Глава 4

Лера

Я просыпаюсь оттого, что кто-то гладит меня по волосам. Некоторое время я продолжаю лежать, притворяясь спящей, пока Дима осторожно гладит мои волосы. Он перебирается пряди медленно, почти нежно.

Я открываю глаза? и солнце бьет в глаза. Как насмешка, оно яркое и теплое, как будто одним ярким светом можно что-то переменить, заставить забыть, как ночью было зябко и страшно. Но несмотря на яркое солнце и ясное небо? на улице прохладно. В форточку забирается ветер.

–– Лер… прости… – Дима сидит на полу на корточках возле дивана, его пальцы дрожат. Голос звучит неестественно тихо.

–– Я не хотел.

Он смотрит на мое плечо, на котором виднеется синий отпечаток его пальца чуть выше ключицы.

–– Я знаю, – отвечаю я автоматически.

Поправляю халат, чтобы скрыть следы на плече.

Он наклоняется и прижимается губами к моему синяку. Я отворачиваюсь. Дима замирает.

–– Я сволочь… – Его горячее дыхание касается моего виска. – Просто у меня столько стресса последнее время… Вот найду работу, появится малыш, и все у нас изменится. Увидишь, Лер.

Сквозь мятное дыхание пробивается запах перегара. Но Дима выглядит свежим и бодрым, несмотря на то, что вчера до глубокой ночи сидел с друзьями. Он вымытый и побритый, в чистой футболке. Он выглядел как идеальный муж из какой-нибудь романтической комедии. И совсем не похож на того озлобленного недомерка, что вчера прижимал меня к стене, который вновь говорил мне гадости и насмехался.

Но Дима всегда помнил, а наутро извинялся.

Я верила ему. Раньше. Когда это случилось первый раз, я даже плакала, увидев в Диминых глазах искреннее раскаяние. Жалела его, гладила по волосам.

Но это повторилось. Потом еще раз.

И с каждым разом я становлюсь все равнодушнее. Меня уже не трогают его признания. Лишь только как напоминание о физической боли, о том, как мне было вчера страшно. Меня колотило. И как напоминание о том, что с нами такое творится.

–– Лер?…

–– Мне нужно на работу, – я провожу ладонью по лицу, снимая остатки сна.

Дима тянется ко мне, хочет поцеловать, но я инстинктивно отворачиваюсь.

Его лицо искажается, но тут же снова становится виноватым. Его злит мое отношение, моя реакция. Что не отвечаю и холодна.

Не смотря на него, встаю и иду умываться.

–– Я сделал завтрак! Кофе, как ты любишь, и омлет с бутербродом, – говорит он слишком бодро и встает.

У меня только одна мысль: «От продуктов, что я вчера принесла, что-то осталось? Его друзья не все съели?»

Когда я закрываюсь в ванной, глотаю воздух. Понимаю, что Дима переборщил с туалетной водой, стараясь заглушить перегар.

В стиральной машинке уже лежат его вчерашние вещи. У меня невольно проносится едкая мысль: «И в кухне уже прибрался после вчерашнего?»

Я умываюсь. Из зеркала на меня смотрит бледная Лера.

Когда выхожу, из кухни доносится звон посуды. Как напоминание о вчерашнем. Как они с друзьями сидели там и шумели.

Я вздрагиваю, когда Дима матерится. Что-то у него явно не получается, слышу, как хлопает дверца холодильника.

–– Лерка! Омлет остывает! – кричит Дима.

Я снова поправляю халат, чтобы прикрыть плечо.

Я медленно иду туда, заглядываю. Дима разливает апельсиновый сок. На столе две тарелки с омлетом и веточкой зелени сверху.

«Театр…»

Он прибрался. Я так крепко уснула под утро, что даже не слышала, как он все это делал.

Дима замечает меня в дверях и улыбается. Ставит чашку кофе на стол.

