Цитаты из книг автора «Мирослава Чайка»

Дмитрий готов был разорвать Марка в клочья, он был удивлен, почему этот чересчур застенчивый и совершенно неинтересный, на его взгляд, молодой человек все время переигрывает его в отношениях с Евой и даже в дартс. От этого всего желание заполучить ее и проучить Марка разгоралось все с большой силой. Замковский задумался, облокотившись об угол дома, и в его голове возник беспроигрышный, на его взгляд, план.

– Марк, а ты что стоишь в сторонке, ладно, не бойся, можешь чмокнуть Еву на прощанье, она тебя не станет бить при всех, – зло пошутил Дмитрий, надменно глядя на Марка, который безучастно стоял на шаг позади Евы.

послышался голос Сан Саныча, который уже минут пять стоял и наблюдал за своими учениками, столь увлеченно беседовавшими, что даже не заметили его прихода. Он думал, что уже успел привязаться к ним, хотя обещал себе никогда этого не делать, но их выпускной неизбежно приближался, и Сан Саныч уже начал испытывать это щемящее чувство скорой утраты.

Ева, наконец, могла расслабиться, с Марком она чувствовала себя абсолютно спокойно, ей не нужно было все время изображать веселость, быть интересной и необычайно умной. Ей казалось, что за день она расплескала все свои эмоции и сейчас, прислонившись к его плечу, может просто молчать сколько угодно, и он не потревожит ее, не осудит ни один ее поступок, не станет спорить или доказывать свою правоту. Марк боготворил все ее достоинства и не замечал недостатки, в любой момент был готов выполнить каждое ее желание и никогда ничего не требовал взамен.

Каждая эпоха дает что-то свое, как импульс, как отражение в воде. Но разве можно сказать, что одна эпоха лучше другой или что они перечеркивают друг друга? Неужели шедевры Рембрандта совершеннее полотен Леонардо?

– Мама, тебе не стоит плакать, Захару суждено было умереть еще вчера, и как мы с тобой ни старались его лечить, это не помогло, от судьбы не уйдешь, – вдруг громко, с паузами после каждого слова начал говорить Матвей, потом перевел взгляд на подругу и с холодным блеском в глазах, которого раньше она в них не замечала, спросил: – Правда, Ева?

Говорят, время лечит, но это не так, – произнес он, потом вдруг, совсем разволновавшись, начал распаляться: – Мне все время снятся его глаза, и я силюсь услышать, что он пытается мне сказать. Я ненавижу эти темные ночи, мне кажется, что он стоит вон там, у стола, а когда ветер стучит ветками по стеклу, я не могу повернуть головы, потому что боюсь увидеть его в окне.

– А почему у тебя на этом фото волосы черные, тебя что, мама в детстве красила? – веселилась девушка, раскручиваясь на вертящемся стуле. – Это мой брат, Иван, он погиб два года назад, – ответил юноша, изменившись в лице, он медленно подошел к столу, несколько секунд смотрел на фото, а потом бережно опустил портрет лицом вниз.

Мужчина почти ничего не понимал, что говорит сын, знакомя его со своей подругой. Ему неудержимо хотелось поцеловать руку этой неземной нимфе, но, переведя взгляд на жену, которую считал самой красивой женщиной на земле, Григорий Павлович понял, что делать этого не стоит

думала о Юре, о его неординарных поступках, о его силе, мужественности, сочетающейся с нежностью, и понимала, что ее тянуло к нему непреодолимая сила, несмотря ни на что, несмотря на недостаток образования и отсутствие модной одежды, несмотря на то, что он не говорил на французском языке и не цитировал Байрона, не играл на фортепьяно и не унаследовал многомилионную компанию своего отца, было в нем что-то неуловимое, о чем нельзя рассказать, это можно было только почувствовать.