Цитаты из книг автора «Мирослава Чайка»

– «Бремя страстей человеческих» Сомерсета Моэма, это мой любимый писатель. – Какое упущение, я еще не читала книг Моэма. – Уверен, тебе понравится. – Значит, ты теперь в курсе всех страстей, какие могут овладевать человеком? – листая книгу, спросила Ева и лукаво посмотрела на хозяина. – В большей степени меня волнуют только мои страсти, – смеясь ответил Алекс и приблизился к девушке, любуясь ее точеной фигурой, которую плотно обтягивало нарядное платье из мягкой тонкой кожи. – И много у тебя этих страстей? – Ну… – задумчиво закатывая глаза, произнес юноша, потом улыбнулся на одну сторону, что сделало его похожим на хищную птицу, и, хмыкнув, произнес: – Всего три, но каких! – Так, может, озвучишь их мне?

«Боже мой, неужели он думает, что я вот так просто разденусь сейчас и отдамся ему без всякого сожаления, он ведь даже ни разу не сказал, что любит меня, никогда не назвал меня своей девушкой…»

– А что потом? Но юноша не успел ответить, у Евы зазвонил телефон, она взяла его в руки, и они оба прочитали загоревшееся на экране имя: «Герман». Лицо Алекса сразу сделалось каменным, он сел за стол и, закрыв руками уши, сухо произнес: – Можешь ответить на звонок, я закрою уши, не хочу слышать, как ты будешь с ним кокетничать.

– Не может быть, билеты в Париж! Герман купил для них с Евой тур «Новогодние каникулы в Париже», – взволнованно шептал юноша, оборачиваясь на столпившихся у гравюр Жака Калло друзей. – Почему я, такой глупец, не додумался до этого, – корил себя Матвей, сминая в руках конверт с билетами. Потом его взгляд упал на урну, стоящую у барной стойки, и он, ни секунды не сомневаясь, выбросил в нее ненавистные ему билеты и прикрыл их белоснежными салфетками, стоящими под кружечкой недопитого Евой кофе.

– О, вот моя любимая, – неожиданно для всех вдруг выкрикнул Герман и остановился у увеличенного до больших размеров офорта Жака Калло «Дерево повешенных». – Ого, я и не догадывалась о твоих скрытых опасных предпочтениях, это же одна из самых жутких работ выставки, не каждый ее может назвать любимой

Алекс был прав, страсти его были велики, и жажда успеха превосходила в нем даже любовь, он подавил в себе все существующие эмоции, выпрямился, стараясь не встретиться взглядом с Евой, и, смотря как-то мимо пожилого отца, хладнокровно произнес: – Вы ошиблись, мужчина, мы с вами незнакомы.

Поздно вечером Марк сидел за Евиным письменным столом, доделывая ее тест по алгебре, и слышал, как ей одно за другим приходят сообщения на каком-то странном сайте. – Ева, тебе здесь кто-то не переставая пишет, может быть, ты посмотришь, вдруг это важно, – не выдержав, произнес Марк, повернувшись к девушке, которая пришивала песцовый хвост к его костюму Чеширского кота. – Да это Замковский, я не хочу читать. – Замок, а что ему нужно от тебя, неужели у него хватает наглости после всего, что он натворил, еще тебе писать? – Он не знает, что это я, просто у меня созрел новый план мести. – Ева, нет, ты же обещала, больше никаких войн, – взволнованно

– Лана, смотри, анкета Замковского, он даже имя не изменил, вот это да, неожиданно, неужели ему не хватает общения в жизни. – Давай почитаем, что он пишет о себе, – предложила Лана, засовывая большой кусок шоколадного маффина в рот и облизывая испачканные им пальцы. – Нет, если мы сейчас зайдем на его страничку, он увидит твою анкету, лучше найдем в сети фотку какой-нибудь красивой блондинки и зарегистрируем ее. Подруги нашли несколько подходящих фотографий, придумали имя и сделали девушку студенткой второго курса, решив, что парни старших классов любят девушек повзрослее. Страничка получилась очень привлекательной, красивые фотографии, хорошие параметры и интересные увлечения. – Ну что, будем писать, пока он в сети, – предложила Лана. – Нет, мы зайдем на его страничку, но писать не будем, надо сделать так, чтобы инициатива исходила с его стороны, запомни, дорогая, это очень важно! – со знанием дела объясняла Ева, – это условие работает не только в виртуальном мире.

– Когда я пришел, Андрей сидел на земле. И, знаешь, я сразу понял: что-то не так. Он выглядел странно, прислонился к огромному камню, отколовшемуся от скалы, и неестественно широко расставил ноги. Голова повисла, упершись подбородком в грудь, но так нелепо, набок, рот исказила гримаса презрения и ужаса одновременно. Я его позвал, и мне показалось, что рубашка его пошевелилась, но когда я подошел поближе, то увидел, что в груди торчал нож, вернее, видна была только рукоятка. Николя замер, зажмурил глаза, кадык

– Их писала Вера, – юноша понизил голос и задумался. – Ты говорил, она покончила с собой. У вас был роман? – Нет, конечно, нет, она просто была нашей одноклассницей. – Почему вы никогда не брали ее с собой в компанию? – Она такого не любила, Джемма, она вообще была очень странной, и, я подозреваю…