3,7
3 читателя оценили
1099 печ. страниц
2015 год
1
7

ПИСЬМА И ДОКУМЕНТЫ

Учеба и начало службы[14] (1759–1763)

И. М. Кутузов директору Артиллерийской и Инженерной школы генерал-фельдцейхмейстеру П. И. Шувалову
17 апреля 1759 г.

Имею я сына Михайла одиннадцати лет[15], который на первый указной срок, имея тогда от роду седьмой год, Правительствующего Сената в геральд-мейстерской конторе явлен, от которой для обучения российской грамоте отпущен в дом по 1760 год до июля месяца.

От того времени обучался сверх российской грамоте, немецкому языкус основанием, по-французски, хотя несовершенно, говорит и переводит и в латинском грамматику оканчивает и переводить начал. Также арифметики и геометрии и фортификации один манер прочертил. И несколько рисовать, также истории, географии и некоторых наук, что принадлежат до артиллерии, яко то в арифметике, географии и фортификации.

По прошению моему, а по ордеру его превосходительства от фортификации генерал-майора Муравьева, оный сын мой через инженер-капитан-поручика Шалыгина и освидетельствован.

И как оный сын мой ревностное желание и охоту имеет служить Ее Императорскому Величеству[16] в артиллерийском корпусе, того ради Ваше высокографское сиятельство всепокорнейше прошу, дабы повелено было означенного сына моего по желанию определить в артиллерийский корпус, а для обучения артиллерии и окончания начатых наук отдать мне.

Инженер-полковник Ларион Г[оленищев]-Кутузов
Ордер Артиллерийской и Инженерной школе
31 июля 1759 г. [С.-Петербург]

По требованию моему сего июля 21 дня присланным ко мне из Правительствующего Сената указом велено недорослей: статского советника сына Якова Нартова, инженер-полковника сына Михайла Кутузова […] определить в Артиллерийскую школу. Того ради Артиллерийская и Инженерная школа имеет об[ъ]явленных недорослей в ученики причислить и ведать, что данным от меня артиллерии господину генерал-лейтенанту и кавалеру Глебову ордером велено их для поощрения к наукам написать капралами, и ежели пожелают, для обучения артиллерийской науке, на своем коште в отпуск в дом, то ж данными паспортами отпустить по его рассмотрению.

Граф Петр Шувалов
Приказ директора Артиллерийской и Инженерной школы генерал-фельдцейхмейстера П. И. Шувалова об оставлении М. И. Кутузова при школе
10 декабря 1759 г. С.-Петербург

По представлению оной школы, артиллерии каптенармус Михаил Кутузов за его особенную прилежность и в языках и математике знание, а паче что принадлежит до инженера имеет склонность, в поощрение прочим, сего числа произведен мною в инженерный корпус первого класса кондуктором, о чем Артиллерийская и Инженерная школа будучи известна, имеет ему, Кутузову, сей кондукторский чин объявить, в верности службы привесть к присяге и оставить по прежнему при школе, ко вспоможению офицерам для обучения прочих; а о том же от меня господам артиллерийскому и инженерному генералитету ордировано и об учинении оклада жалованья в Канцелярию Главной артиллерии и фортификации предложено.

Граф П[етр] Шувалов
Ордер Артиллерийской и Инженерной школе
5 марта 1761 г.

В последовавшее от Его сиятельства минувшего февраля 28 числа по инженерному корпусу генеральное обер-офицерам произвождение, состоявшие при оной школе кандукторы 1-го класса Михаил Голенищев-Кутузов, Афанасий Малыгин, Володимир Воейков и Николай Греков произведены во инженер-прапорщики и должны вступить в действительную службу; чего ради имеет школа, объявив им те чины, представить для распределения в чертежную Его сиятельства.

Подлинный подписал генерал-майор и кавалер

Михайло Деденев
Характеристика, составленная А. В. Суворовым и утвержденная петербургским обер-комендантом генерал-поручиком И. И. Костюриным
Февраль 1763 г.

В должности звания своего прилежен и от службы не отбывает, подкомандных своих содержит, воинские экзерциции обучает порядочно и к сему тщение имеет, лености ради больным не репертовался и во всем ведет себя так, как честному обер-офицеру подлежит, и как по чину своему опрятен, так и никаких от него непорядков не происходит, и таких пороков, коим в указе Гос. коллегии 1756 году января 20 дня написаны, не имеет, чего ради по усердной его службе к повышению чина быть достоин.


Русско-турецкая война (1768–1774)

Из реляции главнокомандующего 1-й армией генерал-аншефа П. А. Румянцева Екатерине II о сражении при Рябой Могиле
13 июня 1770 г. Из лагеря на левом берегу Прута против Рябой Могилы.

[…] Как генерал-квартирмейстер Боур больше других сведущ был об окрестностях тех мест, коими проходить надлежало до неприятеля, то в надежде сего, а не меньше и отличного его искусства препоручил я ему быть предводителем сему корпусу даже до лагеря неприятельского, где и произвести над ним атаку, тем надежнее, что я по его следам шел с армиею в готовности ко всякой помощи.

