Сергей беспокойно ворочался во сне… Это был один из кошмарных снов, когда все перепутано и не имеет смысла, но оставляет ощущение липкого ужаса. Какая-то женщина ехала в поезде. Наталья, рассказывала ей, что младшая дочь стала старше старшей. Как такое вообще возможно?
– Старшая дочь погибла, младшая стала старшей – пришел ответ.
Ага, понятно! Она говорила про взрывы и детей, гуляющих в парке. Абсурдная картина: дети, смех, а рядом – война, смерть и разрушение. Все переплеталось в один клубок.
Она говорила о потере, о том, что у нее отобрали будущее. И эти глаза, голубые глаза, в которых она видела счастье, а теперь… пустота, боль утраты. Но кто такая Наталья? Все перемешалось!
Поезд, зеленые луга, мерный стук колес. Оксана…боль… война.
– БРАТОУБИЙЦА ЗАРАЖАЕТ СЕМЕНЕМ СМЕРТИ ВЕСЬ СВОЙ РОД – думала Оксана. – Мне не дают покоя слова Натальи. Сколько боли и страданий выпало пережить этой женщине, потеряв дочь и внучку. Сколько еще таких же страдающих душ мужчин и женщин, чьи жизни искорёжила война… Братоубийство несет смерть для двоих – в борьбе за первенство убийца забирает чужую жизнь, которую даровал Бог, и тем самым посягает на его волю.
– Какая Оксана? – Сергей куда-то летел, не получив ответов на свои вопросы.
Потом опять Наталья. Говорит про Алису, про то, как она научилась ходить, про войну, от которой они не смогли уехать. И эти взрывы… снарядов – Бах!! Бах!! Разорванные тела. Кошмар, который невозможно забыть. Крик!! Кровь!!
Оксана!! Слова: "Вам повезло, что у ваших девочек сохранились лица…"
По спине пробежал холодок.
В снах нет логики, нет правил. Все происходит спонтанно, хаотично, как будто кто-то играет на расстроенном пианино. Этот сон был таким – страшным, бессмысленным… не понятным. Но почему-то очень реальным.
Сергей вздрогнул, упал в пустоту и открыл глаза. Голова раскалывалась.
«Алиса!…
Искусство жизни не столько в том, чтобы сесть на нужный поезд, а в том, чтобы сойти на нужной станции», – эхом отдавались в голове отголоски сна.
–Почему? Какая еще станция!? Какая Алиса?
Он попытался ухватиться за ускользающую суть, но все уже было тщетно. Сновидение испарилось.
А он снова погрузился в крепкий сон. Проснулся часа через три. И снова попытался открыть глаза.
Свет проклевывался, пронзал тьму.
Тепло мягко пронизывало его насквозь, ласковое и всеобъемлющее, словно солнечный свет ранним утром. Свет был повсюду, мягкий, рассеянный, не слепящий, а обволакивающий, как нежнейший шелк. Он чувствовал себя невесомым, свободным от какой-либо тяжести, от любого бремени. Это было… великолепно. Невероятно хорошо. Такое ощущение, будто тяжелый плащ, который он носил всю свою жизнь, вдруг исчез, оставив его легким и полным энергии.
Пробуждение было странным, не резким рывком от тьмы к свету, а медленным, плавным переходом, как восход солнца, разгоняющий ночную мглу. Все его чувства обострились. Он ощущал текстуру воздуха, его тепло, его едва уловимый аромат – что-то сладкое, похожее на полевые цветы и свежую росу. Он слышал отголоски мелодичной музыки, тихой и умиротворяющей.
– Какое прекрасное утро – промелькнувшая в его сознании. И действительно, все вокруг дышало гармонией и безмятежностью. Не было ни боли, ни скованности, ни того тупого, ноющего ощущения, которое он должен был испытывать после… после чего? Мозг словно застрял на этом вопросе, не в силах преодолеть какую-то невидимую преграду.
– Может ли быть так хорошо при разорванной селезенки и желудке? – снова промелькнуло в голове
Он набрался сил и привстал на диване. Инстинктивно ощупал себя, одернув одеяло. Все было цело. Он был одет в темные брюки и свитер.
В камине за его спиной потрескивали дрова. Сергей сбросил одеяло, опустил ноги на пол, и попытался осмотреться. Тело ныло.
