Глава 10. Ужин

Малах выдал мне ключи от квартиры. Было решено, что на работу и с нее я буду добираться самостоятельно. Съехать возможности нет, а при Малахе мальчик не появлялся.

Но это не помогло. Прошла неделя, а ничего, кроме ворчаний, что я создаю грязь, не осложняло мою жизнь. В какой-то момент это стало забавным. Он кряхтел, как дед, оттирая очередную каплю какой-нибудь еды, а каждый вечер вокруг дивана рассыпал новую пачку соли, которую утром ему приходилось самому убирать, чтобы в квартире вновь воцарился порядок. Я заметила, что ради поддержания чистоты он курит в основном на одном конкретном месте на кухне.

В самом хорошем расположении духа я подумала, что, так уж и быть, приготовлю ужин, раз доставляю Малаху столько проблем, а толку никакого не приношу. Отпросившись с работы раньше на пару часов, я совершила небольшой набег в продуктовый. «Трачу на этого ворчуна последние деньги», – эта мысль царила на задворках моего сознания.

На улице тонким слоем лег снег. Щеки горели от мороза, когда я поднялась к квартире. За дверью орала музыка. Звуки множества инструментов сменяли друг друга под рокочущий голос солиста.

Брови удивленно приподнялись. В этот момент до мозга дошло, что о том, как Малах проводит дни, у меня нет и малейшего представления. Поздние возвращения не позволяли нам общаться. Выходных на работе не было, я все ждала, что произойдет какая-нибудь ситуация, за которой последует увольнение, поэтому брала все возможные смены. На всякий случай.

Малах раскладывал что-то на кухонном острове с сигаретой в зубах. Единственная его одежда в виде брюк стремилась упасть с худого тела. При этом он активно мотал головой под музыку. Серебряная подвеска на шее дергалась в такт движениям. Увидев меня, он замер, словно я поймала хулигана с поличным на чем-то запрещенном.

Я невольно заулыбалась, глядя на то, как Малах пытается сделать серьезный вид. Мило.

– Ты рано, – пробурчал он, не отрываясь от дела.

Когда ноги принесли меня на кухню, глаза уперлись в столешницу. На ней ровным рядом лежали ножи. Дерганым голосом я спросила:

– Ты же не убьешь меня из-за тех волос в душе? Я не виновата, что они падают с моей головы.

Он рассмеялся, взяв в руки нож. Оказалось, что Малах их натачивает. Пока я раскладывала продукты по местам, он сообщил, что собирается на пару дней уехать из города по работе.

По спине пробежал холодок от мысли, что придется остаться одной. Малах спокойно сказал:

– У тебя будет время встретиться с тем духом, – нож указал на кулон, висевший на моей шее. – Будем на связи. Если что-то произойдет, то сразу звони.

Он свел брови, увидев, что я достаю кастрюлю.

– Ты готовить собралась? – засомневался он.

Я кивнула, ожидая, что он начнет ворчать из-за потенциального беспорядка. На секунду Малах задумался, а потом неожиданно дружелюбно спросил:

– Что делать будешь?

Серые глаза уперлись в меня. В последнее время от его компании то и дело становилось неловко. Отворачиваясь к шкафчикам, я пробурчала себе под нос:

– Карбонару.

Раньше готовить приходилось часто. Алиса либо делала завтраки, либо пекла печенье. Когда нам обеим лень было заниматься приготовлением пищи, мы сооружали «нищенские» бутерброды. Хлеб и тонкий слой сметаны. Люцифер обожал такие дни.

Я перевела взгляд на дальний угол квартиры, в котором поселился питомец. «Тяжело тебе приходится, пушистый», – пролетело виновато в голове от мысли, что кот страдает из-за нахождения рядом с призраком. На это он равнодушно полизал свою лапу. Пока расстояние между нами сохранялось приличное, то его словно и не волновал призрак.

Я сощурилась, заметив новую лежанку, затем посмотрела на Малаха. Он точил нож и при этом дымил как паровоз. Заботится о животном, хоть кот его и не любит. Господи, какой же он странный.

Готовые блюда пришлось ставить на противоположную сторону острова. От еды разносился приятный запах на всю квартиру. Уперев руки в бока, я довольно сказала:

– Точильщик ножей, прошу к столу.

Он как раз заканчивал с последним. Малах усмехнулся:

– Точно не отравлена? Может, ты маньячка?

Какой злопамятный, подумаешь, один раз назвала маньяком. Хотя в мыслях я его так звала постоянно, но ему об этом знать необязательно. Пока мы ели, Малах рассказывал, что делать, если встречу призрака и тот будет не в самом лучшем расположении духа. Оказалось, часть из этих ножей были заточены для меня. Не верилось, что я смогу воткнуть в сердце ребенка один из них.

– Если дух озлоблен, а ты не сделаешь этого, то умрешь, – нравоучительно изрек Малах, поедая пасту.

После ужина он принялся убираться. На предложение помочь сказал:

– Ты готовила, я убираю. Все честно.

Это звучало забавно, учитывая, что до этого дня готовил и убирался только он. Тарелки со стаканами из-под чая оказались в раковине. Малах поджег новую сигарету. Мои брови недоуменно приподнялись.

– Ты в курсе что так можно откинуться от рака легких?

Я сидела за столом, наблюдая за ним. Он одновременно мыл посуду, курил и умудрялся отвечать:

– В курсе. Начал давно, теперь не могу бросить.

