Сергей спустился вниз. За стеклянной стеной вовсю сияло солнце.

– Привет! – произнес Сергей, подходя к наблюдателю.

– Рад снова приветствовать тебя! – проговорил наблюдатель.

– Почему я сплю?

– Нам не составляет труда имитировать любые земные ощущения.

– Ты тоже имитация?

– В какой-то степени, да. Тело, которое ты видишь, – да.

– Что ты на самом деле?

– Сгусток энергии.

– Чем я особенный?

Наблюдатель замялся.

– Не буду юлить, ходить вокруг да около… ты можешь менять будущее… – выдержав паузу, сказал он.

– Каким образом? Почему именно я?

– Как я тебе говорил, такие люди встречаются раз в сто-двести лет, и они могут прожить жизнь, так и не раскрыв свой талант. Мы наблюдаем за ними. Не вмешиваемся, но следим за их жизнью.

– Вы подстроили мою смерть, чтобы я попал сюда?

– Нет, мы не имеем права вмешиваться в ход событий. Мы понимаем, что тебе сейчас тяжело, но ты – большая надежда для всех.

– Зачем вам это надо?

Наблюдатель вздохнул.

– Мы устроены немного по-другому. У нас нет права выбора. Нет «надо» и «не надо». Нет «хочу», «не хочу». Нет заинтересованности, нет замотивированности. Мы рождены и существуем для одной цели.

– Какой же?

– Приближать человечество к Богу.

Сергей стоял в недоумении:

– Каким образом я меняю будущее?

– Находясь здесь, ты можешь создавать вариации, творить новые пути, перекраивая прошлое. Видишь этот экран?– едва заметно кивнул в сторону мерцающего полотна, висящего в центре овального зала. Рядом с ним располагался каменный выступ, напоминающий скамью. – На нем ты можешь просматривать созданные вариации на много лет вперёд, – продолжил он. – При этом, насколько бы ты в них ни углубился и сколько бы лет вперед ни просмотрел, в реальном земном времени пройдут считанные секунды. Ты можешь выбрать одну из вариаций, которая станет реальностью в вашем мире. Таким образом ты можешь смягчить грядущие катаклизмы.

– Вы можете это сделать без меня?

– Нет, эти правила писали не мы. Вмешаться может только человек.

– Что будет со мной, когда я сделаю выбор?

Наблюдатель замялся.

– Бывает по-разному… Все зависит от выбранного пути.

Сергей почему-то подумал, что не хочет углубляться.

– Я буду во всем тебе помогать. Я рад, что ты с нами! Но выбор всегда будет за тобой. В тебе есть сила, о которой ты и не подозреваешь.

Сергей опустил голову:

– Но мне всего лишь двенадцать. Неужели я подхожу для этих вариаций?

– Вариации может создавать только ребёнок, взрослый не имеет такой силы. Это сложная работа, ты увидишь много горя. Но ты сможешь пройти через это. У тебя сильное и чистое сердце. И мы всегда будем рядом.

– Я могу отказаться?

– Да, но ты этого не сделаешь!

– Почему?

– Ты умер. Этот дом – иллюзия. Здесь твой единственный шанс что-то изменить и вернуться к родителям.

Сергей задумался и понял, что наблюдатель прав.

– Когда нужно приступить?

– В любое время.

– Я готов, – слова сорвались с его губ неожиданно даже для него самого.

Помни, ты можешь изменять вариации в любой точке времени. Но будь осторожен: если ты создашь вариацию с точкой отсчета одиннадцатилетней давности или более и выберешь её… с вероятностью девяносто девять процентов тебя просто не будет в настоящем. Изменения, которые ты внесёшь, сделают твоё рождение маловероятным.

Сергей сглотнул:

– Понял.

– Сейчас у тебя дома разгорается война. Она продлится больше двенадцати лет и перерастёт в чудовищную мировую бойню, сопровождающуюся огромным количеством метаморфоз: расколом церкви, миграциями, ожесточением людей. Эта война унесёт миллионы жизней и превратит в ад еще жизни десяток миллионов людей. Благодаря тебе у нас есть шанс остановить этот кошмар.

– Как?

– Ты должен найти ту роковую точку, где всё необратимо устремилось к войне, и обернуть всё вспять, отменив события. Я покажу тебе, как это делается. Изменив событие, ты увидишь новую вариацию будущего и решишь, достоин ли этот путь стать реальностью.

