Глава 3

Виктор

Компьютерный монитор режет глаза своим светом. Офис давно опустел, даже уборщица закончила свой обход, оставив после себя слабый запах хлорки и одиночества. Скоро уже полночь, а я все еще сижу над проектными отчетами и сметами. Кофе давно остыл, оставив на дне чашки густую черную жижу.

Я щелкаю мышью, листая отчет, и натыкаюсь на ошибку.

Снова. Нет, не показалось.

Лера делала отчет. Талантливая, но в последняя время стала такой рассеянной.

Я щелкаю мышкой, возвращаясь к проблемному месту. Ну конечно – перепутала суммы в двух колонках. Теперь понятно, почему клиент написал гневное письмо, возмущаясь нашими расценками. А мне теперь придется все перепроверять и извиняться.

Я откидываюсь в кресле, закрывая глаза.

«Что с ней не так?»

Лера могла бы быть лучшей в отделе. Она умная, схватывает на лету, с той самой искоркой в глазах, которая заставляет клиентов доверять ей с первого слова. Они обожают ее.

Но эти проколы в последние месяцы…

То опоздает, то документы перепутает, то взгляд пустой, будто она вообще находится не здесь, а где-то в другом месте. Отпрашиваться стала, жалуясь на самочувствие. Еще и эти ошибки, грубые, совсем нелепые из-за простой невнимательности, которых раньше за ней не водилось.

Я открываю ее личное дело. Никаких красных флагов – хорошие рекомендации, образование приличное.

Но есть что-то…

Я вспоминаю, как две недели назад она пришла в огромных темных очках.

«Мигрень», – сказала она тогда, а сотрудницы, что рядом с ней сидели, только вздохнули.

Но когда Лера случайно задела их рукой, я успел заметить царапину у брови над левым глазом.

Телефон на столе вибрирует – новое письмо от того самого клиента. Я тяжело вздыхаю и набираю ответ, стараясь сгладить ситуацию.

«Может, уволить ее?» – мысль неприятная, но деловая. Только…

Но тут из воспоминаний всплывает другая картинка, как месяц назад я задержался с Лерой после работы. Она сидела за своим столом, склонившись над бумагами, и вдруг я услышал тихий сдавленный всхлип, как будто она старалась его сдержать изо всех сил, чтобы я не услышал.

Когда я подошел, она мгновенно вытерла лицо и улыбнулась. «Аллергия», – сказала она, поспешно вытирая щеки. А я сделал вид, что так и есть, чтобы не смущать ее.

Обычно я не лезу в дела сотрудников. И тогда не стал приставать. Не мое это дело. Но сколько еще это будет продолжаться?

А полгода назад, когда я предложил Лере крупный проект в соседнем городе, она ни в какую не хотела его.

«Я не могу», – сказала она тогда, и в глазах был такой животный страх, что я сразу отступил. Но как будто задел что-то опасное, и она не продолжала говорить и объяснять, что не может ездить в командировки. Мне удалось уговорить, только когда пообещал, что обойдется без них.

Я нажимаю кнопку «Сохранить» и закрываю документы.

Завтра вызову ее в кабинет. Но не для выговора.

Что-то мне подсказывает – ее ошибки в отчетах – это не главная проблема, которую нужно исправить. Возможно дело в личном, и нужно в этом разобраться.

Я выключаю компьютер и потягиваюсь, чувствуя, как хрустят позвонки после напряженного дня за столом. Офис пуст, даже уборщица уже давно не шуршит шваброй.

–– Опять допоздна вы работали, Виктор Андреич, – вздыхает охранник на проходной.

–– Дела, – коротко киваю я, натягивая пальто. – Спокойной ночи вам.

На улице темно. Я вдыхаю полной грудью прохладный воздух после дождя, пытаясь прогнать навязчивые мысли. Наверное, в этот момент я и сам похож на Леру – не замечая ничего вокруг, смотрю пустым взглядом на свою машину, а думаю о ней. О завтрашнем дне.

В кармане звякает напоминание в телефоне – завтра встреча с подрядчиком по ремонту в моей новой квартире.

Ремонт закончили на днях, даже мебель уже завезли и собрали, и я перевез свои вещи. Но почему-то никак не мог заставить себя переехать туда окончательно. Оставаться одному в большой квартире – мечта. Я долго к этому шел. Пустые комнаты, идеально подобранная мебель, ведь я все-таки директор дизайнерского агентства. Но теперь, когда у меня есть эта квартиру, кажется, что там слишком пусто и слишком много места для меня одного. И слишком тихо.

