Цитаты из книг автора «Мейсон Карри»

Вот уж кто специалист по составлению расписаний. Известный хореограф опубликовала в 2003 г. книгу «Привычка к творчеству» — как раз о необходимости выработать устойчивые навыки работы, чтобы стать продуктивным, добиться творческих успехов и избежать ступоров и тупиков. Сама она живет — что неудивительно — в строжайшем режиме. «Каждый день начинается с раз навсегда установленного ритуала: я встаю в 5.30, надеваю тренировочный костюм, гетры, спортивную фуфайку, шляпу. Выхожу из дома на Манхэттене, останавливаю такси и прошу отвезти меня в тренажерный зал Pumping Iron на углу 91-й улицы и Первой авеню. Два часа я занимаюсь. Когда я говорю о ритуале, я имею в виду не растяжки и поднимание тяжестей, чем я каждое утро занимаюсь в зале. Мой ритуал — такси. В тот момент, когда я называю водителю адрес, дело сделано». Вставая каждое утро в одно и то же время и садясь в такси, Твайла избавляет себя от вопроса, настроена ли она нынче работать на тренажерах. Одним ритуалом больше — одной проблемой меньше. Кроме того, «приятно напомнить себе, что я поступаю правильно». И это такси в 5.30 — лишь одно из многих звеньев скованной ею цепи. Далее в той же книге Твайла рассказывает: «Пробуждение, тренировка, быстрый душ, завтрак из белков трех сваренных вкрутую яиц и чашки кофе, час на утренние звонки и переписку, два часа одинокой работы и продумывания новых идей у себя в студии, репетиции с труппой, возвращение домой ближе к вечеру, снова рабочие вопросы, ранний ужин и несколько часов спокойного чтения. Таков каждый мой день, всегда. Жизнь танцора состоит из повторов».

Гэсс встает рано. В интервью 1998 г. он сказал, что пишет преимущественно по утрам и основная работа заканчивается к полудню. Вторая половина дня расходуется на преподавательские обязанности — практически всю жизнь Гэсс ведет курс философии — и «на другие виды более-менее механической работы».

попытки «достичь хоть какого-то равновесия между творчеством и жизнью».

стихотворения из сборника «Ариэль» — эта книга, опубликованная посмертно, наконец-то принесла Сильвии славу великого, потрясающе оригинального поэта, нового голоса в американской литературе. В эту пору она была одержима работой, наслаждалась творческим процессом. В октябре 1962 г., за четыре месяца до того, как лишить себя жизни, она писала матери: «Я — гениальный писатель, у меня все есть, я пишу лучшие мои стихотворения, они принесут мне славу».

Если дело не ладилось, Бартелми уходил на двадцати-тридцатиминутную прогулку по окрестностям. Он считал неправильным принуждать себя к творчеству: в иные дни ему удавалось написать страничку-другую, плодом других могло быть одно предложение или вовсе ничего.

Репортер из New York Post наведался к Джин Стэффорд через несколько дней после того, как она получила Пулитцеровскую премию 1970 г. за сборник рассказов. Писательница приняла журналиста в своем маленьком сельском домике на восточной окраине Лонг-Айленда, где она поселилась семью годами ранее после смерти третьего мужа. «Усталая, терпеливая, немного печальная», Джин провела гостя по педантично налаженному хозяйству. «У меня мания чистоты, — пояснила она, — я вычищаю углы ватными палочками». Рассказала она кое-что и о своих рабочих привычках. Каждое утро с одиннадцати утра до трех часов дня Джин работала у себя в кабинете на верхнем этаже. («Легко ли ей пишется?» — задал вопрос корреспондент. «Очень тяжело!») Остальную часть дня Стэффорд посвящала мирным домашним хобби: возилась в саду, вышивала, делала коллажи, играла с кошками — их у нее было две. Раз в неделю заглядывали на ужин гости — она готовила уху из полосатого окуня и барбекю из ребрышек, гарниром служили белые бобы. В остальные дни она ела мало, порой довольствуясь чашкой кофе на завтрак и шоколадкой на обед.

В 1910 г. автор «Удивительного волшебника из страны Оз»131, а также 13 продолжений этой книги и еще нескольких десятков сказочных повестей и рассказов, переехал из Чикаго в Голливуд, приобрел угловой участок и построил вместе с женой большой, удобный дом, который они назвали «Озкот» (Ozcot). Баум делил свое время между двумя любимыми занятиями — творчеством и садоводством. Науку садоводства он изучал с большим прилежанием, и в итоге цветы, выращенные им на заднем дворе, удостоились нескольких премий. Поднявшись около восьми часов утра, Баум съедал плотный завтрак, запивая его четырьмя-пятью чашками кофе со сливками и сахаром. После завтрака он переодевался в рабочую одежду и посвящал все утро своим цветам. Обедали в час, и лишь после этого Баум усаживался за работу, и то ненадолго. Сочинять он любил развалясь в шезлонге и куря сигару, а писал на переносном пюпитре. Довольно часто он бросал это занятие и возвращался на клумбу, рыхлил землю и вырывал сорняки, продумывая при этом очередной поворот сюжета и борясь с персонажами

Ужинала она в 16.30 и больше уже не ела. Она специально ела так рано, чтобы оставалось время для вечерней поездки по столь любимым ею местам.

К семи утра кухарка готовила завтрак, типичную местную пищу: острый чили с чесночным маслом, яйца всмятку или глазунью, хлеб с повидлом, нарезанные ломтиками фрукты и кофе или чай. Когда Джорджия была в настроении рисовать, она запиралась в студии до конца дня, прерываясь лишь в полдень на обед, если же ей не хотелось работать, она занималась домом и садом, отвечала на письма и принимала гостей. Сама она предпочитала дни, когда ей работалось.

«Я люблю просыпаться на рассвете, — рассказывала Джорджия О’Кифф в 1966 г. журналисту. — Собаки заговаривают со мной, я развожу огонь, обычно грею немного чаю, сажусь в постели и смотрю, как восходит солнце. Раннее утро — лучшее время дня, вокруг нет людей. Такая вот я добрая, предпочитаю мир без людей». С 1949 г. и до конца жизни художница жила в пустыне в штате Нью-Мексико, где нетрудно было найти столь желанное уединение. По утрам она отправлялась на получасовую прогулку