Глава 3

Коул

Американский футбол с каждым днем становится самым ненавистным мною спортом. И причина заключается не в бессмысленной беготне с мячом по полю, а в гребаных игроках.

Возможно, у них особый отбор в команду. Например, тренеры рассматривают только тех, кого родители в детстве часто роняли, или тех, чьей врожденной чертой является идиотизм. В любом случае наше с ними взаимодействие не заканчивается ничем хорошим. Нам следует держаться подальше друг от друга, потому что гребаные ублюдки заразны.

И перед началом регулярного чемпионата последнее, что мне необходимо, – это стоять в кабинете тренера вместе с Джо и выслушивать, что нам «следует вытащить голову из задницы и включить мозг. Или попросить других объяснить, почему перед началом сезона игрокам нельзя получать отстранение».

Тренер Флорес не стесняется выражаться при учениках. За сорок лет жизни пять из них он играл за «Брюинз»; после три провел в «Филадельфии Флайерз», пока не получил черепно-мозговую травму и не сделал целью своей жизни превратить нас в невротиков.

– Первый, мать его, день, Харрис, – злобно выплевывает тренер. – Первый. День. И через двадцать минут после моего появления в кабинете мне уже звонит секретарь, сообщая о драке с двумя «львами».

«Брукфилдские львы» – университетская команда по американскому футболу, состоящая преимущественно из умственно отсталых.

– Тренер… – начинает Джо, делая шаг вперед.

– Закрой рот, восьмой! – на лице Флореса выступают красные пятна от злости. – Мне плевать, что у вас произошло, кто с кем переспал или кто чью девушку увел! Вы что, не можете решать ваши гребаные проблемы за воротами университета? Это сложно?!

Все в университете осведомлены о наших «теплых» отношениях со «львами» после того, как в прошлом году на вечеринке обе команды устроили массовую драку, и впоследствии все закончилось приездом полиции. Единственную просьбу тренера —разбираться за пределами университета – мы нарушили уже около пятидесяти раз за тот год.

– Я могу начать говорить?

Закрой рот, Джо…

У моего друга совершенно отсутствует радар на опасности: он наотрез отказывается понимать, что мы должны молчать всякий раз, когда тренер кричит. А ведь это простое правило могло бы помочь выходить с тренировки без желания поскорее отключиться.

– Я дам тебе знать, Харрис, когда ты сможешь говорить. Но, будь уверен, случится это не раньше твоих похорон! Мне абсолютно плевать, по какой такой гребаной причине ты посмел вступить в драку! – тренер проводит рукой по лбу, стирая капли пота, а после поворачивается ко мне. – А ты, Найт, хм? Ты капитан команды! Если ты не можешь донести до своих одну простую мысль, то как я могу доверять тебе на льду?!

Я убью их всех.

Не важно, кто окажется виноват: Джо или Джереми Росс.

Это предпоследний год обучения в университете и мой заветный шанс попасть в НХЛ. И я не собираюсь больше стоять перед Флоресом, как двухлетний мальчик, нагадивший в чужой горшок. Даже если для этого мне придется пару раз ударить Джо или Джереми «за воротами». Пусть будут уверены, я сделаю это с искренним удовольствием.

– Простите, тренер, – выговариваю заученную за год своей должности фразу.

– Засунь свои… – он останавливается, не заканчивая, и прочищает горло. – Знаешь, что я планировал делать сегодня вечером?

Я качаю головой.

– Трахать свою жену, Найт! А знаешь, что я буду делать вместо этого? Сидеть в кабинете университетского психолога и обсуждать вместе с тренером «львов», как нам выбираться из того дерьма, в которое вы нас окунули.

Изо рта Джо вылетает смешок. Я еле сдерживаю себя, чтобы не засмеяться вместе с ним. Лишь мысль о мертвых котятах возвращает мне серьезное лицо обратно.

– Харрис! Выйди из кабинета! – взрывается тренер, замечая его улыбку. – Лучше найди себе шлем покрепче до следующей твоей тренировки.

Джо качает головой, но все же выходит.

– Найт, твоя цель?

– Простите?

– Твоя цель в этом году?

Я расправляю плечи, глядя ему в лицо.

– НХЛ, тренер, – уверенно отвечаю, ничуть не сомневаясь.

– Что для этого нужно сделать? – понижает голос Флорес, словно разговаривает с пятилетним ребенком.

– Попасть в финальный «Турнир Четырех» и занять место не ниже третьего.

Эта цель стоит у меня перед глазами с первого дня обучения в Брукфилде. Скауты хоккейных команд выбирают лучших из лучших, и шанс проявить себя появляется именно на финальном турнире. Если для многих в команде хоккей – способ повысить уровень спроса среди девочек, то для меня не существует жизни без льда.

Обе мотивации весьма действенны, но только моя гарантирует попадание в НХЛ.

У меня нет заниженной самооценки или того дерьма, что присутствует у большинства подростков. Я знаю, что являюсь лучшим форвардом команды, потому что каждый день начиная с раннего детства работаю над этим.

У меня нет выходных.

Не важно, как я чувствую себя или что вчера ночью происходило, – ровно в семь утра я оказываюсь либо в тренировочном зале, либо на льду. У меня нет времени на отдых и на жалость к себе после очередной вечеринки.

– Ниже третьего наша команда сможет занять только в том случае, если вы все одновременно сломаете себе шею! – рявкает он. – Повторюсь еще раз: ЧТО. ДЛЯ. ЭТОГО. НУЖНО. СДЕЛАТЬ?!

– Попасть в финальный «Турнир четырех» и занять первое место, тренер.