Я так и не женился. После тридцати это уже не кажется странным, скорее осознанным выбором, который даже мама скрепя сердце приняла.

Сажусь за руль, дороги пустые и через двадцать минут я уже дома.

Нового дома.

Я прохожу мимо спящего консьержа, поднимаюсь в лифте. Квартира встречает меня тишиной и запахом свежей мебели и обоев.

Снимаю пиджак и кидаю его в черное кожаное кресло, которое выбирал с большим трудом несколько месяцев. Я искал идеальность. Во всем.

«Вот поэтому никак и не женишься» – сказала мне мама, когда я ей рассказывал об этом.

«Ты ищешь идеальное там, где его не существует» – снова всплывают слова матери.

Возможно, она была права. Я слишком педантичен.

И в случае с теми же отчетами я раньше не спускал это с рук своим сотрудникам. Заставлял переделывать. Приходилось и увольнять совсем нерадивых.

Но вот Лера… Она что-то будит во мне, и у меня единственное желание: не отругать, а разобраться в причинах.

Черт знает почему.

Я представляю ее реакцию: испуганные глаза, дрожащие пальцы, нервные попытки уйти от ответа, когда я у нее завтра спрошу, как ее дела.

Она напоминала мне ту самую девочку из детства, которую обижал школьный хулиган, а я ее защищал.

Вспоминаю строчку в ее личном деле: замужем.

Она пришла ко мне устраиваться на работу уже будучи замужем. Я сперва сомневался, брать ли ее, ведь уйдет в декрет, мне потом снова искать. Но слишком хорошие были у нее рекомендации. Дал шанс.

Возможно, именно это знание о ее замужестве меня всегда и останавливало, чтобы смотреть на нее больше, чем на свою сотрудницу.

«Интересно, чем она сейчас занята? Спит уже?»

Представлю ее дома, в домашней одежде, уютной квартире. Рядом с мужем.

Челюсть сама собой сжимается.

Что ж, предчувствие говорит, что завтра будет непростой день.

Глава 4

Лера

Я просыпаюсь оттого, что кто-то гладит меня по волосам. Некоторое время я продолжаю лежать, притворяясь спящей, пока Дима осторожно гладит мои волосы. Он перебирается пряди медленно, почти нежно.

Я открываю глаза? и солнце бьет в глаза. Как насмешка, оно яркое и теплое, как будто одним ярким светом можно что-то переменить, заставить забыть, как ночью было зябко и страшно. Но несмотря на яркое солнце и ясное небо? на улице прохладно. В форточку забирается ветер.

–– Лер… прости… – Дима сидит на полу на корточках возле дивана, его пальцы дрожат. Голос звучит неестественно тихо.

–– Я не хотел.

Он смотрит на мое плечо, на котором виднеется синий отпечаток его пальца чуть выше ключицы.

–– Я знаю, – отвечаю я автоматически.

Поправляю халат, чтобы скрыть следы на плече.

Он наклоняется и прижимается губами к моему синяку. Я отворачиваюсь. Дима замирает.

–– Я сволочь… – Его горячее дыхание касается моего виска. – Просто у меня столько стресса последнее время… Вот найду работу, появится малыш, и все у нас изменится. Увидишь, Лер.

Сквозь мятное дыхание пробивается запах перегара. Но Дима выглядит свежим и бодрым, несмотря на то, что вчера до глубокой ночи сидел с друзьями. Он вымытый и побритый, в чистой футболке. Он выглядел как идеальный муж из какой-нибудь романтической комедии. И совсем не похож на того озлобленного недомерка, что вчера прижимал меня к стене, который вновь говорил мне гадости и насмехался.

Но Дима всегда помнил, а наутро извинялся.

Я верила ему. Раньше. Когда это случилось первый раз, я даже плакала, увидев в Диминых глазах искреннее раскаяние. Жалела его, гладила по волосам.

Но это повторилось. Потом еще раз.

И с каждым разом я становлюсь все равнодушнее. Меня уже не трогают его признания. Лишь только как напоминание о физической боли, о том, как мне было вчера страшно. Меня колотило. И как напоминание о том, что с нами такое творится.

