Глава 2

Каким-то образом Элле удалось самостоятельно добраться из гостиницы домой. Позднее она решила, что, наверное, взяла такси, но совершенно этого не помнила.

Она села и долго смотрела перед собой, пытаясь осознать случившееся. Было такое чувство, что все это происходит не с ней. Такое бывает только в глупых мелодрамах или историях из женских журналов, где непременно присутствует тема любви с первого взгляда. Дон Ричардсон – известный обольститель, профессионал, зарабатывающий на жизнь умением втереться в доверие. Задержит чуть дольше твою руку в своих ладонях, заглянет в глаза – и ты попалась. Наверняка где-то в зале сегодня сидела миссис Ричардсон. Может, еще и вереница бывших. А дома ждали маленькие Ричардсоны, каждому из которых требуется его внимание.

Элла Брейди на эту скользкую дорожку не свернет. Слишком часто она утирала слезы подругам, чьи мужчины якобы вот-вот уйдут от жены. Она не пополнит их ряды. Женщины обладают поразительной способностью обманывать самих себя – у Эллы есть уйма тому примеров. Только она не станет одной из них.

На следующее утро он ждал ее у школы. Сидел в новеньком «БМВ» и с улыбкой смотрел на нее. Элла пожалела, что не оделась получше. Но он, кажется, не обратил на это внимания.

– Удивлена?

– Очень.

– Присядешь на минутку? Пожалуйста.

– Мне пора в класс.

Все-таки она села в машину. Хотела пошутить, сказать что-нибудь остроумное, чтобы скрыть охватившие ее волнение и радость, но решила промолчать. Пусть сам объяснит то, что должен.

– Мне сорок один год, Элла. Уже восемнадцать лет я женат на Марджери Райс, дочери Рики Райса, который формально мой начальник, – во всяком случае, деньгами в нашей компании заведует он. Есть два сына, шестнадцати и пятнадцати лет. У нас с Марджери «мертвый» брак, но пока что нам обоим удобнее оставаться вместе. Безусловно, это устраивает и ее отца, и наших сыновей тоже. Мы живем в Киллини, у нас там дом у моря. Еще у меня служебная квартира в Финансовом центре. Марджери в основном занимается тем, что играет в гольф и устраивает благотворительные мероприятия. Мы живем по отдельности. Ты не разрушишь ровным счетом ничего – ноль, пшик, зеро, – если согласишься поужинать сегодня со мной в «Квентине», часов в восемь. – Он слегка склонил голову набок, будто ожидая от нее возражений.

– Прекрасно. Там и увидимся, – сказала Элла и вышла из машины.

До учительской она шла на трясущихся ногах. Элла Брейди, которая за все время работы в школе не взяла ни одного отгула, отправилась прямиком к директору и заявила, что в обед ей нужно уйти – дело срочное, отлагательств не терпит. Потом записалась к парикмахеру, к маникюрше и на депиляцию. Купила и поставила в вазу свежие цветы, сменила постельное белье, навела порядок и окинула свое жилище критическим взглядом. Возможно, все это впустую потраченные усилия. Но лучше быть готовой.

– Ты сделала прическу, – заметил он, когда она вошла к нему в отдельную кабинку в «Квентине».

– Ты ведь тоже съездил домой и переоделся. Далековато будет до Киллини и обратно, – усмехнулась Элла.

– Мы живем по отдельности, Элла, веришь ты мне или нет.

Улыбка у Дона была потрясающая.

– Конечно я тебе верю, Дон. И раз уж этот вопрос мы прояснили, больше нет нужды к нему возвращаться.

– А есть ли что-то, что нужно выяснить мне? Давняя любовь, ревнивые поклонники, потенциальные женихи?

– Ничего такого, – сказала она. – Веришь ты мне или нет.

– Верю безоговорочно. Какой прекрасный ужин у нас намечается, – вымолвил он.

Вечер пролетел слишком быстро. Она то и дело напоминала себе: никаких колких шуточек насчет того, что ему пора домой. На эту сторону дела он уже пролил свет: они встречаются как свободные люди или не встречаются вовсе.

