Глава 2. Безумные глаза

В квартире горел свет. В маленькой гостиной на диване лежала Алиса. На нее с экрана падали быстро сменяющиеся цвета, повторяющие телевизионную программу. Она была накрыта белым пледом. В комнате стоял запах корицы. «Опять пекла печеньки», – пронеслась мысль, пока губы растягивались в довольной улыбке.

Она сощурила на меня голубые глаза.

– Хм, – протянула Алиса, – что-то случилось?

Я, обреченно вздохнув, рухнула к ней на диван. Моя единственная подруга, а по совместительству та, с кем мы делим арендную плату, села, внимательно рассматривая меня. Она поднесла пальцы к вискам и, изображая экстрасенса, произнесла:

– Видение смутное, но, кажется, вы недавно потеряли работу.

У меня вырвался смешок. Вторую на этой неделе.

– И как это произошло? – добродушно спросила фальшивая гадалка. – На этот раз хоть побила кого-нибудь?

– Угрожала отрезать руку, – пробурчала я себе под нос.

Из спальни прибежал Люцифер. Этот кот был найден на улице, но теперь он нагло захватил всю территорию нашей квартиры, делая вид, что хозяин этого места. Вот и сейчас Люцифер одним прыжком оказался на диване и носом стал сталкивать меня, сопровождая действие недовольным шипением.

– Эй, у меня был тяжелый день, давай лучше пообнимаемся, – предложила я, пытаясь взять его на руки.

Он извивался, словно обезумев.

– Ауч, – вырвалось у меня, когда когти кота вонзились в кожу, отчего его пришлось отпустить.

Люцифер, оказавшись свободным, не убежал, как обычно. Он смотрел прямо на меня и шипел. Раздался возмущенный голос Алисы:

– Наглая морда, даже для тебя это уже слишком!

Она грозила ему указательным пальцем. Кот пятился, продолжая шипеть, пока не уперся в стену. Люцифер отвлекся на внезапное препятствие и забыл обо мне. Через секунду кот уже скрылся в темноте спальни.

– Мы его избаловали, – пробурчала Алиса и крикнула ему вслед: – Неблагодарное животное!

– О, – резко вспомнив о мужчинах с работы, я достала подвеску, подобранную из-под стола, где сидела взволнованная блондинка.

Оранжевый камешек блеснул, мгновенно привлекая внимание подруги. Она взяла украшение и повертела:

– Какая красота!

Я изложила ей кратко, как подвеска оказалась у меня. Алиса, внимательно слушавшая рассказ, свела брови.

– Вдруг тот парень маньяк?! – воскликнула она. – Что, если он преследовал эту женщину?

Мои плечи приподнялись, не хотелось об этом думать. Поэтому я весело добавила, меняя тему:

– Красивый, тебе бы понравился.

Подруга закатила глаза и, толкнув меня в плечо, пробурчала:

– Лина, я серьезно.

Как только в нашем разговоре появлялось что-то о красивых парнях, Алиса сразу начинала рассказывать о своем коллеге. Я это знала, поэтому не удивилась, когда она тут же добавила:

– Стив, он, представляешь, – подруга замялась, – пригласил меня на свидание.

Мои глаза удивленно расширились, а губы невольно расплылись в улыбке:

– Это же здорово. Куда пойдете?

Этот Стив так давно нравился Алисе, что у меня закрадывались сомнения, что их переглядки сдвинутся когда-нибудь с мертвой точки. К тому же Алиса всегда выбирала объектом своего обожания того, с кем отношения построить у нее не было возможности. Словно нарочно избегая таким образом сближения. Сложно открыть кому-то душу, заранее зная, что тебя, скорее всего, отвергнут.

– Никуда, я ему отказала, – пробормотала она, отворачиваясь к телевизору.

Больно это слышать. Я легла за спину Алисы, обняв подругу. Накрывая рукой, я старалась выразить всю поддержку, которую могла. Сквозь тишину иногда до слуха доносились ее слабые всхлипы. Мы молча пролежали так, пока не уснули.

Разлепить глаза казалось невероятным подвигом. Кошмары были такими яркими и красочными, что я просыпалась посреди ночи и долго не могла потом уснуть, так еще и Алиса ворочалась. Разбудил меня запах кофе, распространившийся по комнате.

Завтрак был лучшей частью дня. Алиса, строго соблюдавшая режим, всегда вставала раньше и из доброты или, возможно, любви ко мне готовила еду на двоих.

Пока шли мои сборы, Люцифер, к общему удивлению, не вышел из спальни, чтобы опустошить свою миску.

