ГЛАВА СЕДЬМАЯ

Она волновалась.

Безумно волновалась, когда собиралась на встречу.

Из рук все валилось, казалось, даже простые действия, как например, расчесывание волос, Злата делала с огромным трудом.

Дрожала.

Волнение то накатывало на неё, и Злате становилось жарко, то спадало, и тогда она ощущала холод. Не спасал даже шерстяной свитер, который девушка надела.

Дрожала, и всё тут. Чувствовала – не поможет от дрожи даже если она завернется в одеяло, даже если выпьет литр горячего чая вперемешку с валерианкой.

То была внутренняя дрожь, которую – вероятнее всего, но необязательно, мог унять грядущий разговор с Михаилом.

Слоняясь из комнаты в комнату, Злата не оставляла попыток уравновесить свои чувства.

Дома никого не было – мать на работе, сестра – в университете – и потому её хождения туда-сюда не сопровождались раздраженными комментариями.

Злата тоже продолжала учиться, но теперь заочно. Училась она, на удивление, неплохо. Хотя многие, в том числе и мать, ставили под сомнения её способности после перенесенной комы.

Но она смогла.

Когда стрелки часов, висящих в коридор, показали 11, Злата покинула квартиру.

На улице стоял по-настоящему зимний день.

В воздухе ощущался мороз, но не такой, от которого становилось трудно дышать, а приятный.

Приятно покусывал мороз девичьи щеки, отчего те приобрели здоровый румянец, приятно прихватил он снег, и тот звонко, совсем по-сказочному хрустел под подошвой зимних сапожек.

А какой воздух! Чистый, прозрачный!

Солнце ярко светило на бесконечно-голубом небе, снег под его лучами искрился, словно драгоценность.

Злата неспешно шла и любовалась природой. Сердце впитывало в себя эту благословенную красоту и невольно наполнялось спокойствием.

Прохожих в этот час было мало, оно и понятно – кто на работе, кто на учебе. Пара бабушек, молодые мамочки с колясками, спешащие домой – вот и все, кто попался Злате на пути.

Покинув двор, девушка пошла по улице. С обеих сторон – магазинчики. Новогодний антураж, что украшал их: гирлянды, колокольчики, елки и прочая мишура пока еще не спешили убрать. Людям совсем не хотелось расставаться с праздничной атмосферой, вот и «красовались», местами уже облезлые, елки и шарики, правда, ассоциации при виде них были далеко не праздничные.

Злата спокойно относилась к новому году, не было у неё того щенячьего восторга и ожидания, что этот праздник, вдруг, изменит жизнь.

Собственный опыт подсказывал – хочешь перемен – молись, меняйся сам, работай над собой.

Вот к таким размышлениям пришла Злата, когда впереди показалось кафе.

При виде его названия «Пончиковая», девушка мгновенно утратила равновесие. Сердце вновь отчаянно забилось в её груди. Ей, вдруг, стало так страшно, что на секунду Злате захотелось развернуться и убежать.

Бегать, правда, из-за больной ноги она не умела, но доковылять смогла бы.

Только вот… Разве побег избавит её от страха? Разве не лучше прояснить всю ситуацию?

«Смелее», – тихо шепнуло сердце Златы.

Она подчинилась ему.

Через минуту девушка открывала дверь в кафе. Теплый, пропитанный ароматом вкусной выпечки и кофе, ветерок обдал лицо Златы.

Её ресницы задрожали. Как же вкусно!

Девушка прошла внутрь, пробежалась взглядом по залу. Всего пять человек находились тут. Михаила среди них не было. Так и должно было быть, потому что она пришла на полчаса пораньше.

Зачем?

Точного ответа Злата не знала. Возможно, чтобы успокоиться. Заказав себе горячее какао, девушка уселась за самый дальний столик, в углу, где стоял диванчик, чтобы уже оттуда наблюдать за всем.

Становилось жарко, и Злата вовремя спохватилась, что так и не сняла куртку. Освободившись от неё, девушка положила куртку рядом. Не стала вешать на вешалку, чтобы в случае чего (вдруг, Михаил не придет), быстро одеться и уйти.

Но он пришел.