Он рассказал о сегодняшнем обеде в офисе, организовать который впервые пригласили стороннюю кейтеринговую фирму. И о том, что, наверное, это самая тяжелая в мире работа – обслуживать бизнесменов, бесконечно требующих, чтобы им подавали водку с тоником, но так, чтобы начальство не заметило, сколько они успели опрокинуть. Ребята просто чудо, справились без сучка без задоринки, он бы с удовольствием помог им с заказами. Даже наличными брать отказались: говорят, их бухгалтер от этого звереет. Элла ответила, что, по ее мнению, бухгалтеры все такие.

– Конечно все, разумеется. Просто я хотел немного помочь этим двоим из «Алого пера».

– О, «Алое перо»! – оживилась Элла. – Я знаю Тома и Кэти. Они замечательные.

– Да, они произвели неплохое впечатление. Я бы нанял их еще раз. Быстро не разбогатеют, но это их дело.

На мгновение показалось, что он стал думать о них чуточку хуже. Они не рвутся к быстрому обогащению, и вся ситуация представилась ему в более мрачном свете. Наверное, Райс и Ричардсон ценили только тех, кто умеет делать большие деньги.

– А откуда ты знаешь строителей – Эрика и его братьев? – спросила она.

– По работе, – быстро ответил он. – Мы занимаемся для них кое-какими инвестициями. А ты?

– Моя подруга Нуала замужем за Фрэнком, младшим из братьев, – сказала Элла.

– Как тесен мир. И с этой парочкой из кейтеринга ты тоже знакома… Ладно, Ангел Элла, рассказывай теперь о своем обеде.

Она поведала о пожилой учительнице, переживающей, что все они получат дозу облучения от микроволновки, и о физруке, который сломал передний зуб, закусывая черствой французской булкой. И о составленной третьеклассниками петиции против школьной формы: дескать, для девочек в переходном возрасте она представляет опасность, поскольку делает их объектами насмешек. Все это произошло не сегодня: Элла спешила навести порядок в квартире и подготовить себя к тому, что могло ее ожидать. Но эти случаи действительно имели место в учительской, и рассказ его развеселил. А Дона Ричардсона, судя по всему, важно держать в хорошем настроении.

Хочешь быть ему другом – не вздумай унывать. Ни за что и никогда.

После ужина он подвез ее домой.

– Приятный вечер, – сказал Дон Ричардсон.

– Мне тоже понравилось.

Горло перехватило, грудь будто сдавило обручем. Звать ли его в квартиру? Они же свободные люди. Или это уже распутство? Почему такое предложение со стороны девушки считается распутством, а со стороны мужчины нет? Лучше повременить и посмотреть, как будет действовать он.

– Ну, раз у меня есть твой телефон, может, как-нибудь повторим, Ангел Элла? – сказал он.

– Пожалуй, да.

Она поцеловала его в щеку и вышла, пока на это хватало сил.

Помахав ей рукой, он развернул машину.

Элла не позволила себе ни секунды гадать, проедет ли он сейчас одиннадцать миль на юг, в Киллини, к своему «мертвому» браку, или всего милю на север, в холостяцкое логово.

Она открыла дверь в квартиру и с укором посмотрела на дорогие свежие цветы, которые перед уходом поставила в вазу.

– Да уж, отличная вы приманка, чтобы затащить его сюда, – сказала она.

Цветы ничего не ответили.

Может, завести кошку или собаку, чтобы хоть кто-то подавал голос, когда я возвращаюсь одна, подумала Элла. Хотя, возможно, одной ей предстояло возвращаться сюда не всегда.

Назавтра у ее отца был день рождения. Элла купила ему подарочный сертификат в гостиницу в Уиклоу – старомодное местечко с большим разросшимся садом. В детстве они иногда ездила туда с родителями на воскресный обед. Отец показывал ей цветы, она старалась запомнить их названия. А мама всегда улыбалась, разливая в саду послеобеденный чай.

Родители могли бы отправиться в это тихое, умиротворенное место и отдохнуть. Сертификат включал ужин, ночевку и завтрак – в любой день в течение месяца. Разве такой подарок может не понравиться?