– Как я это пойму?

– Ты поймёшь. Тебе даже говорить мне ничего не придётся.

– Тогда я готов! Начнём!

– Стой. Не так быстро. Тебе необходимо будет пройти обучение.

– Где? Здесь?

– Нет, – наблюдатель слегка улыбнулся глазами, – надо будет отправиться со мной. Обучение пройдёт в Центре наблюдателей. С тобой будут работать другие наставники. Но я буду всегда рядом.

– Долго будет проходить обучение? – спросил Сергей, представив себе одинадцать классов школы

– Все будет зависеть от тебя, но обещаю, будет не скучно

– Что для этого надо делать?

– Подойди ко мне.

Сергей сделал шаг.

Стены вокруг них задрожали и рассыпались в пыль, вместо потолка ввысь взметнулся длинный, светящийся туннель. Сергей почувствовал, как неведомая сила подхватила его и понесла ввысь. Наблюдатель летел рядом. Воздух был чист и свеж, полёт – стремительным и лёгким. Не ощущалось ни сопротивления, ни холода. Металлические стены коридора сменились прозрачным стеклом, за которым раскинулось бархатное ночное небо, усыпанное звездами.

«Интересно, это тоже имитация?» – подумал Сергей.

– Нет, – спокойно ответил наблюдатель.

Хлопок. Едва ощутимая дрожь пробежала по стенам туннеля. На мгновение возникло ощущение, будто пространство сжалось, как будто тоннель проходил через невидимое узкое горлышко, и снова развернулось перед ними. Хорс с Сергеем перешли в другое измерение. Звезды поблекли, уступив место глубокому, бархатно-синему космосу. Впереди возник силуэт огромного шара, повисшего в воздухе, напоминающего космические корабли из фантастических фильмов, которые Сергей смотрел дома. Но стены этого корабля ослепляли своей белизной и чистотой, а на выступах, бросая вызов открытому космосу, зеленели аккуратно подстриженные деревья.

– Это реальность, – закончил наблюдатель.

– Вы пришельцы?

– Нет. – Сергею показалось, что в уголках губ наблюдателя промелькнула едва заметная улыбка. – Мы наблюдатели. Это наш Центр, и он вполне реален.

– Бог живет в этом Центре? – наивно спросил Сергей

– Нет, мы никогда Его не видели. Никто Его не видел.

– Если я вернусь в свою реальность, я буду помнить все это? – с нескрываемым восхищением спросил Сергей.

– Да.

– А если проговорюсь?

– Не проговоришься.

– В чём смысл жизни? – выпалил Сергей, повинуясь внезапному порыву.

Лицо наблюдателя оставалось невозмутимым, но Сергею почудилось, что стены туннеля содрогнулись от беззвучного смеха.

– В богообщении.

Сергей, озадаченный, лишь пожал плечами и решил воздержаться от дальнейших вопросов.

Коридор стремительно приближался к центру. Слева и справа замелькало множество подобных туннелей-коридоров. Туннель влетел в центр.

Сергею отвели небольшую, но уютную комнату с белыми стенами и кроватью в углу. Больше здесь ничего не было. От имитации его дома со стеклянными стенами Сергей отказался. Мысль о том, что его дом существует одновременно и здесь, и там, вызывала неприятное чувство раздвоенности, способное разрушить ощущение уюта по возвращении из путешествия.

Сергей почти целиком посвящал себя парку-саду, раскинувшемуся в самом центре зависшего в космосе шара. В парке стояли скамейки, увитые цветами, и уютные столики для занятий. Добраться туда можно было либо на телепортическом лифте, который доставлял его прямо к дверям каюты, либо на электросамокатах. Самокатам задавались координаты комнаты, и они стремительно несли Сергея по коридорам Центра, позволяя наблюдать за его жизнью, полной движения и суеты.

Дни летели за днями. После продолжительного обучения началась практика. Сергей на тренажере погружался в битвы прошлого, словно лично присутствуя в гуще событий. Ему даже удалось остановить наступление Наполеона в самом зародыше. Он видел подлинные эпизоды, судьбы, жизни, переплетения человеческих страстей.