Пришел значительно раньше, чем предполагала Злата. Дверь открылась, и девушка, до этого разглядывавшая меню, оторвала от него свой взор и устремила его вперед.

Она увидела Михаила, и первое, что ей бросилось в глаза, был пышный букет, который тот держал в левой руке.

Михаил, ощутив её взгляд, повернулся. Удивление и радость мелькнули на его бородатом лице. Не сводя глаз со Златы, он быстрым шагом направился к ней.

«Господи, – ощущая, как бешено забилось её сердце, взмолилась Злата, – неужели это – не сон? Неужели эти цветы для меня? Неужели мы с Михаилом связаны? Если это так, молю Тебя – помоги мне, не дай ошибиться!»

– Злата, здравствуй, – остановившись сбоку от неё, Михаил окинул девушку ласковым взглядом, – какая ты красивая, глаз не оторвать. Это тебе.

Он положил перед ней букет цветов, и Злата опустила взор на них.

От вида столь красивого букета у девушки перехватило дыхание.

Белые бутоны роз, чуть раскрытые, ярко-красные розы, а еще – синие ирисы. Необыкновенное цветовое сочетание напомнило Злате флаг страны. Правда, цвета шли не по порядку, но все равно, это сравнение вызвало улыбку у неё.

А может, в этих цветах скрывался какой-то тайный смысл?

Размышляя над этим, Злата чуть наклонилась, вздохнула и ощутила утонченно-сладкий аромат цветов. Девушка нежно коснулась подушечками пальцев прохладных бутонов, неспешно обвела красные лепестки, дотронулась до ирисов.

– Как красиво, – подняв на Михаила блестящие глаза, с благодарностью произнесла Злата. – Спасибо.

– Пожалуйста, – Михаил стянул свою куртку, и девушка мысленно отметила, каким натренированным оказалось его тело.

К удивлению Златы, Михаил сел не напротив, а сбоку от неё. Она, смущенная теплом его тела, нервно заерзала на месте. Желая как-то отвлечься от странного, но приятного ощущения, Злата задала вопрос:

– Такое необыкновенное сочетание цветов, но очень красивое. А это что-то значит?

– Конечно, – Михаил обаятельно улыбнулся, – белая роза – знак невинности, искренности, чистоты, красные, думаю и так понятно, символ сильных чувств.

Он взял паузу и выразительно посмотрел на Злату.

У неё защипало щеки – то ли от мужского взгляда, то ли от услышанного. Но опять-таки, девушке нравилось это.

Кому не понравится, когда красивый мужчина говорит столь романтичные слова?

Но природное смущение, конечно, напомнило о себе небольшой неловкостью. Злата стыдливо опустила взор, вновь дотронулась до синих лепестков ириса и тихо спросила:

– А синие ирисы, что это значит?

– Веру и надежду.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

Слова Михаила попали точно в цель.

Сердце Златы сладко забилось, и сама она, взволнованная его ответом, почувствовала себя стоящей на пороге чего-то прекрасного.

Раньше о таком она читала только в книгах, а теперь, какое чудо, это случилось и в её жизни.

Не зная, что сказать, Злата лишь переводила взгляд – от прекрасных цветов на Михаила и обратно. В воздухе повисла тишина, которая, однако, не тяготила их двоих.

Словно вакуум, спокойствие опустилось на Злату и Михаила.

Не слышно было никого – ни посетителей, ни тихой музыки, ни работы кофемашины. Обмениваясь взглядами, они впитывали образ друг друга.

Михаил не кривил душой, когда сказал, что Злата красивая. Это было действительно так. Она потихоньку расцветала. Удивительно, учитывая то, что ей довелось пережить.

Злата стала женственней, волосы у неё отрасли, и теперь, распущенные, доходили почти до поясницы. Словно золотистый шелк, они манили. Михаил едва сдерживался, чтобы не провести по ним ладонью.

Неизвестно, как долго они бы так разглядывали друга друга, но появившаяся официантка нарушила воцарившуюся между ними тишину.

– Здравствуйте, вы уже выбрали что закажете?