Перед ним во всю стену до потолка простирались огромные витражные окна, часть потолка также была стеклянной. За ними клубилась густая стена соснового леса, а по стеклянной крыше монотонно барабанил осенний дождь.
«Где я?» – пытался сообразить Сергей, голова страшно болела.
Он протёр заспанные глаза.
– Мама! – позвал он.
Никто не ответил. Спал он хорошо, сон был глубоким и полным. Он с трудом мог вспомнить, что произошло. В голове шумело, а при попытке вспомнить или разобраться в ситуации ощущал головокружение.
Он встал и, покачиваясь, прошёлся по комнате, внимательно осматривая каждый угол. Из комнаты вела лишь одна дверь и деревянная лестница на второй этаж. Сергей поднялся по ступенькам. Второй этаж представлял собой балкон, откуда открывался вид на гостиную с камином. В центре балкона стояло пианино. Стены, так же, как и на первом этаже, были обшиты деревом в тёплых, медовых тонах. Из помещения с пианино вели несколько дверей. За одной обнаружилась просторная ванная комната с душевой кабиной, раковиной и туалетом, за другой – спальня с огромной двуспальной кроватью, утопающей в мягких подушках.
«Где я? Где мама? Где папа?» – снова задал себе вопрос Сергей, чувствуя, как нарастает паника.
– Мама! Папа! Кто-нибудь! – закричал он
Но ответа не было.
Спустившись на первый этаж, он направился к единственной двери. За ней оказался длинный коридор, серые стены были обвиты проводами такого же цвета, как лианами. Коридор больше напоминал внутренности неопознаного космического объекта, чем на продолжение уютного дома. Стены коридора мерцали призрачным светом, а в воздухе чувствовался легкий, едва уловимый запах озона. Кирилла передернуло.
«Что это?» – прошептал он зачарованно и испуганно.
В конце коридора пространство расширялось, превращаясь в круглую комнату, в центре которой в воздухе висел огромный голографический экран. На экране мерцали непонятные символы и графики.
Не обнаружив ни души, он вернулся в дом. И почувствовал, что хочет есть. Он распахнул дверцу холодильника. На тарелке лежали аппетитные куски жареного стейка, рядом стояла не начатая бутылка колы, на столе лежал свежий хлеб. Сергей, обуреваемый звериным голодом, набросился на еду, жадно глотая ее прямо у холодильника, не в силах оторваться. Сделав несколько шагов, Сергей почувствовал слабость и головокружение, его начало знобить и подкатила тошнота. Он, шатаясь, облокотился на спинку дивана, держась за нее, обошел его и обессиленный рухнул в постель. Спал Сергей, как ему казалось, сутки, но проснулся абсолютно здоровым, в теле не осталось и следа от слабости, голова была ясная и свежая.
Он услышал тихие шаги и приглушенный шорох за диваном. Вскочил. По дому в направлении дивана двигался мужчина, напевая что-то себе под нос. В руках он держал швабру и методично и увлеченно вычищал ею пол, казалось, что он совершенно не замечает Сергея.
– Кто вы? Где я? – только и смог выдавить из себя Сергей, не понимая, что происходит.
– Добрый день, – учтиво сказал мужчина. – Я, как видите, дворник. Вы еще не встречали Хорса?
– Нет, – растеряно ответил Сергей. – Где я?
– Приходите сегодня вечером в комнату Хорса, – дворник указал на дверь, за которой вчера Сергей обнаружил коридор. – С вашего позволения, – учтиво поклонился уборщик и продолжил убирать комнату.
– Как вас зовут? – спросил Сергей, пытаясь хоть что-то понять.
– Можете называть меня Анатолий, – мужчина еще раз слегка поклонился.
Через час он закончил свою работу, учтиво попрощался и бесшумно ушел.
Сергей вышел во двор, как ему показалось, в дверь, которой вчера не было. Прогулялся между высокими соснами, наткнулся на высокий бетонный забор, но так и не нашел калитки.
Время шло медленно, Сергей украдкой бросал взгляд на часы, висящие на стене, до последней крошки расправился с пирожным «Картошка», обнаруженным в холодильнике, но вечер так и не наступал.
Наконец, в 17:00, он сорвался с места, распахнул дверь и шагнул в тот же самый коридор. Робко вошёл в комнату. Пустота. Он замер, вглядываясь в безжизненный экран, как вдруг тишину разорвал едва слышный шорох за спиной. Сергей вздрогнул и отшатнулся.