Идея пришлась по душе обоим. Элла едва не расплакалась от того, как они были ей благодарны.

– Вот это подарок, ничего себе! – вновь и вновь повторял отец.

Элла удивлялась: почему он сам не додумался туда съездить, если это так здорово?

Мама тоже была в восторге.

– Мы все втроем отправляемся в «Холли» и будем там ночевать! – воскликнула она.

И тут до Эллы дошло: они думают, что она едет с ними.

– Когда же мы едем? – с ребяческим нетерпением спросил отец.

– В пятницу или в субботу? – предложила Элла. Не хотелось разочаровывать родителей заявлением, что она, вообще-то, ехать не собиралась.

– Выбирай сама, – сказал отец.

В субботу Дон вряд ли ее пригласит – наверняка это время для общения с семьей.

Договорились поехать в следующую субботу. Как раз когда Элла собиралась позвонить в отель и забронировать номер, запиликал мобильный.

– Привет, – сказал Дон Ричардсон.

Не назвался, отметила она про себя. В этом чувствовалось некоторое высокомерие – предполагать, что она и так знает, кто это. Но она не была мастерицей играть в эти игры.

– О, здравствуй, – приветливо ответила она.

– Удобно разговаривать?

– Да, конечно. Всегда удобно, – сказала Элла, однако пожала с извиняющимся видом плечами – дескать, это важный звонок с работы, – и вышла из комнаты, направившись к винтовой лестнице, ведущей в сад.

– Я тут подумал: может, нам поужинать в субботу?

Она обернулась. В комнате родители изучали рекламный буклет гостиницы «Холли» с таким видом, будто в нем напечатана карта, где зарыты сокровища. Давать отбой было поздно.

Элла ухватилась рукой за кованые перила:

– Прости, но я только что, буквально пару минут назад, организовала одно мероприятие, и теперь довольно сложно все отменить…

– Не важно, – перебил он. – Я не особо надеялся. Будут и другие вечера.

Он явно собирался положить трубку. Она понимала: нельзя начинать что-то лепетать и оправдываться, но ей отчаянно хотелось удержать его на линии.

– Лучше бы я не…

– Уже ведь все решено, – резко оборвал он, прежде чем она успела отменить короткую поездку с родителями, чтобы пойти с ним, куда бы он ни позвал. – Еще созвонимся. – И положил трубку.

Весь ужин у нее на сердце будто лежал камень. Позже, когда она помогала матери мыть посуду, между ними произошел самый необычный разговор.

– Элла, ты просто не могла придумать для отца ничего лучше – это именно то, что ему сейчас нужно. В последнее время ему так тяжело на работе.

– Тогда почему ты сама не свозила его в «Холли», мама? – Элла надеялась, что в ее тоне не слышно раздражения, которое она сейчас испытывает.

Мать бросила на нее удивленный взгляд:

– А что нам там делать вдвоем? Сидеть и смотреть друг на друга? Этим мы можем заняться и здесь.

Элла в ужасе уставилась на мать:

– Ты это серьезно, мам?

– О чем ты? – Ее мать искренне не понимала, в чем дело.

– Вам с папой совсем не о чем разговаривать?

– А о чем нам разговаривать? Разве мы еще не все друг другу сказали? – Мать произнесла это так, будто это самая очевидная вещь на свете.

– Но если так, то почему ты не уходишь от него? Почему вы не разводитесь? – Элла застыла на месте.

Мать забрала у нее из рук тарелку:

– Ох, Элла, что еще за глупости! Зачем это нам? Никогда не слышала такой чепухи.

– Люди так поступают, мам.

– Не такие люди, как мы с твоим отцом. Давай-ка вернемся в гостиную и поговорим о нашей чудесной поездке в «Холли».

Элле казалось, что ей на голову накинули легкое шерстяное одеяло – вдруг стало трудно дышать.

Вдвоем с Дейрдрой они сходили в кино, а потом зашли выпить. Болтали, как обычно. Во всяком случае, Элла так думала.

