Цитаты из книги «Перед восходом солнца»

Он говорит интересно и даже увлекательно. Но я почти не слушаю его. Я смотрю, как он чуть нервно барабанит пальцами по столу, как он улыбается едва заметно в свои усы. Я смотрю на его удивительное лицо – умное, грубоватое и совсем не простое. Я смотрю на этого великого человека, у которого легендарная слава. Вероятно, это нехорошо, беспокойно, утомительно. Я бы не хотел этого.

Навстречу нам идет Горький. Что-то изящное в его бесшумной походке, в его движениях и жестах. Он не улыбается, как это полагается хозяину, но лицо у него приветливое.

К нашему столику, неуверенно шагая, подходит человек. Он в черной бархатной блузе. На груди у него большой белый кисейный бант. Лицо этого человека обсыпано пудрой. Губы и брови подведены. На лице улыбка – пьяная и немного сконфуженная. Кто-то говорит: – Сережа, садись с нами. Теперь я вижу, что это Есенин.

Медленно повернувшись, Блок смотрит на нас. Я никогда не видел таких пустых, мертвых глаз. Я никогда не думал, что на лице могут отражаться такая тоска и такое безразличие. Блок протягивает руку – она вялая и безжизненная. Мне становится неловко, что я потревожил человека в его каком-то забытьи… Я бормочу извинения.

Но командир полка Бало Макаев радостен, почти весел. У нас снова полк – наспех пополненный батальоном.

Второй день, почти не отдыхая, мы идем по полям Галиции.

сад. Мое счастье и тишина длятся недолго. В соседнюю комнату въезжает прибывшая из Пензы актриса цирка Эльвира. По паспорту она – Настя Горохова

Рядом со мной на скамье гимназистка Надя В.

Там живет Тата Т. Она взрослая. Ей двадцать три года. У нее старый муж. Ему сорок лет

И тогда я стал вспоминать наиболее яркие картины, оставшиеся в моей памяти. И увидел, что память сохранила их с необычайной точностью