– Плохая компания? – полюбопытствовала я.

Он качнул головой в отрицание. Его тон прозвучал серьезно:

– Много запретов, делал все наперекор.

Малах повернулся полубоком и попросил:

– Подержи сигарету, пожалуйста.

Та почти выпала из его рта из-за того, что он много говорил. «Какой вежливый сегодня», – довольно подумала я, пока подходила.

– Если бы знала, что станешь таким добрым, то готовила бы постоянно, – весело сообщил мой голос.

Малах наклонился, чтобы я забрала источник дыма. Пальцы случайно коснулись его губ. По телу пробежали приятные мурашки. На секунду наши взгляды встретились. В голове пронеслась мысль: «Ну все, мне точно нужно сходить с кем-нибудь на свидание».

Он перевел глаза на посуду, мгновенно став серьезным. Его руки продолжали ополаскивать тарелки, но движения выглядели механическими. Я оперлась на столешницу, пытаясь не смотреть на него. В воздухе повисла неловкость.

– Спасибо за ужин, – сказал Малах спокойно.

Я поджала губы, стараясь не думать о том, что только что хотела его поцеловать. Закончив с уборкой, он забрал сигарету и сразу затянулся.

Мы готовились ко сну. Я расстилала постельное на диван, Малах рассыпал соль вокруг него.

– Пока меня не будет, ночуй в спальне. Там под полом сделан барьер.

Брови удивленно приподнялись. Малах усмехнулся, заканчивая круг.

– Уверен, без меня ты убираться не будешь. Так что лучше не мусорить лишний раз, – сказал он с иронией. – Не хочу возвращаться в срачельник.

– Ворчливый дед, – пробурчала я себе под нос так, чтобы он услышал.

На меня направился недовольный взгляд, который я прервала хлопком двери, разделяющей гостиную и ванную комнату. В голове царил хаос. «Хорошо, что мы не поцеловались. Почему мне вообще пришло это в голову? Что мне о нем известно, кроме того, что он не возражает, чтобы я жила у него?» – летели мысли, пока рука тянулась к крану.

Комната мгновенно заполнилась теплым паром. Я встала под кипяток, льющийся сверху, надеясь, что вода смоет с меня неясное наваждение. Немного полегчало. «Сколько можно лезть в мою голову? – раздраженно думала я, глядя на аккуратные ряды баночек, стоящих на полках. – У него даже тут порядок».

Из-за того, что ноги замерзли, я переступила с одной на другую. «Как странно», – появилась мысль. Я медленно посмотрела вниз. К горлу подступил ком. Горячая вода по краям душевой превращалась в лед.

Волосы на затылке встали дыбом. Я кожей ощущала на себе пристальный взгляд. Один удар сердца. Удалось медленно повернуться. Второй. Глаза уперлись в источник холода. Дрожащие пальцы нащупали подвеску на шее, напоминающую, что, пока она на мне, духов можно коснуться. А в ответ они могут сделать то же самое.

– Малах, – раздался мой тихий голос.

Голубые глаза, направленные на меня, не моргали.

– Малах! – крикнула я уже громче. – Черт!

Девушка стояла прямо передо мной с ничего не выражающим лицом. Длинные светлые волосы пушились. Черное платье с высоким воротником делало девушку похожей на монахиню. Если бы не зеркало за ней, то мне бы и в голову не пришло, что она мертвая. В нем отражалась ее спина. Между лопатками зияла дыра. Кровавая рана выглядела так, словно из нее достали нож пару секунд назад.

Мороз пробежал по коже. Капли воды на теле стремительно превращались в лед. Водя ладонью по холодной поверхности, я пыталась найти ручку, не сводя глаз с духа, так внезапно нагрянувшего. Дверь резко распахнулась. Девушка посмотрела на влетевшего в комнату.

Пусто. Никого. Я часто моргала. По телу прошла дрожь. Сердце бешено колотилось.

– Ты в порядке? – по ванной пронесся взволнованный мужской голос.

Хотелось упасть на пол и разрыдаться. Но я продолжала стоять и смотреть на то место, где только что видела девушку. Не знаю, сколько длился ступор, но вывел из него плед, легший на плечи.

На глаза навернулись слезы. Эта девушка выглядела такой молодой. Еще подросток. «Неужели кто-то ее убил? Каким нужно быть монстром?» – пролетело в голове. Малах довел меня до дивана, аккуратно приподняв, переставил внутрь круга, чтобы не разорвать солевой барьер.

Упав на мягкую поверхность совершенно без сил, я спросила:

– Часто ты вот так видишь кого-то?

Малах опустился на пол рядом:

– Достаточно.

Лицо его при этом оставалось бледным.

– И как ты живешь с этим? – мой голос дергался.

Он пожал плечами и равнодушно сказал:

– Ко всему привыкаешь.

Малах встал. Меня накрыл ужас, что я останусь одна. Взгляд беспокойно метался по комнате. В дальнем углу сидел ощетинившийся Люцифер и не сводил своих умных глаз с нас.

– Стой, – выдала я, не задумавшись.

Малах проигнорировал меня. Уже в двери спальни он бросил, не оборачиваясь:

– В круге ты в безопасности. Просто не выходи.

Дверь закрылась. Оглушительная тишина повисла в помещении. По окоченевшим ногам прошла зябь. Я тяжело сглотнула, кутаясь в плед посильнее в надежде, что это защитит от всех призраков.