Цитаты из книг автора «Мирослава Чайка»

– Хочешь, я нарву тебе букет? – помолчав, предложил Глеб. – Это бессмысленно, у маков нет агонии, они моментально умирают, – ответила тихо Джемма. – Как удивительно слышать из твоих уст подобные слова, сказанные таким умиротворенным голосом. – И что здесь удивительного? – Просто ты, наверное, никогда не видела агонии, – проговорил Глеб, садясь и доставая из кармана брюк блестящий перочинный нож.

– Привет. Ты вчера так неожиданно исчезла, я даже не успел провести тебе экскурсию по «Либерти». «Решила не портить твой романтический ужин с Соней», – хотела произнести девушка, но вместо этого, собирая свои блестящие на солнце волосы на одну сторону, ответила вопросом: – Скучал по мне весь вечер? – Нет, я сразу лег спать. Джемма старалась не думать о Соне, но мысль о том, что Глеб, скорее всего, лег спать вместе с этой поварихой, не давала покоя. Ей хотелось спросить, что замужняя женщина делала ночью на его яхте, и если у них роман, то зачем он тогда приехал сюда?

– Тетя, почему ты молчишь? – пораженная увиденным, спросила Джемма, передавая Надин серьгу. Но дама отказалась ее принять, она поджала губы, задавая племяннице вопрос таким тоном, словно та была на допросе: – Как эта вещь оказалась у тебя в комнате? – Думаю, ее потеряла Эрика. Вчера она смотрела мои книги, а потом что-то искала, но не призналась что. Насколько я понимаю, это очень древняя и ценная вещь. А что ты скажешь? Это точно не копия, только посмотри на качество металла.

– Как дела на любовном фронте? С этим Глебом пора кончать, а ты даже ни разу не была с ним на свидании! – У меня все под контролем, – ответила Джемма, похрустывая салатом айсберг. – Вчера я оставила у Глеба в машине свое белое платье, то, что обработано кружевом ришелье. Теперь у меня есть повод встретиться с ним снова. Надин закашлялась, подавившись собственной слюной, не дослушав племянницу. – Что? Ты же не хочешь сказать, что вернулась домой без одежды?

душу. А когда Соня прилегла рядом и, прижав его голову к своей горячей груди, начала ласково гладить его, словно ребенка, Глеб был безмерно ей благодарен. Он обхватил ее своими сильными руками, прильнул к ней как, к богине Матери, пытаясь напитаться ее женской энергией.

Что ты здесь делаешь? Где Джемма? Соня заерзала на месте, покусывая ногти, и робко начала объяснять: – Джемма ушла, узнала, что я для тебя приготовила ужин, и ушла. – А почему ты снова здесь, на яхте, почему не пошла домой? – раздраженно спросил Глеб, пытаясь смириться с крушением своих фантазий. – Я принесла тебе пирожки с абрикосами, хотела отблагодарить за вчерашнее, порадовать, ты же почти ничего не ешь нормального. – А где ты взяла эти пирожки? Ты что, украла их в детском саду? – Не украла, а просто испекла там, – виновато поглядывая на Глеба исподлобья, оправдывалась Соня. – Нет, Соня, ты что, не понимаешь?! Обо мне и так черт знает что говорят в Долине, не хватало сплетен про то, что я объедаю детей! – Он начал нервно ходить по комнате, и Соня видела, что его раздражение постепенно перерастает в гнев. Она съежилась словно черепаха, загнанная в панцирь, и ожидала, что будет дальше.

– А как называется поступок, когда ты сначала доводишь кого-то до предела, а потом спасаешь? Ты же умный, должен знать. – Похоже на любовь, – грустно ухмыльнулся Руслан. «Любовь», – произнесла про себя еще раз это слово Джемма. Удивительно, как много было любви в самых, казалось бы, ужасных поступках и событиях в ее жизни.

– Прекрасно, когда нет времени зацикливаться на болезнях. Худший из недугов – это ипохондрия, потому что от нее лекарства нет, – увлекая Джемму за собой, начал рассуждать Руслан Игоревич, но девушка его остановила вопросом: – Ты разговаривал с Соней по поводу ее алиби? А то у меня есть еще одна улика против нее.

Перед Глебом было пепелище, на котором он мог возвести что угодно, но ему хотелось воссоздать именно то, что было утрачено. Только сейчас он осознал, что Долина без своих персиковых садов, «Зиккурата» и павлинов вовсе не Долина, потому что это были не просто здания, а очаги культуры. А без истории, культуры, памяти нет ни народов, ни наций.

– Молчишь? А вот я отреклась от всех своих богов и поверила тебе, и всю Долину убедила в твоем милосердии. За что ты караешь меня, чем я перед тобой провинилась? Женщина плотно сжала губы, в ее голосе появились металлические нотки. – Зачем забрал ты жизнь у Андрея прямо в висячем саду, зачем без вины близкого мне человека в тюрьме держишь, зачем наслал на Долину демона Глеба с его фривольными идеями, никому ненужными технологиями и яхтами?