Брюинз» повторится, я уже никогда не смогу рассчитывать на НХЛ.

– Так что там за ситуация с подругой Джереми?

Последнее, что я ожидал услышать от Джо, – это о наличии «подруги» у Росса. Он чертов клубок насилия, который обходит женщин стороной и общается только со своим менее психопатичным другом Гарретом Эттвудом, самым рассудительным из всех «львов». Именно с ним мы в прошлом году пытались прийти к соглашению.

– Девочка в первый день разволновалась и заплакала. Я же не ублюдок, Коул. Я не мог просто пройти, не убедившись, что с ней все хорошо. А Росс с Эттвудом налетели на нас, решив, что я являюсь причиной, черт возьми, женских слез. Это вообще-то оскорбительно. Ненавижу, когда женщины плачут.

– С чего они вообще взяли, что ты виноват?

Я снова ощущаю легкую вспышку злости на «львов». Сотый раз за день, а ведь сейчас еще даже не полдень. Они могут думать, что мы придурки, из-за всех прошлых ситуаций между командами. Но делать из нас ублюдков, доводящих девушек до слез? Это стоит того, чтобы разбить лицо кому-нибудь из них.

– А, забыл упомянуть. Она закрылась в мужском туалете, и «львы» увидели нас, когда мы выходили из него.

Мы садимся за дальний стол в новом кафетерии, который выглядит в точности как «Pop’s» из Ривердейла. Студенческая организация год назад постаралась над превращением университета в Голливуд. Теперь у нас все кабинеты и заведения являются декорациями из фильмов. Есть даже аудитория, украшенная под стиль «Бешеных псов».

– Да, ситуация дерьмо, Джо.

– Поэтому я и ударил его. Ладно, возможно, я ударил из-за упоминания Джослин и той вечеринки. Но все же слова Гаррета «Это он?» взбесили меня.

– Мамины практики не помогают, хм?

– У меня нет проблем с агрессией, у меня есть проблемы с идиотами. А ее практики подразумевают, что я должен закрыть глаза, глубоко вздохнуть и представить, что я бегу по цветочному полю.

У меня есть видео на телефоне, как миссис Харрис, узнав про драку в университете в прошлом году, заставила Джо выполнять успокаивающие практики. Это самое смешное, что мне приходилось видеть.

– «Дыши глубже, не заводись», – останавливаю его, сдерживая смешок. – «Помни, что насилие ничего не решает».

– Иди к черту, Коул, – Джо отворачивается в сторону, и его лицо вытягивается, когда он наталкивается на кого-то.

Я перевожу взгляд и замечаю в проходе девушку, нервно оглядывающуюся по сторонам. Она прижимает руки к своему животу и делает первые, но очень осторожные шаги вперед, словно идет по минному полю.

– Эй, незнакомка! – кричит Джо, ничуть не смущаясь. Девушка же вздрагивает и оборачивается на источник звука. – Кэнди Митчелл! Не забыла меня? Я Джо, только теперь с подбитым глазом.

Она качает головой и сразу отворачивается.

– Иди к нам, Кэнди. Все места заняты, – я с недоумением смотрю на Джо, который не обращает на меня внимания. – Ну же, я не кусаюсь. Мой друг может, но не станет.

Он пальцем указывает на меня; я же просто тяжело вздыхаю и сдаюсь. К черту его. Кэнди Митчелл, новая знакомая Джо, снова оглядывается по сторонам, нервно покусывая губы. На ней плотный свитер и синяя юбка до колен. Кто вообще ходит в такой одежде в жару? На дворе август, а не октябрь.

– Все нормально, – девушка заправляет волосы за ухо, неловко поглядывая в мою сторону.

– Ну, давай же, я приглашаю тебя, – Джо склоняет голову влево, упрашивая и делая взгляд брошенной собаки. – Если ты не сядешь к нам, я встану на колени и начну умолять.