– Может, он заболел? – спросила Алиса, ставя кружку с ароматным напитком рядом со мной.

Я пожала плечами, глядя на синяки под ее глазами.

– Плохо спала? – мной был задан очевидный вопрос.

Алиса, подув в кружку, пробурчала под нос:

– Не надо было про маньяков перед сном разговаривать.

«Уходит от темы», – пролетело в голове. Дело было совсем не в этом. Мы обе это знали. Поэтому я аккуратно начала:

– Милая, может, Стиву понравится Алиса в стране чудес?

На ее лице отразилась боль, идущая глубоко изнутри. Это прозвище мы придумали ей, когда только познакомились. В интернате. Светлое лицо Алисы, вечно одиноко сидящей, не привлекло бы моего внимания, если бы та однажды не погладила меня по голове. Это было так странно, что первой реакцией было наорать на нее.

Впоследствии я много раз извинялась за это. От меня отказалась мать, и ласка от чужого человека так напугала, что я готова была провалиться сквозь землю.

Алиса же спокойно отреагировала на ругань, словно на нее вечно кричат, а она смиренно выслушивает все, что льется из возмущающихся.

Как потом оказалось, она сделала это не просто так. Алиса проверяла, «настоящая» ли эта вечно грустная девочка. На это мной была выдана шутка, что Алиса, должно быть, шизофреничка, раз проверяет всех на «настоящесть». За эти слова опять пришлось извиняться, ведь я попала в точку.

Ее галлюцинации были и слуховыми, и визуальными, что невероятно усложняло жизнь подростка. Мои проблемы по сравнению с этим были такой пылью, что, как бы ни было стыдно признаваться, но мне полегчало. Подумаешь, вспышки неконтролируемого гнева, бросила мать и чуть не изнасиловал отчим. Алиса живет в стране чудес, видя то, чего не существует, и как-то справляется.

– Думаю, я пока не готова ему рассказать про страну чудес, – протянула она.

Ладонь легла на ее щеку в попытке подбодрить. На светлом лице Алисы появилась благодарная улыбка. И она, как самый ответственный человек в нашем дуэте, ушла на работу.

Поражала ее способность все держать под контролем с таким диагнозом. Последний рецидив случился более двух лет назад. Тогда она заперлась в ванной и не впускала никого, крича, что меня не существует, точно так же, как и ее парня. Справедливости ради, парня у Алисы на тот момент и правда не было.

В тяжелых раздумьях я шла в сторону ресторана. Менеджер на замечание, что мужчина получил заслуженную угрозу в свой адрес, сказал, что никто из персонала не видел, чтобы тот вел себя непозволительно.

«Никто, кроме меня», – пролетело иронично в голове. Слышать такое неприятно, а Алиса подобное выслушивала на протяжении всей жизни. «Хорошо, что шизофрения не передается», – появилась мысль, когда холодный порыв ветра заставил меня поежиться и вернуться в реальность.

Поплотнее закутываясь в пальто, я топала по серому асфальту, по краям которого раскинулись цветные листья. Любой порыв ветра приподнимал их ненадолго, а потом они вновь опускались.

На оживленной улице прохожие шныряли туда-сюда. Я успела подумать о том, как это странно, что они так далеко держатся от дороги, когда проезжающая мимо машина окатила меня из лужи. Брызги полетели на пальто, намочив его по пояс.

Ругательства срывались с губ бесконечным потоком. Следя за удаляющимся автомобилем, я сощурилась в надежде испепелить водителя.

– Чего? – вырвалось изо рта.

Прямо посреди оживленного шоссе стоял мальчик. Я видела лишь смутный силуэт, но была уверена: он смотрит на меня. Ужас накрывал тяжелой волной.

За спиной ребенка неслась фура. Пока мозг прикидывал, через сколько эти двое встретятся, я невольно шагнула вперед – так, словно это могло спасти мальца. Расстояние между ними сокращалось, а автомобиль все не тормозил. Сердце замерло в ожидании худшего. Осталось два метра. Один.

Чужая рука резко дернула меня назад.

– С вами все в порядке? – взволнованно спросил старик.

Пока я моргала в попытке понять, что происходит, старик рассказывал, как заметил, что меня облили из лужи, и хотел помочь. Но я словно впала в ступор, а потом шагнула на дорогу, по которой ездили машины.

– Это небезопасно, вот так пересекать шоссе в неположенном месте, – нравоучительно изрек старик.

Я кивнула, соглашаясь, и поблагодарила его за заботу. Он ушел, оставив меня пялиться на то место, где стоял мальчик. Никакого шума. Никакой паники. Словно ничего не произошло. Тот грузовик спокойно удалялся, постепенно превращаясь в маленькую точку.