–– Слушай, я вчера с Сашкой говорил. У нас реально все схвачено с этим франшизным кафе. Как только ты… – Дима шагает ко мне и кладет руку мне на живот. – …ну ты поняла. Я сразу вложу твои деньги, и через полгода ты вообще работать не будешь.

Я сажусь за стол и отпиваю кофе. Он слишком сладкий, Дима всегда перебарщивает с сахаром, когда пытался загладить вину. Смотрю на омлет, но понимаю, что мне сейчас ни крошки не полезет в горло.

–– Может, не надо про мои деньги? – осторожно говорю я. – У нас же кредит еще…

–– Ты мне не доверяешь? – Дима напрягается, замирает.

–– Нет! Просто…

–– Черт, Лера, я же для нас стараюсь, – возмущается он, расставив руки в бока. Когда я не отвечаю, он отворачивается.

–– У нас все будет идеально. Я исправлюсь, вот увидишь.

Я бездумно киваю, не зная, что еще сделать.

Смотрю на наш свадебный снимок за Диминым плечом, где мы счастливые улыбаемся. Всего три года назад.

На мой телефон приходит сообщение. Дима садится и внимательно следит, как я читаю его и пишу ответ.

–– Кто это? – спрашивает Дима, когда я откладываю телефон. – Что за мужик на аватарке?

Вопрос звучит собственнически, и я слышу в голосе муж знакомые нотки ревности.

–– Начальник, – отвечаю я.

–– А чего он так рано? – Дима бросает взгляд на часы на стене.

Дима очень ревнивый. Если не подавать виду, что я волнуюсь, то он перестанет, его отпустит. Поэтому скрепя сердце, я берусь за вилку и отправляю в рот кусочек омлета, который встает в горле.

Но это не помогает.

–– Не может подождать до начала рабочего дня.

–– Его не будет с утра, просил исправить ошибки в отчете.

–– Да и вообще, не будет его с утра, – хмыкает он, передразнивая меня. – Вот будет у нас свое дело с мужиками, тоже так будем с утра дрыхнуть, а на работу приходить к обеду! Ошибки, видите ли, чтобы мешать семейному завтраку?

Дима не улыбается. В его глазах ревность. И он как будто только и ждал повода, чтобы приревновать, чтобы найти доказательства для нее.

Он протягивает руку и берет мой телефон. У меня не установлен пароль, и Дима без препятствий его разблокирует. Дима демонстративно расслаблен, молчит, но порывистые движения выдают его.

Дима начинает заводиться, забыв о том, что просил прощения, что готовил завтрак в счет извинений. О вчерашнем…

–– Сегодня нужно отправить смету клиенту, – наконец отвечаю я.

Он открывает мою переписку с Виктором. Читает, не находит ничего подозрительного, ведь я не лгу. И листает выше, на предыдущие сообщения, в которых не находит ничего подозрительного. У нас с Виктором только рабочие отношения, и порой, когда он в командировке, то звонит или дает указания сообщением.

–– Мог бы сам поправить, раз нашел ошибку, значит знает, что должно быть там.

Я жду, что Дима отбросит мой телефон, не найдя там ничего интересного, что могло бы подтвердить его ревность. Но он смахивает переписку с начальником и открывает другую, с Жанной, подругой и коллегой.

Дима листает ее и находит фото с прошлогоднего корпоратива юбилея фирмы, на который мне с большим трудом удалось отпроситься у Димы. Не хотел отпускать меня.

В этом году я не стала даже заикаться о нем, пропустила. И Жанка мне скинула фото, что я пропустила, и как было весело в прошлом году.

На старом снимке я в центре, слева Жанна, а справа Виктор в строгом костюме.

–– Это откуда? – Димин голос звучит угрожающе. Он не смотрит на меня, продолжая, склонив голову, изучать снимок.

–– Фотография с прошлогоднего праздника.

–– А почему он с тобой фотографируется?

–– Он со всеми фотографировался. И тут не только я, но и Жанна.

–– А чего он тебя так обнимает? Он всегда свои руки кладет на тебя? Они у него лишние, что ли?

–– Дима, перестань! – не выдерживаю я.