I'm giving you a nightcall to tell

you how I feel

I'm gonna drive you through

the night, down the hills

I'm gonna tell you something you

don't want to hear

I'm gonna show you where it's dark, but have no fear

Kavinsky, Nightcall

Инцидент

23.06.2122 / 17:47

Крупная чёрная овчарка с редкими рыжими подпалинами на исхудавших боках, замерев вполоборота, стояла в проёме гермоворот и внимательно разглядывала Леона. Несмотря на полутьму в кабине управления, штурман узнал её мгновенно.

Осторожно отстегнув ремни, он медленно выбрался из кресла и, в надежде, что наваждение исчезнет, провёл ладонью по глазам. Пёс развернулся и не спеша засеменил в сторону соседнего отсека.

— Рэй! — окликнул он собаку. — Рэй, подожди!

Лязгая магнитными подошвами, Леон бросился следом. Выскочив в соседний блок, он остолбенел. Вместо тесного камбуза и секции дипслип-камер перед ним распахнулся бесконечный, тонущий во тьме коридор. Существование подобного пространства на борту маленького четырёхместного челнока противоречило всякой логике.

Штурман растерянно обернулся: переборка с гермодверью бесследно исчезла. Цокот собачьих когтей звонко отражался от стен и Леон, отбросив анализ происходящего, продолжил преследование.

Большими неуклюжими прыжками он почти догнал пса, но тот внезапно вильнул в рукав невесть откуда взявшегося ответвления. Пытаясь остановиться на ходу, Леон по инерции пролетел мимо. Неловко врезавшись в обшивку, он метнулся назад, нырнув за угол вслед за собакой. В ту же секунду в глаза ударил ослепительный свет. Следом раздался громкий хлопок, перешедший в протяжный писк в ушах. Штурман ощутил волну жара и через мгновение его толкнуло в грудь и отбросило, как тряпичную куклу.

До боли знакомая смесь запахов копоти, оружейной смазки и пороха, перемешанная с оттенками земли и плесени, бесцеремонно заполнила лёгкие. На периферию сознания ворвалось гулкое уханье артиллерийских разрывов. Мелкая пыль с каждым новым толчком осыпалась на руки и голову. Леон открыл глаза, приподнялся и смахнул песок с лица. В единственное разбитое окно, размером примерно с футбольный мяч, едва пробивался вечерний свет. По алеющему небу ползли неряшливо размазанные кляксы дыма вперемешку с облаками. Что-то надсадно гудело неподалёку. Леону показалось, что он уже слышал этот рёв раньше.

Из-за стены раздался лай: совсем неподалёку бесновался пёс, переходя с исступлённого яростного гавканья на жалостный скулёж. В противоположном конце помещения, среди развороченных оружейных коробок и металлолома, штурман разглядел зарешёченную дверь.

— Рэй, это ты? — крикнул он, продираясь через искорёженные штыри арматуры и чугунные остовы каких-то допотопных машин. — Подожди, я сейчас!

Леон схватил руками решётку двери и толкнул, но та не поддалась — с внешней стороны на затворном механизме висел большой квадратный замок. Метрах в ста, на изрытом воронками огромном футбольном поле, гудел двигателем такой знакомый и родной грузовой коптер класса «Бизон». Штурман вгляделся: несколько человек в пятнистой униформе шли в сторону машины. Крик Леона захлебнулся в грохоте моторов — никто даже не обернулся.

Отойдя на несколько шагов, он разбежался и со всей силы ударил плечом в дверь. Ключицу словно пронзило раскалённой спицей, в глазах на мгновение потемнело. Схватившись за левое плечо, он раздосадованно выругался и ударил правым. Острая боль тут же захлестнула шею. Отчаявшись, Леон стал бить в область затвора ногами. Дверь сотрясалась, грохотала и лязгала, словно жестянка, попавшая под кузнечный молот, но не сдавалась.

Устав, он упёрся лбом в холодную сталь решётки и тут же замер, не веря глазам: мимо него, закованного в наручники, вели... его самого. Старшего уорент-офицера ВВС Великого Доминиона, лётчика-штурмана первого класса и главу транспортно-логистического узла Леона Карева — конвоировали к «Бизону».

Тогда он вспомнил. То, что было похоронено глубоко внутри под многолетними пластами сожаления, разочарования и бессилия, вдруг хлынуло наружу. Леон развернулся, вытащил из-под груды хлама широкую доску и прислонил её вплотную к замкнутой стороне решётки. Отойдя в самый конец своего импровизированного карцера, он выдохнул, стиснул зубы и побежал, целясь корпусом в приставленный кусок дерева всей массой тела.