Но тут Дейрдра заказала еще по бокалу и спросила:

– Тут подают сэндвичи. Будешь?

– Что? – не поняла Элла. – А, да.

– Тогда возьму тебе с мышиными какашками и птичьим пометом, – весело сказала Дейрдра.

– Что?

– О, здо́рово! С возвращением, проснулась наконец, – рассмеялась Дейрдра.

– Не понимаю, о чем ты.

– Элла, ты не смотрела фильм, со мной не перекинулась ни словом, все кусала губы да ерзала. Может, все-таки расскажешь, в чем дело?

С тринадцати лет они с Дейрдрой делились всем самым сокровенным, но сейчас Элла так не могла. У нее было странное ощущение: рассказать нужно слишком много и в то же время слишком мало. Слишком много – потому что она влюбилась в совершенно неподходящего мужчину и потому что длившийся тридцать лет брак ее собственных родителей, который она всегда считала идеальным, на поверку оказался пустышкой. А слишком мало – потому что, по сути, и рассказать-то нечего. Для Дейрдры все это очень просто. Она скажет, что нужно хватать мужчину – не важно, женат он или нет. Бери, что нравится, и не страдай. А еще Дейрдра скажет, что у всех родителей дерьмовые браки, что уж тут поделаешь?

– Да нечего рассказывать, Ди. Просто волнуюсь по пустякам, накручиваю себя, как невротичка… Вот и все. Честно.

– Понятно, что честно, – буркнула Дейрдра. – Но обычно ты мне все рассказываешь.

– У тебя потрясающее, простое отношение ко всему. Я тебе завидую.

– Ничего подобного. Ты считаешь меня распущенной и бессердечной… Брось, нисколько ты мне не завидуешь.

– Завидую. Давай лучше ты делись, с кем ты там сейчас закрутила?

– Ну, я отлично провела время с Доном Ричардсоном. Помнишь его? Тот парень из консалтинговой фирмы, его физиономия все время мелькает в газетах. Очень даже хорош, почти ненасытен.

Склонив голову набок, Дейрдра наблюдала за лицом Эллы. Через несколько секунд ее наконец заела совесть.

– Элла, дурочка, я же пошутила.

Элла ничего не ответила. Она обхватила ладонями голову, словно пытаясь прояснить мысли.

– Элла! Не было ничего. Я его в глаза не видела, глупышка! Просто закинула удочку – посмотреть, не в него ли ты влюбилась. – (Элла убрала ладони от лица.) – И похоже, я угадала, – добавила Дейрдра.

– Как ты узнала? – еле слышно прошептала Элла.

– Я ведь твоя лучшая подруга. А еще ты не сводила с него глаз на том приеме, что был на днях у Нуалы.

– Неужели прошло всего несколько дней? – удивилась Элла.

– Ну что, заказать еще полбутылки вина? – предложила Дейрдра.

– Давай це́лую, – ответила Элла уже со слегка проступившим на щеках румянцем.

* * *

В следующую субботу Брейди выехали с Тара-роуд в середине дня, чтобы по дороге к «Холли» успеть обозреть окрестности на перевале Уиклоу-Гэп. Элла решила: если уж взялась за дело, старайся на совесть. Подари им незабываемую поездку. Удивительно, но Дейрдра всецело одобрила ее отказ от свидания с Доном в субботу. Согласись Элла – показалась бы слишком доступной. Он скоро позвонит снова, помяни мое слово, уверяла Дейрдра, а уж она-то в таких делах знала толк.

Элла прихватила в дорогу термос с кофе и три кружечки и теперь вместе с родителями, греясь в лучах послеполуденного солнца, любовалась пейзажем. Голые холмы поросли золотистым утесником, кое-где перемежающимся темно-фиолетовыми пятнами вереска. Тут и там бродили тощие овцы, будто недоумевающие, отчего вокруг так мало сочной зеленой травы.

– Только представьте, кругом ни одного дома, ни одного строения, а мы ведь так близко от Дублина. Удивительно, правда? – сказала Элла.

– Напоминает йоркширские вересковые пустоши. Я там бывал однажды, – отозвался отец.