Она еще пару секунд думает, прежде чем направиться к нам. Вероятно, ее смущают лица остальных присутствующих в кафетерии, обращенные на нас троих. Кэнди Митчелл садится на край дивана рядом с Джо и опускает голову вниз, прикусывая внутреннюю сторону щеки.

Мать твою, что с ней происходит?! Не нужно быть экспертом, чтобы понять: она чего-то боится. Ее реакции тела – тому подтверждение.

Мне вдруг резко захотелось сходить в туалет и посмотреть на себя в зеркало. Да, сегодня мой сон ограничился всего тремя часами, но неужели из-за этого я выгляжу, как пугало? Или она боится Джо (что, в общем-то, является нормальным явлением)? Его могут выдержать либо психически неуравновешенные, либо я.

– Ты будешь что-нибудь пить? – задает вопрос Джо, поворачиваясь к ней корпусом и складывая руку на спинку дивана.

– Хм? – она моргает в попытке сосредоточиться, словно все это время находилась где-то в другом месте.

– Хочешь кофе, чай или что-то сладкое?

– Ам… я, – Кэнди бегает глазами по лицу Джо, приоткрывая рот.

– Я возьму, – резко встаю из-за стола и подхожу к кассе.

Все тело напряжено из-за некомфортной обстановки и девушки, создавшей эту самую обстановку одним своим появлением. Что, черт возьми, с ней делают, раз она вздрагивает от любого шороха? Гребаный запах насилия витает в воздухе с ее приходом. Я знаю, как выглядят люди, столкнувшиеся с ним.

Избиение? Буллинг?

Вопросы крутятся в голове, и, как бы ни хотел, поток не останавливается, превращаясь в сломанную систему, возвращающую меня туда, куда мне не стоит возвращаться. Это не мое дело, и все же мельком я разглядываю дрожащую спину девушки, пока Джо увлеченно рассказывает ей о вчерашней вечеринке.

– Прости за Джереми… Он не хотел, – слишком тихо извиняется она, когда я возвращаюсь. – Они просто…

Она и есть та самая подруга Росса?

– Не извиняйся за него. Это не твоя ответственность, – вступаю в разговор и ставлю перед ней клубничный чай и кусок торта.

Кэнди переводит на меня взгляд и пожимает плечами. Ее щеки розовеют за секунду от неловкости.

– Сами они точно извиняться не станут, поэтому, надеюсь, моих извинений будет достаточно, – она лезет в сумку и достает кошелек. – Сколько?..

– Нет, ни одна девушка не будет платить за себя в нашем присутствии, – касается ее руки Джо и заставляет положить бумажник обратно. – Это всего лишь чай с десертом.

Но Кэнди все еще смотрит на меня.

– Его правда, – склоняю голову вправо и забираю со стола бутылку воды.

– Спасибо… – она умолкает, не заканчивая фразу.

– …Коул, – продолжаю за нее.

– Спасибо, Коул.

– Не за что, Кэнди.

Внезапно раздается звук вспышки фотоаппарата, от которого она подпрыгивает на месте.

– Шон? Убери камеру! – огрызаюсь, замечая за соседним столом университетского «фотографа», чья камера направлена на нас.

Точнее будет назвать его мальчишкой, который возомнил, что должен фотографировать все, что происходит вокруг, и при этом не обращать внимание на личные границы людей. В прошлом году Шон исподтишка снимал, как студенты купаются в бассейне на вечеринке, на которую он не был приглашен. Если это не определение странности, то уж точно не синоним нормальности.

– Мне нужны фотографии для еженедельной газеты, – он поправляет очки на лице, не убирая фотоаппарат в сторону.

– Чувак, перестань! Мы не можем уже поесть без этого? – Джо пытается разбавить обстановку, улыбаясь ему.

– Но…

– Черт возьми, просто проваливай уже! – не выдерживаю я.

Шон долгим взглядом проходится по нам, а после вскакивает и убегает. Да, он очень странный. В любой другой день я бы, вероятнее всего, не обратил на него внимания, но сегодня все идет через задницу.