– Не торопись, – наставлял его наблюдатель. – Сколько бы времени ты здесь ни провел, в реальном мире пройдут лишь мгновения. Опыт – самое ценное, что ты можешь вынести отсюда. Чем больше ты увидишь и поймешь, тем легче тебе будет в вариациях. Но сразу предупреждаю: в вариациях будет гораздо сложнее.

Сергей лучше узнал наблюдателей. Это были удивительные существа. Учитель истории, сопровождавший Сергея в путешествиях по войнам прошлого, всегда бережно касался его руки, пока тот не научился управлять пространством. В такие моменты Сергею казалось, будто вселенское спокойствие окутывает его. Хотелось остаться в этом состоянии навсегда, забыв о войнах и страданиях. Неведомая сила обволакивала его, а тепло и радость нисходили с небес. И тогда Сергей заставлял себя вернуться к земным делам.

– Что это было? – спросил однажды Сергей у Хорса, объяснив свои ощущения.

– Это и есть смысл жизни.

– Как?

– Смысл жизни, о котором я тебе говорил. Богообщение.

– Что?.. – Сергей непонимающе уставился на наблюдателя.

– Ты ощущал богообщение.

– Ну как, он же не…

– Мы все – проводники Бога. И ты, и я, просто мы проводники более сильные.

– Почему ты так не можешь? Почему я тебя так не чувствую?

– Божественное начало проявляется в каждом по-разному. Общаясь со мной, ты тоже укрепляешься.

– Укрепляюсь – это как?

Наблюдатель, словно невзначай, увел разговор в сторону, обратив внимание Сергея на птицу, залетевшую в сад…

– Как вы поняли, что вы проводники? – попытался вернуться к интересующей его теме Сергей.

– Ты видишь на сто метров вперед. На Земле есть крошечное существо, вы зовете его ёжиком, и зрение его ограничено лишь десятью метрами. Так же и здесь – ваши органы чувств дремлют, наши же пробуждены. Мы общаемся телепатически, ощущаем пульсацию Божественного начала, – Хорс вновь непринужденно сменил тему.

Среди наблюдателей встречались хмурые молчуны, а были и весельчаки, чье общество дарило Сергею беззаботный смех. Он увлеченно постигал психологию, логику и, конечно, школьные предметы: математику, физику. Хорс щедро одаривал его списками книг, предназначенных для досуга: «Война и мир», «Унесенные ветром», «Белая гвардия». Эти сокровища хранились на миниатюрных жучках с единственной кнопкой, при нажатии на которую из жучка вырывался луч света, материализуя в воздухе парящее изображение книги. Легким движением руки влево или вправо Сергей перелистывал страницы. Устремляя взгляд сквозь стеклянную стену Центра, он тосковал по родному дому, по маминой улыбке, по уютной комнате, по ароматным завтракам и незабываемым семейным путешествиям.

Назойливые вопросы о родителях неизменно наталкивались на уклончивость Хорса.

Пролетели две недели, затем месяц.

– Что они делают, все эти наблюдатели? – спросил Сергей, сидя на скамейке в парке.

Хорс промолчал.

– Они как ангелы-хранители?

– Не совсем, у каждого своя функция.

– А что здесь делают люди?

– Они, так же как и ты, выполняют здесь определенные задачи.

– Предотвращают войну?

– Нет.

Сергей усвоил: если наблюдатель уходит от прямого ответа, дальнейшие расспросы бесполезны.

Дни превратились в привычную череду. В Центре Сергей чувствовал себя все увереннее, рассекая на самокате между столовой, садом и своей каютой. По вечерам, поддавшись бесцельному порыву, он наматывал круги по Центру, отключив автопилот. Когда Сергей начал здороваться кивком головы с наблюдателями, чьи лица научился различать, Хорс пригласил его в парк.

– Ты готов, Сергей. Мы можем отправляться в дом, ты готов к вариациям.

Сергей опустил голову. Он привязался к Центру, ощущая разливающееся от наблюдателей спокойствие, полюбил заботливых учителей…

Наблюдатель положил руку Сергею на плечо. Вмиг возник коридор-тоннель. Сергей вздрогнул и почувствовал стремительное падение вниз.

На следующее утро он проснулся на удивление поздно. Двуспальная кровать казалась необычайно мягкой, в комнате царила приятная прохлада, а одеяло согревало нежной теплотой.

К полудню он спустился к наблюдателю.

– Что делать? Куда смотреть?

– На экран, – последовал лаконичный ответ.