Элла слышала об этом впервые.

– А ты знала, мам?

– Нет, это было до меня. – Голос матери прозвучал отрывисто.

– И на Аризону похоже – такие же просторы, только там в пустыне красным-красно, – сказала Элла. – Помните, вы оплатили мне автобусный тур по Америке, когда мы с Дейрдрой решили посмотреть мир.

– Тебе был двадцать один год, – кивнула мать.

– И каждые три дня ты присылала нам открытку, – добавил отец.

– Вы были так щедры, я столько всего увидела. Та поездка навсегда останется в моей памяти – и все благодаря вам. Дейрдре пришлось копить деньги, да еще и брать в долг. По-моему, она до сих пор не до конца его отдала.

– Зачем заводить ребенка, если ты не в состоянии подарить ему путешествие? – Губы Барбары Брейди поджались от недовольства в адрес тех, кто не относился к родительству со всей серьезностью.

– Да и что такое деньги, в конце концов? – поддакнул Тим Брейди, человек, на протяжении всей своей многолетней карьеры занимавшийся исключительно тем, что консультировал людей, как им обращаться с деньгами.

Элла недоуменно пожала плечами. Но очень кстати вспомнила совет Дейрдры не биться головой о стену, пытаясь понять родителей, – скорее всего, там и понимать нечего.

В гостинице было шумно и многолюдно, большинство гостей приехали из Дублина поужинать. Но семья Брейди успела пройти в свои номера, неспешно прогуляться по саду, принять ванну, а затем встретиться в уютном маленьком баре и выпить хереса, изучая меню.

– Ах, какой же восхитительный подарок, – все повторял отец.

– Ты у нас такая заботливая девочка, – тихо вторила ему мать.

Элла им сказала, что в ресторанах иногда наблюдает за людьми и придумывает про них истории. Вот, к примеру, та пара у окна. В Дублине они торгуют наркотиками, а в этот респектабельный отель приехали на выходные, чтобы посмотреть, как живется в «другом мире».

– Неужели правда? – всполошилась мать.

– Ну конечно же нет, – ответила Элла. – Это просто игра. Вон та компания – как думаете, кто они?

Постепенно родители втянулись.

– Пожилая пара уговаривает молодых скинуться и купить лодку, – предположил Тим Брейди.

– А молодые рассказывают старшим, что обанкротились, и просят взаймы, – сказала Барбара Брейди.

– А по-моему, у них групповуха намечается. Небось откликнулись на объявление мисс Холли о свингерских выходных.

И когда они дружно захохотали – надо же выдумать такое про это благопристойное место! – Элла подняла глаза и увидела, как к одному из столиков ведут Дона Ричардсона и его семью. В тот же миг он окинул взглядом зал и тоже их заметил. Эта картина навсегда отпечаталась в памяти Эллы: она и ее родители сидят за столом, смеются, а Дон придерживает дверь для тестя, для своих сыновей шестнадцати и пятнадцати лет и для жены Марджери – той самой, которая только и делает, что устраивает благотворительные обеды, а все остальное время играет в гольф. Для Марджери, которая оказалась вовсе не крупной, грубоватой и холодной, а элегантной женщиной в изысканном ярко-красном костюме и с одной из тех сумок, которые стоят целое состояние. Миниатюрная Марджери с улыбкой смотрела на мужа снизу вверх – у Эллы так никогда не получилось бы, ведь они с Доном были одного роста.

Между тем отец Эллы со всей увлеченностью изучал меню. Не будет ли салат с копченой форелью перебором, если он еще закажет себе пинту «Гиннесса», стейк и устричный пирог?

Элле казалось, что она того и гляди упадет в обморок. Неужели после ее отказа Дон решил попробовать примерить на себя роль образцового семьянина? Или это самый ужасный из видов самообмана? Станет ли он думать о ней хуже, увидев, что она проводит время с родителями? Или же наоборот, лучше? Покажет ли он, что они знакомы, здесь, при всех? Элла рассеянно заказала еду и выбрала вино. Просить подать ужин наверх, в номер, было уже поздно. Пришлось смириться.