Цитаты из книг автора «Мирослава Чайка»

Нужно все изменить, и первое, что я сделаю, – это отправлюсь сейчас в город и остригу эти длинные волосы. Все, не хочу больше быть этакой романтической восторженной блондинкой, нужно прекращать поэтизировать жизнь вокруг себя и оправдывать поступки других».

Надин позволяла племяннице и ее друзьям все: любую еду и выпивку, громкую музыку, азартные игры, кальян. Единственное, чего Надин не позволяла, – это скука. Но это было не самым важным, главное было делать все вместе, как единый организм, как маленькая армия или скорее шайка разбойников: забраться в персиковые сады Надин и убегать с бешено колотящимся сердцем от сторожа; стащить у рыбаков лодку и уплыть на маяк ночью, а потом купаться голышом и обещать девчонкам, что не будешь за ними подглядывать, но не сдержать обещание; устроить гонки на лошадях без седла или сделать из старенького запорожца кабриолет, срезав кабину, и всей компанией забираться в него, чтобы на предельной скорости рассекать по побережью, оставляя на мокром песке глубокие следы, испробовать все опасные виражи; прыгать с самых высоких утесов; выпить весь алкоголь в баре Надин и заявиться пьяными на праздник цветения эхинопсиса.

Артур наблюдал за действиями доктора с презрительной усмешкой на губах и сказал наконец: – Вы, Русланчик Игоревич, всех облагодетельствовали, всем помогли, прямо как подорожник, хоть к ране прикладывай. Молодой доктор повернул непроницаемое лицо в сторону Артура и сказал совершенно спокойно: – Пойду помою руки перед едой. – Давай быстрее, пока Макс все не сожрал, – ехидно прищуриваясь, добавил Артур и рассмеялся.

– Хорошо, я подумаю насчет Глеба, только я все еще не понимаю конечной цели. Ну, допустим, мне удастся завязать с ним роман, ну, предположим, я заморочу ему голову, но каким чудом я заставлю его сделать мне предложение? И как это спровоцирует его уехать из Долины?

Ой, дорогая, у меня такая новость, я знаю, кто может быть виновен в смерти Андрея Дижэ. – Да ты что?! Ну, давай рассказывай, только тише, Надин не любит сплетен. – Помнишь, со мной работает Соня, ну, жена Данилы с Садовой? – Такая полненькая, тихая? – Не такая уж она и тихая, вчера я обнаружила ее платье спрятанное, и ты даже не представляешь где. Она его затолкала в кастрюлю для компотов! – Да ну! – Вот-вот, я сама была в шоке. Так это еще не самое страшное, я хотела достать это платье, а оно все в крови! – В чьей крови?

– Давай не будем торопить события. Юноша беспрекословно повиновался, он бережно опустил ее на песок и лег рядом, прикрыв своей широкой мужской ладонью изнеженную руку девушки. Несколько минут лежали молча. Джемма, получившая задание от Надин влюбить в себя до беспамятства Глеба, начала опасаться, что сама может угодить в эти сети. Она не могла понять, что такого необычного в этом парне и отчего он словно магнит притягивает к себе ее сердце.

Бунтарская натура Глеба ее покорила с первых минут их знакомства, а она проявлялась во всем: он любил море, но непременно штормящее, он любил яхту, но обязательно с надутыми парусами, подгоняемую свежим ветром, он любил откупоривать бутылку, но обязательно шампанского, да так, чтобы пробка в потолок и бурлящая пена заливала руки и скатерть. И влюбиться он мог только в такую девушку, как Джемма, чтобы фейерверк эмоций озарял его лицо каждую минуту, проведенную с ней.

– А потом жених не пришел. Я его ждала, ждала, даже когда разошлись все гости. Опозоренная, разочарованная, раздавленная, я продолжала ждать, придумывая разного рода оправдания для него. Думала, что только смерть могла ему помешать, но все было намного прозаичней – он просто сбежал. Наверное, испугался ответственности или потери своей пресловутой свободы, не знаю, да и, в общем, уже не хочу знать.

– Знаешь, я даже рад, что смог с кем-то это обсудить, жаль только, что в ту ночь мы с Андреем смогли спасти Веру, а спустя месяц ей никто не пришел на помощь. И как только она могла – одним выстрелом две жизни?! – Почему две?! – удивленно воскликнула Джемма, поворачиваясь лицом к Глебу.

– А отказаться создавать новое общество в Долине, сметая все традиции, ты тоже готов? Готов не разрушать то, что до тебя поколение за поколением создавали жившие здесь люди? Ты готов оставить свою борьбу с моей тетей? Джемма замолчала, испугавшись своей прямоты. Она корила себя за то, что начала так давить на Глеба. Разве она хотела видеть его поверженным, разве не его безграничная воля к победе вызывала в ней восхищение? «Нет, он не сдастся, не дрогнет, – мысленно убеждала себя Джемма. – Зачем я заставляю его выбирать между любовью и убеждениями?