Дисклеймер

Уважаемый читатель!

Я, автор романа «24 ПУТИ», с глубочайшим уважением и почтением отношусь к искусству Тхэквондо Международной Федерации (ITF), его философии и наследию.

Я полностью осознаю, что для истинного освоения каждой из 24 Тулей (форм) и достижения мастерской степени (Дана) в реальной жизни требуются годы напряженных тренировок, самоотверженности и несгибаемого духа.

В интересах динамики сюжета, художественной выразительности и для того, чтобы показать полный «Путь» героини в рамках одного романа, я был вынужден пойти на два ключевых художественных допущения:

Ускорение продвижения по поясам: Процесс её продвижения по рангам был намеренно ускорен.

Гибкость в изучении Туль: Героиня не всегда изучает Туль в строгом соответствии с традиционной последовательностью, предписанной её текущим Гыпом или Даном. Это также было сделано в целях сюжета, чтобы обеспечить своевременное появление тех или иных форм, имеющих критическое значение для развития повествования и метафорики романа.

Надеюсь, что эти художественные допущения не умалят глубины философии, заложенной в этот великий вид боевого искусства, и послужат источником вдохновения для читателей.

С уважением к Пути (До).

Мирон Брейтман

Все события, персонажи, организации и локации, описанные в данной книге, являются полностью вымышленными и созданы автором. Любые совпадения с реальными людьми, живыми или умершими, а также с реальными местами, компаниями или событиями являются случайными и непреднамеренными.

Глава 1. Чхон-джи – Начало

Татами пахло резиной и потом. Су Ён стояла босиком на краю зала, пальцы ног слегка вдавливались в знакомую упругость. Она знала каждую трещину на стене, каждую царапину на зеркале напротив. Этот Доджан¹ был частью её жизни с семи лет.

Но сегодня всё было по-другому.

– Су Ён-а, – голос Мастера Ли Чжи Вон был тихим, но твёрдым. Он стоял в центре зала, руки за спиной, седые волосы коротко острижены. Морщины у глаз делали его лицо строгим и добрым одновременно. – Выходи.

Она сделала шаг вперед. Потом ещё один. Ноги двигались механически, будто не принадлежали ей. В зале было человек двадцать – знакомые лица, те, кто тренировался здесь годами. Кто-то из младших учеников шептался в углу. Она чувствовала их взгляды.

– Чхон-джи², – произнёс Мастер. – Небо и Земля. Начало всех начал.

Су Ён кивнула. Она знала эту форму наизусть. Девятнадцать движений. Первый туль, который учат все новички. Самый простой. Самый важный.

Она приняла позицию чунби³ – ноги вместе, руки вдоль тела. Глубокий вдох. Взгляд прямо перед собой, в пустоту зеркала.

Аппа⁴ делал это каждое утро.

Мысль пришла сама, острая и неожиданная. Су Ён закрыла глаза на секунду, прогоняя её. Не сейчас. Не здесь.

Она шагнула левой ногой в сторону, приняла позицию Наранхи Соги – параллельная стойка. Руки поднялись в нижний блок. Движение было правильным, точным. Но пустым.

Следующий шаг. Поворот. Удар кулаком вперёд. Её тело помнило всё – каждый угол, каждое напряжение мышц. Но внутри не было ничего. Только механика. Только привычка.

Аппа говорил: "Туль⁵ – это не танец. Это диалог с самим собой."

Су Ён замерла на середине формы. Рука застыла в воздухе. Дыхание сбилось.

– Продолжай, – тихо сказал Мастер Ли Чжи Вон.

Она попыталась. Шаг назад, блок, удар. Но движения рассыпались. Колено дрогнуло. Рука опустилась слишком рано.

В зале повисла тишина.

Су Ён стояла посреди татами, глядя в пол. Она чувствовала, как горят щёки, как сжимается горло. Руки повисли плетьми.

– Я не могу, – выдохнула она.

Мастер Ли Чжи Вон медленно подошёл к ней. Остановился рядом, не касаясь. Его присутствие было спокойным, как старое дерево.

– Когда умер твой отец? – спросил он негромко.

– Сорок дней назад.

– И ты не плакала?

Су Ён подняла голову. Глаза Мастера были тёмными, глубокими.

– Плакала, – призналась она.

– Но не здесь.

– Не здесь.

Он кивнул, будто она ответила правильно на вопрос, который он не задавал.

– Туль начинается с пустоты, – сказал Мастер Ли Чжи Вон. – Чхон-джи – это небо и земля до того, как родился мир. Ничего нет. Только пространство для того, что будет.

Су Ён молчала. Слова звучали правильно, но не доходили до сердца.

– Ты думаешь, что должна быть сильной, – продолжил он. – Что должна закончить форму идеально, потому что твой отец был мастером. Потому что все здесь помнят его.

Она сглотнула.

– Но путь не начинается с силы, Су Ён-а. Он начинается с признания того, что ты сломана. Только тогда можно начать собирать себя заново.

Он отступил на шаг.

– Иди домой. Вернёшься, когда будешь готова.

Су Ён хотела возразить. Сказать, что она готова, что справится, что не подведёт. Но слова не шли.

Она поклонилась и вышла из зала.

На улице было холодно для конца октября. Ветер трепал волосы, и она зябко сжала плечи, идя к автобусной остановке. В кармане куртки вибрировал телефон – наверное, Ён А спрашивала, как прошла тренировка. Су Ён не стала доставать.

Автобус пришёл быстро. Она села у окна, прижалась лбом к холодному стеклу.

Аппа. Почему ты ушёл так рано?

Сердечный приступ. Врачи сказали – мгновенно, без боли. Он просто не проснулся однажды утром. Мать нашла его в постели, тихого, будто спящего.

Су Ён закрыла глаза. Перед глазами всплыли картинки – как отец показывал ей первый туль, когда ей было семь. Как смеялся, когда она путала левую и правую ногу. Как гладил по голове после каждой тренировки: "Хорошо, доча. Ещё чуть-чуть – и ты почувствуешь."

– Что почувствую? – спрашивала она тогда.

– Узнаешь, когда придёт время.

Время пришло. Но она не почувствовала ничего.

Дома пахло тушёными овощами и рисом. Мать готовила на кухне, спиной к двери. Плечи у неё были напряжены, как всегда последние недели.

– Верну́лась? – спросила она, не оборачиваясь.

– Да.

– Как тренировка?

– Нормально.

Мать кивнула. Она не спрашивала больше. После похорон они обе научились не задавать лишних вопросов.

Су Ён поднялась в свою комнату, закрыла дверь. Бросила рюкзак на кровать, села за стол. Тетради, учебники, ручки – всё лежало так, как она оставила утром. Жизнь продолжалась. Будто ничего не случилось.

Она открыла ящик стола. На дне, под старыми конспектами, лежала фотография. Отец в белом добоке⁶, чёрный пояс завязан на поясе. Рядом с ним – она, двенадцатилетняя, с жёлтым поясом и широкой улыбкой.

Су Ён провела пальцем по лицу отца.

– Я не смогла, аппа, – прошептала она. – Не смогла закончить.

Фотография молчала.

Она убрала её обратно и легла на кровать, глядя в потолок. Комната была тихой. За окном шумел ветер, и где-то далеко лаяла собака.

Путь начинается с пустоты.

Су Ён закрыла глаза и позволила пустоте заполнить её целиком.