Распоряжение наше было к атаке, чтоб генералу-квартирмейстеру Боуру зайти в тыл неприятелю, сделав марш ночью против 11 числа сего месяца, а в то же время и от своего корпуса генералу-поручику князю Репнину к содействию с ним переправить часть войск через Прут, в чем оба сии командира между собою и условились, и понтоны к князю Репнину для переправы посланы.

Одно время нужно только было, чтоб выполнить сие предположение, но оного мы и не выиграли у турков, ибо они лишь только приметили движение генерала-квартирмейстера Боура, которого нельзя было никак перед ними сокрыть, поскольку высоты наидальнейшее явление в сих местах ясно представляют взору, то 10 числа пополудни в 4 часу, оставив часть своей пехоты в ретраншаменте против князя Репнина, употребили прочие все свои силы, простиравшиеся до 20 000, на атаку корпуса генерала-квартирмейстера Боура и для того прямо на него маршировали.

Сей генерал, коль скоро их приметил на себя движение, то и повел во встречу им сопротивное наступление и со своей стороны в намерении, сойдясь, ударить на них прежде, нежели бы они еще распростерли свои руки. Неприятель, уклоняясь от смелого шествия на себя наших войск, не стал сближаться в такое расстояние, чтоб гранадерам можно было иметь дело, и хотя со своим корпусом генерал-квартирмейстер Боур к нему чем возможно ближе добирался, но наступившая ночь воспрепятствовала с большим успехом против его действовать.

Итак, отбежав верст 15 от лагеря, где теперь стоит генерал-квартирмейстер Боур, выше Рябой Могилы расстоянием от армии в шести верстах, остановился неприятель на высотах, ведущих к Бендерам и Фальчи. Не нашел бы он спасения себе в сем разе средством обыкновенного ему бегства, если б в содействие корпусу, на него наступавшему, мог со своей стороны переслать войск генерал-поручик князь Репнин, но того ему никак нельзя было исполнить, ибо сколь ни старался он наискорее привезти к себе посланные понтоны, но, спеша всеми способами, оные ранее не прибыли, как перед вечером, а мост построен не прежде 10 часов пополудни.

Прогнавши неприятеля, овладели мы двумя большими мортирами и все его понтоны имеем в наших руках, коих он, стесняем будучи, не мог увезти с собою; также в перестрелках охотники нескольких турков ранили и полонили.

Генерал-квартирмейстер Боур, при действии выше[о]писанном, за совершенный порядок и неустрашимость весьма похваляет батальонных командиров графа Воронцова, Нейбуша, князя Меншикова и прочих, не меньше отдает справедливость за усердие к службе инженер-подполковнику Фалькеншильду, который командовал пикетами, подполковнику князю Долгорукову, командовавшему ротою в батальоне графа Воронцова, майору Пеутлингу, начальствовавшему над казаками, капитанам Кнорингу, Кутузову, Гандвиху и Бергу.

Словом, он рекомендует всех чинов, при его корпусе находящихся, что не боялись ни опасности, ни трудов и шли охотно ударить на неприятеля, да только бегство его, к большему отличению им себя, отдалило настоящий случай. […]

Граф Петр Румянцев
Из журнала военных действий 1-й армии о награждении М. И. Кутузова за отличие в сражении при Лагре 7 июля 1770 г.
7–8 июля 1770 г.

[…] В тот же самый и на другой день, то есть 8-го числа, Его Сиятельство [П. А. Румянцев] по рекомендациям командовавших над корпусами и по собственному своему испытанию отличившихся подвигами в сем деле наградил чинами, именно: в премьер-майоры секунд-майора Михельсона, Варфоломея Потресова, барона Ивана фон Ферзена; в обер-квартирмейстеры премьер-майорского ранга дивизионных квартирмейстеров: Богдана Кнорринга, Ивана Боувера, Карла Гандвига и капитана Михаила Голенищева-Кутузова.

Генерал-адъютант Петр Завадовский

Из журнала Военной коллегии о переводе М. И. Кутузова из Генерального штаба в Смоленский пехотный полк
26 октября 1770 г.

Докладывано по доношениям и рапортам

[…]

От господина генерал-фельдмаршала и кавалера графа Петра Александровича Румянцева.

Что обер-квартирмейстер Михаил Голенищев-Кутузов за неимением в Генеральном штабе того чина свободной вакансии и по собственной его просьбе переименован в премьер-майоры и определен в Смоленской пехотный полк.