– Это Шон, любитель фоткать без разрешения, – Джо посматривает на стремительно удаляющуюся фигуру парня. – Может, он вуайерист? Теперь я боюсь, что мои фотографии с девушками висят где-то у него дома.

– Будем надеяться, что вкус у него все же присутствует.

Джо показывает мне средний палец и поворачивается к Кэнди, которая не притрагивается к еде.

– Так ты девушка Джереми Росса?

Черт бы побрал его рот. Совершенно никакой фильтрации.

– Что? Нет, нет…Он мне не парень.

– Друг?

– Нет, не друг. Мы просто… живем в соседних домах.

– Да, незнакомка, я знал, что не все так просто, – улыбается ей Джо. – Ты не похожа на его подругу.

Все же есть в мире некоторые вещи, которые не подлежат изменениям: вода мокрая, огонь горит, а Джереми Росс избегает девушек.

– Да, наверное, это так, – Кэнди наконец прислоняет кружку к губам и делает первый глоток. – Еще раз прости за сложившуюся ситуацию.

– И это все еще не твоя вина, – повторяет мои слова Джо. – Слушай, а не хочешь ли случайно сходить на вечеринку? Сегодня наш друг по команде устраивает у себя дома тусу в честь начала учебного года. Будут все. Ты в деле?

Прошло больше семи лет с начала нашей дружбы, но я все еще поражаюсь тому, с какой легкостью Джо удается находить контакт с любым человеком. Мне понадобится года три, чтобы назвать кого-то своим приятелем, а для раскрытия тайн – и того больше.

– Вечеринка? – с неким страхом спрашивает Кэнди. – Нет, я не смогу.

Я не могу заставить мозг перестать анализировать каждое сказанное ею слово.

– Ты разбила мне сердце, Кэнди Митчелл. Мы с Коулом будем страдать весь вечер, попивая пиво под грустную музыку.

– Нет, не будем, – качаю головой, а вскоре, заметив озадаченное и смущенное лицо Кэнди, поворачиваюсь к ней. – Я не пойду на вечеринку.

Она коротко кивает, разглядывая ткань собственной юбки и перебирая складки на ней.

– Что? Почему? – не успокаивается Джо.

– Потому что мне нужно усерднее тренироваться перед началом сезона. И тебе тоже, если мы хотим получить кубок.

– Он зануда и портит любое веселье, – иногда он любит изображать, что меня нет в комнате. – А я все равно пойду, потому что в отличие от тебя, Коул, понимаю, что один день без тренировки не сделает из меня инвалида, который упадет, едва встав на лед.

Я откидываюсь на спинку дивана и прислоняю холодную бутылку воды к бедру.

– Ты себя хорошо чувствуешь, Кэнди? – как бы невзначай интересуюсь, не выделяя должного интереса эмоциями. Спокойный взгляд и желание поскорее размять мышцы. – Я имею в виду, после случившегося утром.

Она думает всего секунду, прежде чем выдавить легкую улыбку на лице, притворяясь.

– Конечно. Я просто сильно разнервничалась.

И это вранье. К удивлению, они всегда реагируют одинаково.

– И это правильно, незнакомка! Университет не стоит женских слез. Возможно, только мужских, и то когда их причиной является тренер Флорес.

Я теряю интерес к их диалогу, когда на телефон приходит сообщение в групповой чат команды. Только ощущаю лбом, как пара женских глаз украдкой поглядывает на меня. Но не делаю в ответ ничего. Даже не улыбаюсь, листая утренние новости и все больше погрязая в ненужной для меня информации. За пять минут до начала лекции встаю и, не попрощавшись, ухожу, оставляя Джо с его вопросительным взглядом и его новую знакомую с виноватым выражением лица, будто она думает, что причина моего странного поведения скрывается в ее появлении.

Нет, просто жизнь вне хоккея меня не интересует. Во всех смыслах.