– Правильно, – Флорес поправляет галстук, который явно завязан туже, чем необходимо. – И если вы не принесете кубок мне в руки, я возьму ваши головы и поставлю их в холле университета. Понятно?!

– Да.

– Тогда выйди из кабинета и донеси это до остальных, – тренер резко садится на свой стул и утыкается головой в бумаги.

Я сразу разворачиваюсь и выхожу, не собираясь задерживаться ни на секунду.

Флорес – лучший тренер для нашей команды, которого только можно представить. Он знает нас и находит подход к каждому игроку. Ему не составляет труда за две минуты полностью поменять стратегию и суметь правильно донести ее до нас.

Флорес чувствует лед. И это лучшее качество, которое может быть у тренера, поэтому никто из нас не станет жаловаться, как пятилетка, на его манеру общения, зная, что именно благодаря ей наша команда занимает лидирующие позиции.

– Ну, Коул, задница сильно болит? За эти две минуты вашего разговора наедине я уверен, что слышал, как он шлепал тебя, – смеется Джо и отлипает от стены, приближаясь ко мне.

Джонатан Харрис – восьмой номер, защитник и тот еще идиот, у которого вместо рта заезженная пластинка.

– Пошел ты, Джо, – на моих губах выступает легкая улыбка. – Тренер сказал, что повесит каждого из нас за яйца, если такое повторится.

– Он извращенец, – морщится парень. – Прям так и сказал?

– Да. Только добавил, что если восьмой не перестанет болтать, его яйца он оставит себе как сувенир и будет пугать им первокурсников, – я толкаю его в плечо, когда мы направляемся в сторону кафетерия.

– Проверь мой пульс, чувак: мне кажется, от одной мысли о подвешенных яйцах мое сердце остановилось, – после своей тирады он прикладывает руку к члену и облегченно вздыхает. – Фух, они на месте.

– …но вскоре их не будет, если мне придется снова стоять в кабинете Флореса и выслушивать о драке со «львами». Я лично вырву их, – проговариваю предупреждающим тоном.

– Мы можем закрыть тему моих подвешенных яиц, хм? Это жутко.

– Что у вас произошло с Россом?

У меня не было времени расспросить его о драке. Меня выдернули после окончания первой лекции и повели в кабинет тренера, где я уже встретил Джо.

– Ублюдок решил, что я довел до слез его подругу, – в его голосе мгновенно начинают звучать нотки злости. – И напомнил о Джослин.

– Тебе не стоило целовать его сестру.

Тот случай стал последней каплей, после которого мы оставили любые попытки наладить отношения со «львами», как и они с нами.

– Да не знал я, что она его сестра! – злится Джо. – И мы не в Средневековье: я не обязан спрашивать разрешение брата.

Я на стороне Джонатана. Даже если он и творит хрень, за которую нас могут отстранить от хоккея на несколько игр. Он не просто очередной университетский друг: Джо – моя семья. И если в этой жизни что-то помимо хоккея для меня еще имеет смысл, то это Джонатан Харрис.

– Знаю, Росс – просто мудак. Не реагируй на него. И не связывайся больше с его сестрой.

– Почему я должен отказываться от секса с самой горячей девушкой? Особенно если закрыть глаза на тот факт, что Росс – ее брат. Хотя… даже закрывать не стоит: это, знаешь ли, возбуждает сильнее – запретная любовь, Ромео и Джульетта…

– Ты же в курсе, что они покончили жизнь самоубийством? – выгибаю бровь, смотря на нахальное лицо друга.

– Перестань портить мое воображение, мистер «убийца стояка», – он слегка хмурится. – Ты уверен, что они покончили с собой? Джо д’Амато не снял бы такой депрессивной херни.

Я даже на секунду останавливаюсь от шока. Кто-то должен мне сказать, что он шутит! Мой лучший друг не может не знать, что это произведение Шекспира, а не чертового режиссера порно.

– Твоему отцу стоило прятать кассеты надежнее. По крайней мере, до того возраста, пока в школе не пройдут Шекспира.

– Пошел ты. Я не читаю книги без картинок.

Да, забыл уточнить: Джонатан Харрис становится легкомысленным ребенком, когда дело касается его будущего и знаний. Ему не нравится учиться. Единственная причина, по которой он вообще находится здесь, – это родители, которые заставили его подать документы в престижный университет.

Джо не глупый. Ему просто это кажется скучным. Он не умеет концентрироваться на чем-то, помимо хоккея, и становится похож на старика с деменцией, когда подходит череда экзаменов. В этом мы различаемся.

– Джо, ты же с той вечеринки больше не виделся с ней?

Пусть скажет «да».

Если Бог существует, он должен помочь мне в этом году угомонить Джонатана от мясорубки его же члена, которая обязательно случится, если он не оставит Джослин-мать-ее-Росс в покое.

– Под «виделся» считается, что я записался на курсы по шахматам, на которые случайно ходит и она? – Джо невинно хлопает глазками, делая вид, что их встреча случайна.

Я хватаю его за плечо, останавливая около двери в кафетерий.

– У нас начало сезона. Если Джереми узнает об этом – а он узнает, – тебя отстранят на несколько игр. В лучшем случае. А в худшем исключат из команды, потому что он сделает это своей миссией.

Я не могу потерять его в самый важный сезон для «Брукфилд Флеймз»: у нас с Джо есть сыгранная связка.

– Королева драмы вернулась, – практически пропевает он и фыркает. – Не волнуйся, я не позволю Россу испортить мне карьеру. «Нью-Йорк Рейнджерс» наш, хочет он этого или нет.

Да