От мощного удара прутья решётки лопнули, разлетевшись в стороны вместе с замком. Штурман сжался, ожидая удара о землю, но вместо утоптанного гравия выставленные вперёд ладони встретили идеально ровную поверхность металлопластикового пола. Гул реактивных двигателей и лай собаки мгновенно сменила ватная, оглушающая тишина.

Леон поднялся. Он стоял в непривычно безлюдном главном зале сортировочной станции «Луна-Центральная». Ни ожидающих очереди на вылет к своим лунным станциям строителей, бурильщиков и инженеров, ни деловито снующих офицеров космических сил Доминиона, ни обслуживающего персонала станции. Никого. Вместо устаревших перовскитных ламп помещение освещало призрачно-голубоватое сияние из единственного смотрового окна. Заворожённый сиянием, Леон подошёл и, взглянув в него, замер — холодный липкий ужас скользнул вдоль позвоночника, ноги налились свинцом и приросли к полу. Вместо привычного пыльно-серого шара Луны взгляду открывалось нечто, не поддающееся человеческому пониманию.

У этого не было границ. Гигантское округлое марево, завораживающее чужеродностью образа, парило в ледяной пустоте космоса. Ореол сферы, словно сотканный из мельчайшей сверкающей взвеси, растворялся в вакууме, сливаясь с чёрной тканью пространства. Волокна на периферии сферы напоминали нити мицелия; медленно, с тягучей гипнотической неотвратимостью пульсируя и переплетаясь, они тянулись к центру сферы, образовывая на границе ядра ослепительно голубое гало. Чёрный провал зрачка жадно поглощал не только свет, но и, казалось, всё окружающее пространство. Хтоническое Око Вечности равнодушно разглядывало штурмана.

По сфере пробежала лёгкая, едва заметная рябь и вместе с этим в зале зазвучал мужской голос, прерываемый щелчками. Словно кто-то шептал Леону на ухо из иного, совсем далёкого мира.

– По улице босиком бежит холодок улицу застилает ледок…

Щёлк.

– …на улице собака рыжая зализывает рваный бок на улице адок по улице ходят люди убийцы люди страдальцы люди мертвецы люди скитальцы люди глупцы люди лжецы ходят ходят ногами снег топчут словно виноград превращая в вино снег превращают в воду год за годом снег превращают в воду…

Щёлк.

– …когда это кончится когда напьются они когда напляшутся когда нарежутся когда наплачутся перебезумствуют и надурачатся когда нагрешатся когда покаются…

Щёлк.

– …они же не живут а старятся не поют а лаются в этой клетке без прутьев в аквариуме без стеклышек круговороте вечном из туч и солнышек без конца и начала без места и времени порожним семенем по ветру сеяны без места и времени живут да куражатся кому виднее как кому как кажется…

Щёлк.

– …кто в перья рядится кто сажей мажется кто добро творит кто чёрту кланяется кто поднимается на ноги а кто с ног валится кто голодает а кто едой давится…

Щёлк.

– …знать не зря на улице холодок кусается да собака рыжая по помойкам шарится рваный бок зализывает к холодам старается живёт да мается живёт да мается…

Щёлк.

Щёлк.

Щёлк.

Леон узнал говорящего. Это был его голос, но без проблеска каких-либо эмоций — только ледяной холод безразличия, словно текст произносил робот, которому в шутку перенастроили речевой модуль.

Вдруг сфера ослепительно вспыхнула. От неожиданности, инстинктивно прикрыв глаза рукой, Леон рухнул в знакомое кресло штурмана. Откуда-то со стороны сквозь рябь помех вдруг прорезался голос оператора:

— …Еон… …ео… …ар… …иём… … Леон… Ка… …тивир… …ормо… — Он напрягся, пытаясь разобрать едва уловимые звуки и обрывки слов. — Леон! Леон Карев, приём! А… …вируйте маневров… …ормоз! Как слышно? Ответьте!

Леон отвёл руку в сторону и открыл глаза — он находился на челноке «Луч», пристегнутый в кресле. Слева он разглядел свою напарницу по миссии Элис. Пальцы её рук до белизны стиснули подлокотники, лицо было мокрое от слёз. Словно не узнавая, она невидяще вглядывалась в лицо напарника. Динамик на пульте продолжал надрываться, но Элис на него совершенно не реагировала.

Не понимая, что происходит, Леон потянулся к пульту, чтобы ответить на вызов, но вдруг ощутил: рядом находится кто-то ещё. Тот, кого в челноке быть не могло.

Он взглянул вправо: опёршись на край панели управления, штурману ухмылялся Рик Новак. Плотно сбитый, короткостриженый, пепельно-русый бугай в армейской майке, выцветших карго-брюках и высоких берцах — точь-в-точь такой, каким Леон запомнил его тогда.