Приказали оного примьер-майора из Генерального штаба выключить и написать в имеющийся в Коллегии об армейских штаб-офицерах список и о том, куда надлежит послать указы. […]

Чернышев
Барон Томас фон Диц
Рейнгольд фон Эссен
Петр Языков
Из реляции главнокомандующего Крымской армией генерал-аншефа В. М. Долгорукова Екатерине II о сражении под Алуштой и ранении М. И. Кутузова
28 июля 1774 г. Лагерь при Сарабузды

Вследствие донесения моего Вашему Императорскому Величеству от 18 числа настоящего месяца о предпринятом мною походе на отражение неприятеля, выгрузившего флот и поставившего лагерь свой при местечке Алуште, поспешал я туда, Всемилостивейшая Государыня, со всевозможною скоростью, присовокупя еще к себе пять батальонов пехоты от войск, расположенных на речке Булзыке.

22 числа прибыл я, Всемилостивейшая Государыня, к деревне Янисаль, в самую внутренность гор, откуда лежащая к морю страшною ущелиною дорога окружена горами и лесом, а в иных местах такими пропастями, что с трудом два только человека в ряд пройти и по крайней мере трехфунтовые орудия везены быть могут, одни же только войска Вашего Императорского Величества, на собственных своих раменах, открыли ныне там путь двенадцатифунтовым новой пропорции единорогам.

23 числа отрядил я, Всемилостивейшая Государыня, к поискам над неприятелем генерал-поручика и кавалера графа Мусина-Пушкина с семью батальонами пехоты, в числе находящихся под ружьем двух тысяч восьмисот пятидесяти человек, сам же я остался с двумя батальонами пехоты и двумя конными полками прикрывать тыл его, чтоб не быть ему отрезану.

Между тем турки, отделясь от главного своего при Алуште лагеря, по уверению пленных, тысячах в семи или восьми, заняли весьма твердую позицию в четырех верстах от моря, перед деревней Шумою, на весьма выгодном месте, с обеих сторон которого были крутые каменные стремнины укреплены ретраншаментами. Как скоро войска Вашего Императорского Величества повели на оные свою атаку двумя каре, то встречены были жесточайшим из пушек и ружей огнем.

Неприятель, пользуясь удобностью места и превосходством сил, защищался из ретраншаментов с такою упорностью, что более двух часов, когда оба каре, подаваясь вперед непроходимыми стезями, приобретали каждый шаг кровью, не умолкала с обеих сторон производимая из пушек и ружей наисильнейшая пальба.

По приближении к обеим ретраншаментам, генерал-поручик граф Мусин-Пушкин, которого храбрость и ревностное к службе Вашего Императорского Величества усердие довольно Вашему Императорскому Величеству известны, приказал, приняв неприятеля в штыки, продраться в ретраншамент, что и исполнено с левой стороны, где самое сильнейшее было сопротивление Московского легиона гренадерским батальоном под собственным приводством храброго господина генерал-майора и кавалера Якобия, с другой же секунд-майором Шипиловым, подкрепляемым от полковника Либгольта столь удачно, что турки, почувствовав сии поражения ударивших в них войск Вашего Императорского Величества, бросились стремглав к Алуште, оставя свои батареи и будучи гонимы к обширному лагерю своему, на берегу стоящему.

В сем случае генерал-майор Якобий хотя командовал, Всемилостивейшая Государыня, и второю бригадою, но по ближайшему ее положению, будучи употреблен ко взятию ретраншамента, в жесточайшем огне поступал с отменною неустрашимостью, получил контузию, застрелена под ним лошадь и близ него убиты собственные его два человека.

Господин же генерал-майор Грушецкой, приближаясь с батальоном гренадер, и произведением жестокой канонады делая великой вред неприятелю, способствовал войскам, ретраншамент атакующим, скорее его достигнуть, когда между тем и секунд-майор Преториус разбил и прогнал многочислие неприятелей из деревни Демерчи, из которой удобно было им зайти в тыл графу Мусину-Пушкину.

Числа побитого неприятеля наверное знать не можно, поскольку и в пропастях и между камнями повержены тела их, но на месте осталось более трехсот трупов; взятых же в плен: один байрактар и два рядовых турков, четыре пушки и несколько знамен. Из числа же всего войска Вашего Императорского Величества убитых: унтер-офицеров, капралов и разного звания рядовых тридцать два.

Ранены: Московского легиона подполковник Голенищев-Кутузов, приведший гренадерский свой батальон, из новых и молодых людей состоящий, до такого совершенства, что в деле с неприятелем превосходил оный старых солдат. Сей штаб-офицер получил рану пулею, которая, ударивши его между глазу и виска, вышла напролет в том же месте на другой стороне лица. […]

Приказ вице-президента Военной коллегии генерал-аншефа Г. А. Потемкина о предоставлении М. И. Кутузову годичного отпуска
3 октября 1775 г.

Ее Императорское Величество, снисходя на прошение Тульского пехотного полка подполковника Михайла Голенищева-Кутузова, Высочайше указать соизволила уволить его для излечения ран к теплым водам, считая с 1 января будущего 1776 года, на год без вычета жалованья. О чем Государственной военной коллегии к подлежащему исполнению объявляю[17].

Григорий Потемкин
Чтобы продолжить, оформите подписку

Это абонемент, в который входит эта книга и все остальные 166 000 книг библиотеки.

Неделя бесплатно
1
7