–– Лер?…

–– Мне нужно на работу, – я провожу ладонью по лицу, снимая остатки сна.

Дима тянется ко мне, хочет поцеловать, но я инстинктивно отворачиваюсь.

Его лицо искажается, но тут же снова становится виноватым. Его злит мое отношение, моя реакция. Что не отвечаю и холодна.

Не смотря на него, встаю и иду умываться.

–– Я сделал завтрак! Кофе, как ты любишь, и омлет с бутербродом, – говорит он слишком бодро и встает.

У меня только одна мысль: «От продуктов, что я вчера принесла, что-то осталось? Его друзья не все съели?»

Когда я закрываюсь в ванной, глотаю воздух. Понимаю, что Дима переборщил с туалетной водой, стараясь заглушить перегар.

В стиральной машинке уже лежат его вчерашние вещи. У меня невольно проносится едкая мысль: «И в кухне уже прибрался после вчерашнего?»

Я умываюсь. Из зеркала на меня смотрит бледная Лера.

Когда выхожу, из кухни доносится звон посуды. Как напоминание о вчерашнем. Как они с друзьями сидели там и шумели.

Я вздрагиваю, когда Дима матерится. Что-то у него явно не получается, слышу, как хлопает дверца холодильника.

–– Лерка! Омлет остывает! – кричит Дима.

Я снова поправляю халат, чтобы прикрыть плечо.

Я медленно иду туда, заглядываю. Дима разливает апельсиновый сок. На столе две тарелки с омлетом и веточкой зелени сверху.

«Театр…»

Он прибрался. Я так крепко уснула под утро, что даже не слышала, как он все это делал.

Дима замечает меня в дверях и улыбается. Ставит чашку кофе на стол.

–– Слушай, я вчера с Сашкой говорил. У нас реально все схвачено с этим франшизным кафе. Как только ты… – Дима шагает ко мне и кладет руку мне на живот. – …ну ты поняла. Я сразу вложу твои деньги, и через полгода ты вообще работать не будешь.

Я сажусь за стол и отпиваю кофе. Он слишком сладкий, Дима всегда перебарщивает с сахаром, когда пытался загладить вину. Смотрю на омлет, но понимаю, что мне сейчас ни крошки не полезет в горло.

–– Может, не надо про мои деньги? – осторожно говорю я. – У нас же кредит еще…

–– Ты мне не доверяешь? – Дима напрягается, замирает.

–– Нет! Просто…

–– Черт, Лера, я же для нас стараюсь, – возмущается он, расставив руки в бока. Когда я не отвечаю, он отворачивается.

–– У нас все будет идеально. Я исправлюсь, вот увидишь.

Я бездумно киваю, не зная, что еще сделать.

Смотрю на наш свадебный снимок за Диминым плечом, где мы счастливые улыбаемся. Всего три года назад.

На мой телефон приходит сообщение. Дима садится и внимательно следит, как я читаю его и пишу ответ.

–– Кто это? – спрашивает Дима, когда я откладываю телефон. – Что за мужик на аватарке?

Вопрос звучит собственнически, и я слышу в голосе муж знакомые нотки ревности.

–– Начальник, – отвечаю я.

–– А чего он так рано? – Дима бросает взгляд на часы на стене.

Дима очень ревнивый. Если не подавать виду, что я волнуюсь, то он перестанет, его отпустит. Поэтому скрепя сердце, я берусь за вилку и отправляю в рот кусочек омлета, который встает в горле.

Но это не помогает.

–– Не может подождать до начала рабочего дня.

–– Его не будет с утра, просил исправить ошибки в отчете.

–– Да и вообще, не будет его с утра, – хмыкает он, передразнивая меня. – Вот будет у нас свое дело с мужиками, тоже так будем с утра дрыхнуть, а на работу приходить к обеду! Ошибки, видите ли, чтобы мешать семейному завтраку?

Дима не улыбается. В его глазах ревность. И он как будто только и ждал повода, чтобы приревновать, чтобы найти доказательства для нее.

Он протягивает руку и берет мой телефон. У меня не установлен пароль, и Дима без препятствий его разблокирует. Дима демонстративно расслаблен, молчит, но порывистые движения выдают его.

Дима начинает заводиться, забыв о том, что просил прощения, что готовил завтрак в счет извинений. О вчерашнем…

–– Сегодня нужно отправить смету клиенту, – наконец отвечаю я.