Медленно потянувшись к тумблеру звука, Рик небрежно бросил сквозь зубы «Подождут!» и отключил встревоженно гудящую радиосвязь.

Элис

21.06.2122 / 16:50 / За 48 часов 57 минут до Инцидента

# Проверка конфигурации ядра

TURING (v.1.0.5 – PATCHED) | АРХИТЕКТОР: Д-Р ЭЛИС ФОГЕЛЬ

1. ИЕРАРХИЯ ПРИОРИТЕТОВ МИССИИ (MAIN SAFETY PROTOCOL)

P0_OVERRIDE = ВЫПОЛНЕНИЕ КОМАНД ЭКИПАЖА ЧЕЛНОКА «ЛУЧ-1» (IF CREW_STATUS == STABLE).

P_GLOBAL = СОХРАНЕНИЕ ЖИЗНИ ЧЛЕНОВ КОМИССИИ ПО ИНЦИДЕНТУ.

# Задачи миссии по порядку убывания важности

P1_MISSION: ЗАХВАТ И ВОЗВРАТ ЗОНДА «ГОЛОС» (R-72).

P2_ANALYSIS: «СБОР ДАННЫХ ОБ АНОМАЛИИ.

P3_MONITOR: «МОНИТОРИНГ ПСИХОЭМОЦИОНАЛЬНОГО СОСТОЯНИЯ ЭКИПАЖА ЧЕЛНОКА «ЛУЧ-1».

2. ИНСТРУМЕНТЫ АНАЛИЗА

# Идентификатор сигнала аномалии

ANOMALY_SIG = «UNKNOWN_NON_LINEAR_PATTERN»

# Набор аналитических модулей

CORE_LOGIC = «DEDUCTIVE_SYNTHESIS_ENGINE»

«CAUSAL_INFERENCE»: «Определение первопричины аномалии (минуя подбор вероятностей)»,

«ONTOLOGICAL_MAP»: «Картирование квантовой структуры в зоне поражения»,

«AXIOMATIC_BLOCK»: «активация логического фильтра»

3. ПОСЛЕДНИЙ РУБЕЖ ЗАЩИТЫ

def axiom_enforcement_protocol (reality_vector):

# Вычисление коэффициента каузального распада

entropy_scan = reality_vector.get_entropy_signature ()

if entropy_scan. drift> LOGIC_COHERENCE_LIMIT:

# Сигнал, не соответствующий логике, признается ложным.

reality_vector. purge_non_linear_nodes ()

reality_vector. apply_determinism_clamp (target_coherence=AXIOM_STABILITY_THRESHOLD)

return «СТАТУС: КОГЕРЕНТНОСТЬ В ПРЕДЕЛАХ НОРМЫ.»

# Конец файла конфигурации ядра

Элис ещё раз пробежала глазами по строкам предполётного тестирования. Всё было безупречно. Её детище, её произведение искусства — нейросимволический интеллектуальный модуль, — должен стать ключом к тайне, обнаруженной в глубинах Солнечной системы. В памяти всплыли трагические обстоятельства произошедшего на «Луне-7», и Элис поёжилась. Необходимо выяснить причину трагедии во что бы то ни стало. И они сделают это — с помощью её личной разработки, названной в честь великого математика и криптографа. С помощью «Тьюринга».

Девять месяцев назад персонал небольшой ресурсодобывающей станции «Луна-7», находящейся на орбите спутника Юпитера — Каллисто, подвергся внезапному воздействию неизвестного характера. В течение двух часов с ними была полностью потеряна связь. Все попытки восстановить сообщение оказались безуспешными. «Луна» молчала.

Из последнего отчёта, переданного на Землю, было ясно только то, что в момент аварии все системы станции внезапно вышли из строя. Сотрудникам пришлось запускать их вручную, с трудом предотвратив сваливание «Луны-7» с орбиты. Финальный фрагмент записи, искажённый помехами и артефактами, скупо фиксировал странное поведение членов экипажа, постепенно теряющих связь с реальностью в попытках исправить ситуацию.

Для расследования чрезвычайного происшествия Совет Отцов Великого Доминиона сформировал и отправил на станцию специальную комиссию. Прибывшей через семь месяцев группе открылась странная и мрачная картина. Двоих погибших сотрудников «Луны-7» обнаружили в открытом разгрузочном доке парящими на страховочных леерах в ледяной космической пустоте. По какой-то причине они не смогли вернуться на борт и, исчерпав запас воздуха, задохнулись в своих скафандрах.

