Диалог первый

22.06.2122 / 08:31 / За 33 часа 16 минут до Инцидента

– Кофе?

Вопрос прозвучал так буднично, что Элис понадобилось несколько секунд, чтобы вынырнуть из мира формул и строк кода, в которых она находилась последние пару часов. Леон протягивал ей самонагревающийся дрип-кап с горделивой и немного лукавой надписью «Arabica 100% Full Taste».

– Я подумал, что небольшой перерыв нам не повредит.

– Пожалуй.

Элис взяла стаканчик и треснула капсулой нагрева. Кофе в космосе ощущается по-особенному, даже если настоящие кофейные зёрна в последний раз ты видел в учебнике биологии. Она сделала большой обжигающий глоток и, откинув спинку кресла, вытянулась в нём во весь рост.

– Неужели тебе совсем не страшно? – решил озвучить витающие в его голове в последние дни мысли Леон. – Аномалия, космос… вот это вот всё?

– У тебя не нашлось времени спросить это перед вылетом? – усмехнулась Элис, уставившись в потолок. – Знаешь, честно говоря, я об этом даже и не думала. Сначала, когда мне только обо всём этом рассказали, было не по себе, конечно… Такое гигантское открытие… Даже не представляю, как Отцы до сих пор держат всё это в секрете. Но… знаешь… – Она немного помолчала, словно ища подсказку где-то на поверхности потолка, который внимательно разглядывала. – Я же не бояться в науку пошла. Это же большое чудо, что именно в моё время и на мою долю выпала возможность прикоснуться к чему-то… неизведанному… внеземному. Одной из первых. Понимаешь?

– И разделить участь затерянных зондов… Два обтянутых кожей скелета, дрейфующие в открытом космосе где-то в окрестностях Юпитера…

– Ну у тебя и фантазия! – Фыркнула Элис.

– Ну ты же подписала «отказную» перед полётом! Неужели тебя совсем не пугает вероятность такого исхода нашей миссии?

– Ты же тоже подписал. – Усмехнулась она в ответ. – А если серьезно, вот тебе вопрос: знаешь, кто такой Владимир Комаров?

– Нет. – Подумав, ответил штурман.

— Это командир первого в мире экипажа космического корабля, причём сразу состоявшего из трёх человек. Дважды летал на первых кораблях нового типа. Первый советский космонавт, побывавший в космосе дважды. — Элис сделала глоток. — И первый космонавт, погибший в ходе полёта. Говорят, инженеры нашли двести три неисправности в его корабле еще до старта. Двести три, Леон! Как ты думаешь, он боялся, когда полетел в космос в свой второй и последний раз?

— В космосе всякое случается… — неопределённо хмыкнул в ответ напарник.

– Хорошо… Мария Кюри годами носила пробирки с изотопами в карманах. Думаешь, она не подозревала об их опасности? Франц Райхельт, изобретатель плаща-парашюта, погиб во время испытания своего изобретения. У Макса Валье, пионера ракетной техники, ракета со спиртовым топливом взорвалась на испытательном стенде. Осколки двигателя смертельно ранили Валье в аорту. Роберт Фалкон Скотт, который достиг Южного полюса вторым после Амундсена и погиб на обратном пути вместе со всей группой от холода и истощения всего в одиннадцати милях от склада с припасами… Валериан Абаковский, Хорас Ханли, Уильям Буллок, Александр Богданов – думаешь, они не понимали, на что шли? Разумеется, я живой человек, я испытываю эмоции. И всё же мне кажется, что те, кому действительно страшно, сидят сейчас на своих мягких диванчиках перед телевиками и не совершают открытий. Страх – это лишь эмоция, Леон. Уверена, в мире существуют вещи поважнее.

Элис сделала ещё глоток и поморщилась – остывший кофе уже не мог скрывать своей искусственной сущности, но тепло стакана всё ещё приятно растекалось по ладони.

– Не переживай, – она перевела взгляд на штурмана, – «Тьюринг» не подведёт.

— Кстати, о «Тьюринге» … — Леон сделал небольшую паузу, собираясь с мыслями. — Прости за невежество, но можно задать пару вопросов об этой твоей… Штуковине?

— «Штуковине»? Ты точно был на брифинге? — уколола его Элис.

– Ха-ха, – передразнил её штурман. – Теорию-то я знаю, но, когда разрабатывались и принимались ключевые решения относительно нашей миссии, мнением лётного состава не интересовались.

– Туше, – примирительно отозвалась напарница. – Задавай свои вопросы.

– Окей… Ну вот, например… – Он задумался. – Почему вместо нас нельзя было просто послать зонд, но с «Тьюрингом» на борту? Если операционная система устойчива к аномальному сигналу, то зачем рисковать нами? Запустили бы его, он ещё раз записал сигнал или взял на буксир предыдущий зонд, и вернулся бы обратно.

Элис улыбнулась:

– Это так не работает. Зонды не являются полностью автоматическими, с орбитальной станции кто-то всё равно должен корректировать их действия и траекторию. Для такого расстояния, на котором находится аномалия, запрограммировать полный цикл действий даже для простого зонда типа «Голос» невероятно сложно. Слишком много переменных нужно учесть. А принимая во внимание уникальность ситуации, в которой мы находимся, я бы сказала, что это невозможно…