Я тряхнула головой, изгоняя из нее странные мысли о ребенке, которого нигде не было видно, и продолжила путь.

Возле ресторана стояла полицейская машина. На нее опирался мужчина в форме. Он размеренно пил свой кофе и смотрел в окно заведения, откуда меня вчера уволили.

Из ресторана вышла высокая смуглая женщина. Кудрявые волосы собраны в тугой хвост. Она двинулась в сторону полицейского. При каждом ее шаге пиджак колыхался. Из-под него выглядывала кобура. Женщина остановилась напротив пьющего кофе мужчины и закурила. Они что-то обсуждали между собой, когда я зашла внутрь, оставив их голоса на улице.

На входе встретила приятная спокойная мелодия. Официанты бегали вокруг столиков, изящно маневрируя между ними и посетителями, чудом не врезаясь в друг друга. На секунду поднялась обида, что придется искать новое место работы, это было достаточно приличным по сравнению с теми, где приходилось проводить трудовые будни обычно.

Не давая себе погрузиться в мрачные мысли, я прошла в комнату для персонала. Оттуда в кабинет, в котором должны были дать расчет за отработанные смены. Получив деньги, я на секунду замешкалась возле одной из официанток. Недолго думая, спросила ее:

– Никто не искал подвеску?

Та лежала в кармане осеннего пальто. Я взяла ее с собой на всякий случай, вдруг объявится владелец. Не было уверенности, что это украшение принадлежало блондинке с растрепанными волосами и беспокойным взглядом, но внутри что-то подсказывало, что она как-то с ним связана.

Официантка посмотрела на меня, удивленно приподняв брови, и шепотом, подойдя совсем близко, спросила:

– Тебя интересует какая-то подвеска после того, что случилось?

– А что произошло? – спросила я без энтузиазма.

«Всего лишь угрожала отрезать руку мерзкому типу», – пронеслось в голове. Не хотелось, чтобы напоследок все тыкали меня в это носом.

– Вчера к нам женщина заходила, ты как раз соседний столик обслуживала, наверняка видела ту блондинку, – тон официантки стал заговорщицким, – она мужа своего зарезала, а потом и себя убила. Наш ресторан – это последнее место, где ее видели живой, представляешь?

Брови улетели наверх. По спине пробежал липкий холод. Это неожиданно. Направляясь сюда, я и не думала услышать такие новости. Та блондинка совсем не выглядела как убийца. Зато это объясняло появление полицейских. Та высокая женщина наверняка была детективом. «Зачем они сюда пришли, если убийца и так известен?» – пролетело в голове. Ноги понесли меня на улицу. «Нужно ей рассказать про того брюнета. Вдруг это важно. Может, он маньяк», – твердил внутренний голос.

Детектив разговаривала по телефону. Переминаясь с ноги на ногу в ожидании, пока она закончит, я стояла немного в стороне. Она отключилась, оставшись недовольной исходом разговора. С ее пухлых губ сорвалось ругательство, брови свелись.

– Вам что-то нужно? – громко спросила женщина, заметившая, что я пялюсь на нее.

– Александра, здравствуйте, – раздался приятный мужской голос, – давно не виделись.

Она мгновенно потеряла ко мне интерес. Ее взгляд переместился на говорившего. Александра сощурила карие глаза и спросила вежливо:

– Малах, какими судьбами оказался здесь?

Появившийся из-за моей спины брюнет приблизился к ней. Пожав плечами, словно пытаясь сбросить напряжение, он спокойно произнес:

– Вы же знаете, по работе.

Его рука протянулась в ее сторону в ожидании чего-то. Я так и стояла в ступоре. Тот самый брюнет, возможный маньяк. Я наблюдала за тем, как Александра вложила в его руку сигарету. Этот жест был таким естественным, будто они делали так каждый раз при встрече.

Детектив перевела на меня взгляд, вопросительно приподняв бровь, словно спрашивая, почему я все еще здесь и зачем уставилась на них. Мы с брюнетом посмотрели друг на друга. «Черт, если он убийца, то прямо сейчас он запомнил мое лицо», – пролетело в голове. Из его рта вырвался клубок дыма, перекрыв обзор на секунду, но этого хватило, чтобы я вернулась в реальность.

Развернувшись на носках, я ринулась в сторону дома. Вслед услышала задумчивый голос Александры:

– Какая странная девчушка.

– У нее глаза безумные, – подтвердил мужской голос, принадлежавший брюнету.

– Кто бы говорил про безумие, – весело ответила детектив. Звонкий смех пронзил улицу.