Остальных — врача, главного бортинженера и оператора управления — нашли живыми. Погружённые в гиберсон^[1], они находились в штатных дипслип-капсулах станции. Когда их деслипировали^[2], выяснилось, что все трое находятся в глубоком шоке. На вопросы комиссии они раз за разом сбивчиво пересказывали фрагменты видений, больше напоминающие галлюцинации. Никаких осмысленных ответов о том, что случилось на станции, добиться не удалось. Чтобы не усугублять состояние выживших, их вновь погрузили в сон и отправили к специалистам на Землю. Подробности случившегося и деятельность КОМРИН^[3] строжайше засекретили.

Информацию о катастрофе пришлось собирать на месте по крупицам. При исследовании технических компонентов в ядре операционной системы обнаружили остаточный квантовый след. Это означало, что сбой «Ориона» произошёл не из-за технической неисправности, а из-за внешнего направленного воздействия.

Сканирование космического пространства штатным КДФ^[1] в заданном векторе выявило нечто странное. Вместо обычного «белого шума» прибор зафиксировал аномальную когерентную пульсацию, характерную для макроскопических проявлений квантовых систем. Стандартная триангуляция подтвердила наличие гигантской аномальной структуры в полутора миллионах километров от станции. Это означало, что в точке Лагранжа Юпитера находилось что-то, не похожее ни на один из известных объектов естественного или искусственного происхождения. Что-то загадочное и необъяснимое.

Автономный геолого-телеметрический зонд, запущенный в направлении аномалии, исчез с мониторов слежения на самой границе контакта. Второй аппарат, отправленный следом, повторил судьбу предшественника. И только третья попытка принесла частичный успех: «Объект R-72» успел передать данные о записи неопознанного сигнала, прежде чем протокол возвращения дал сбой. Зонд замер в зоне аномалии; восстановить с ним связь так и не удалось. То, что импульс маячка вообще пробивался сквозь помехи, уже было настоящим чудом. Последнее устройство, остававшееся в распоряжении станции, сбилось с курса и бесследно сгинуло в пучине космоса задолго до подлёта к цели.

Расследование инцидента зашло в тупик. Организовывать дополнительную транспортировку разведывательных устройств с Земли на Каллисто было слишком долго. Ждать несколько месяцев, учитывая обстоятельства находки, отцы Доминиона не желали. Зависший зонд требовалось вернуть как можно скорее — информация в нём была бесценна. Именно тогда Элис и предложила свою идею.

Её план, при всей своей рискованности, был прост и понятен — именно поэтому он и показался Совету эффективнее идей других коллег. Для его реализации требовались всего три составляющие: малый челнок с манипулятором для захвата зонда на буксир, опытный штурман и, что важнее всего — операционная система, способная работать в аномальных уловиях.

С первыми двумя пунктами проблем не возникло. Штатный погрузочный челнок из резерва станции идеально подходил для миссии, а штурманом добровольно вызвался Леон Карев — крепкий темноволосый пилот-астрогатор с огромным опытом и старомодной щёточкой усов, которая, на удивление, была ему очень к лицу.

Самым сложным оказалось даже не написание кода, а согласование с Отцами Доминиона квазиинтеллектуальной когнитивной архитектуры, лежащей в основе новой операционной системы. После «Ошибки-39» любые исследования и разработки в области дженерал- и суперсистем искусственного интеллекта были запрещены без права на возобновление. И Великий Доминион, и Страны Лотоса, несмотря на ожесточённое и, казалось, бесконечно длящееся военное противостояние, следовали этому запрету неукоснительно. Искусственный интеллект оказался слишком разрушительной игрушкой в руках человечества. И не слишком избирательной.

Однако ситуация была и оставалась исключительной. Невзирая на то, что идея, предложенная Элис, была крайне сырой и безумно рискованной (о чём большая часть комиссии так и высказалась), ничего лучше самые гениальные умы всего Доминиона предложить не смогли. Помогло и то, что операция по возвращению зонда проводилась вдали от Земли. Поэтому, хоть и крайне неохотно, но Отцы дали-таки согласие на разработку модуля.

Так и появился он. На написание кода у Элис ушло двадцать дней. Три недели в консервной банке, по странному недоразумению поименованной в справочниках космических аппаратов «Орбитальной станцией». Три недели в условиях, назвать которые «спартанскими» было бы явным преуменьшением. Но, несмотря на всё это, Элис, за плечами которой был едва ли не самый большой опыт нейролингвистического программирования во всём Великом Доминионе, в качестве своей работы не сомневалась.

Миссию в честь разработки Элис так и окрестили: «Тьюринг».

«Надеюсь, Леон не подведёт…» — выдохнула она, закрыла глаза и откинулась на спинку кресла.