Злата вздрогнула, а Михаил почувствовала себя так, будто его вырвали откуда-то с параллельного измерения. С трудом оторвав взор от Златы, он ответил:

– Давайте кофе и еще бокал горячего какао. Так, а пожевать, пожалуй, Злат, что хочешь?

Злата пожала плечами. Сейчас она была слишком смущена, чтобы что-то сказать в ответ.

– Давайте пончиков, пожалуйста.

– Хорошо, – официантка не сдержала улыбку, уж очень милая картина предстала её глазам.

Брутальный мужчина, нежная девушка и шикарный букет цветов! Романтика!!!

– Так, на чем мы остановились? – улыбнулся Михаил Злате, когда официантка ушла.

– Последнее, что мы обсуждали – это значение цветов, – Злата подняла на него глаза.

Пора, нужно задать прямой вопрос, чтобы получить ответ.

Чувства чувствами, но разум хотел понимать.

– Я хочу знать. Всё знать – как мы познакомились, как долго общались, что между нами было.

– С радостью расскажу тебе об этом, – Михаил поднялся и подошел к вешалке, на которой у него висела куртка.

Злата затаила дыхание. Она не могла объяснить причину, но ей стало страшно, что Михаил сейчас уйдет.

Разумеется, этого не произошло.

Михаил, достав что-то из внутреннего кармана куртки, вернулся за стол. Правда, он совершенно не догадывался, какие чувства в этот момент испытывала Злата, и потому тот удивился, заметив, какой бледной та стала.

– Злата, все нормально? Тебя кто-то напугал? – на всякий случай решил уточнить Михаил.

– Все в порядке, – Злата нервно улыбнулась и, окончательно смущенная тем, что у неё получилась такая дурацкая улыбка, порывисто обняла себя за плечи.

– Что там? – девушка кивнула на сложенный, мятый, местами испачканный, тетрадный листок.

– О, это одна из самых ценных вещей, ношу всегда с собой, – широко улыбаясь, заявил Михаил.

Его глаза так странно поблескивали, словно он что-то замышлял.

Или предвкушал?

Злата не могла точно понять этого.

– Вот, прочитай, только осторожно, пожалуйста, – Михаил вложил ей в руку листок.

Злата вздрогнула. Странно, но прикосновение к нему оказалось ей почему-то знакомым.

Или не почему-то?

Девушка аккуратно развернула листок, и глаза её побежали по старательно выписанным буквам.

«…Знаю – тебе тяжело. Быть может, твои соратники уже пали смертью храбрых, но ты – ЖИВИ! Дома тебя наверняка ждут. Ждут и любят. И ради тех, кто любит тебя, ты должен жить. Живи, боец, живи! Я буду молиться о тебе…»

Злата читала дальше и дальше, и, сама того не замечая, она начала дрожать. И тетрадный листок, который девушка держала в своих пальцах, сейчас дрожал, как одинокий осенний лист на ветру.

Взор Златы устремлялся все ниже и ниже, пока не остановился на имени адресата.

Злата Корчагина.

– Это я? – вскинув голову, Злата устремила взгляд на Михаила.

Глядя на неё, он невольно сравнил её глаза с аниме.

Казалось, огромные, до края наполненные слезами глаза девушки, еще немного – и задрожат, совсем как восточном мультике.

– Ты. Ты написала мне это письмо, и я получил его очень вовремя, Злата. Знала бы ты как вовремя. Считай, ты спасла меня.

Злата перестала моргать. Признание Михаила оказалось столь искренним, что она просто не знала, как реагировать на него.

Ей верилось и одновременно не верилось, что она имела причастность к его спасению.

– Это правда?

– Правда, – Михаил задумчиво посмотрел на неё.

– Расскажи, пожалуйста, расскажи мне.

*************************

Два года назад

Звуки затихли.

Лишь непривычный гул в голове, напоминающий пульс сердца, то стихал, то вновь наполнял собой все пространство.

Что-то оказалось под его рукой.

Михаил попытался открыть глаза, но те отказывались слушаться его. Веки задрожали, с усилием приподнялись, и сквозь узкую щелку он увидел языки пламя, пожирающее ящики со снарядами.

Михаил с трудом повернул голову и увидел смятый листок в своей руке.