кто-то пьет кофе, кто-то обсуждает вчерашний матч. Никто не смотрит в мою сторону – и слава богу.

Подхожу к своему столу и сразу вижу его – отчет. Лежит аккуратно посередине стола. Открываю, пролистываю и нахожу несколько стикеров с замечаниями: «неверные цифры», «перепроверьте данные».

Включаю компьютер и открываю файл. Весь вчерашний день впустую. Из-за перепутанных колонок едут формулы. Мало просто их переставить, нужно снова проверять все данные и сверять итоги.

Я листаю отчет, который Виктор оставил на моем столе и в самом конце нахожу заметку, написанную аккуратным ровным почерком: «должно быть вот так» и далее несколько расчетов…

Я закрываю папку, смотрю на серое небо за окном. Солнце спряталось, снова будет дождь. Но оно остается где-то там за тучами. И я надеюсь, что и в моей жизни оно снова будет светить.

В обеденный перерыв офис пустеет, коллеги расходятся по кафе и столовым. Я сижу за своим столом, уткнувшись в монитор, стараясь как можно скорее исправить отчет и выдать Виктору идеальный вариант.

В желудке сосет от голода, но мысль о еде вызывает тошноту. Да кошелек у меня пустой, Дима забрал последние деньки, осталась только мелочь.

–– Лера, ты как призрак скоро станешь! – раздается взволнованный голос сбоку.

Я оборачиваюсь и вижу Наташу. Она стоит, уперев руки в боки, в своем ярко-розовом плаще, которое всегда казалось слишком броским для офиса.

Ее голубые глаза бегают по моему лицу, разглядывают, присматриваются.

–– Идем, пообедаем! – Наташа решительно разворачивает мое кресло.

–– Я не голодна, – потаюсь отказаться я, но мой желудок предательски урчит.

–– Врешь!

–– Я на диете.

–– Угу, на обеде расскажешь. Пойдем, – Наташа под локоток заставляет меня встать.

–– Я не хочу никуда идти, да и отчет нужно доделать. У Виктора…

–– Про Виктора ты мне потом расскажешь. Держи, мою булочку съешь. Я в той пекарне возле остановки взяла.

Она протягивает мне бумажный пакет, из которого ароматно пахнет выпечкой.

–– Ладно, – говорю я, забирая его.

Передохнуть и правда стоит. Наташа косится на меня и качает головой, а я понимаю, что она с легкостью раскрыла мою ложь о диете.

Наташа снимает свой плащ и ведет меня в конец коридора, где у нас стоят кофе-аппарат и похожий с едой. Она покупает себе салат, а я открываю пакет с булочкой. Мы садимся с ней за столик там же.

–– Ну, рассказывай, – она открывает салат. – Что опять твой Дима учудил?

Я отламываю кусочек булочки, стараясь не смотреть ей в глаза.

–– Ничего особенного.

–– Опять врешь, – Наташа качает головой. – У тебя лицо как после похорон.

Я вздыхаю и отвожу взгляд.

Наташа единственная, кто знал о проблемах в моем браке. Не все детали, конечно, но достаточно, чтобы понимать, что мой муж Дима – не подарок. И с тех пор как я рассказала ей, она не оставляла эту тему в покое. Но только для того, чтобы присматривать за мной. И от ее заботы становилось тепло. Потому что она была также единственной, кто переживала за меня, а не убеждала меня в том, что нужно потерпеть и все наладится.

–– Просто устала, – бормочу я.

–– От чего? От работы? От него? – Она прищуривается. – Или оттого, что ты до сих пор с ним?

Я молчу, кручу мягкую булочку.

–– Лер, – Наташа внезапно становится серьезной. – Ты же понимаешь, что так нельзя?

–– Что нельзя?

–– Терпеть это! – Она резко ставит контейнер с салатом на стол. – Ты же умная, красивая, у тебя работа, перспективы. А он… Он тебя просто убивает по кусочкам, – шепчет подруга.

Я чувствую, как в горле застрял ком.

Я как между двух наковален. Потому что не могу вычеркнуть Диму из своей жизни просто так. Ведь мы встречались, любили. И что же, я теперь должна его бросить, когда он попал в сложную ситуацию?

Да и идти мне некуда. Мама за Диму. Она не поддержит мое решение.

И я признаюсь себе, что сама не готова.

–– Не все так просто, – говорю я.