– Кто вы? – от неожиданности он едва не споткнулся.
В углу, спрятавшись от света лампы, стоял человек в плаще. Недвижный, безмолвный, он буравил взглядом невидимую точку перед собой.
– Где я? – выдавил из себя Сергей.
– Сергей, мы рады приветствовать тебя у нас! – голос незнакомца, словно оживший из небытия, эхом прокатился по комнате. – Для нас это огромная честь!
– Кто вы? Где мама?
– Сергей, ты помнишь, что случилось?
Сергей неуверенно покачал головой, словно боясь разворошить клубок мучительных воспоминаний.
– Что ты помнишь?
Сергей напряг память, но снова почувствовал головокружение.
– Для всех нас невероятно важно, что ты здесь, хотя для тебя это может быть связано с негативными эмоциями.
– Объясните, пожалуйста… – голос Сергея дрогнул.
– Во двор твоего дома попал снаряд… ты находился почти в эпицентре взрыва…
Сергей пошатнулся, начав вспоминать.
– Я умер?
– В вашем человеческом понимании – да, – беспристрастно ответил силуэт в углу.
За время беседы он ни разу не пошевелился и не повёл глазами, лишь едва заметно поворачивая голову.
– Я никогда не увижу маму и папу? – вскрикнул мальчик.
– Возможно.
– Где я? Я в раю? Что с моими мамой и папой?
– Какой вопрос для тебя более значимый?
– Я.. не знаю… Что с моими родителями?
– Хорошо, в следующий раз, пожалуйста, задавай по одному вопросу. Так мне будет легче.
Сергей безмолвно кивнул.
– С твоими родителями все в порядке. Мы наблюдаем за ними.
– Где мы?
Силуэт слегка склонил голову набок:
– Это не рай. Мы не апеллируем понятиями, которые свойственны для ваших религий. В земных понятиях этому месту нет аналогов.
– Что такое религии?
– Это попытки постичь Бога.
– Бог есть?
– Конечно!
– Вы с ним связаны?
– Все с ним связаны, – невозмутимо и одновременно удивленно ответил силуэт.
– Кто вы?
– Меня зовут Хорс. Я наблюдатель.
– Кто? —переспросил Сергей, потирая лоб и мотая головой, пытаясь разобраться в том, что говорил Наблюдатель.
– Сергей, ты особенный! – оставил без внимания вопрос силуэт. – Такие люди, как ты, появляются на свет раз в сто, а то и двести лет. И это большая удача. В среднем каждые сто лет человечество переживает большие метаморфозы. Прошлый раз это были 1917 и 1945 годы. Но тогда не было подобного тебе.
Сергей молча смотрел на наблюдателя, пытаясь прочесть в его неподвижном лице хоть что-то.
– Что это за дом? – прервал он молчание спустя минуту.
– Прости, я понимаю, что на тебя сейчас обрушилось слишком много информации. Дом, в котором ты проснулся, – это иллюзия. Она создана для того, чтобы тебе было легче адаптироваться. Ты можешь пойти отдохнуть. Поужинать. У тебя есть рецепторы, имитирующие вкус еды. И можешь вернуться, когда будешь готов. Мы продолжим.
Сергею действительно хотелось отдохнуть. Переварить обрушившуюся на него правду. Смерти нет, я есть – это уже что-то. Но как же родители? Неужели он больше никогда их не увидит? Как он без них? Сейчас они, наверное, безутешны в своем горе. Сергей представил, как мать и отец молча, словно окаменевшие, сидят в комнате, мать вцепилась руками в голову.
Войдя в дом, он машинально направился к холодильнику. Есть не хотелось, но ему нужно было чем-то занять себя. За окном сгущались сумерки. Дождь стих. Холодильник был забит до отказа.
«Любимый оливье», – подумал Сергей и достал салат с полки. Ниже стояли заварные пирожные. И их тоже… Плюс прохладная кола. Сергей устроился за барной стойкой, отделяющей кухню от гостиной. Мысли вихрем проносились в голове, опережая друг друга. Неожиданно накатила усталость, и, поднявшись в спальню, он мгновенно погрузился в глубокий, безмятежный сон.
«Почему тут такой хороший сон? – подумал он наутро. – И разве мертвые спят?»
От этой мысли по спине пробежал холодок.
О проекте
О подписке
Другие проекты