1929 год – Британская Малайя, остров Пенанг. В этом экзотическом месте мы знакомимся с Амалией де Соза – португалкой, чьи предки жили здесь в течение нескольких веков. Амалия знает наизусть местность, многих обитателей и все местные особенности, она здесь родилась и выросла, таких как она здесь называют «евразийками» из-за примеси малайской крови и очень смуглой кожи, по расовому признаку это считается ниже, чем белые, но чуть выше, чем китайцы.
Амалия – администратор популярного кабаре, где публика с удовольствием собирается потанцевать, потолковать и послушать новомодный джаз. Городок живёт хоть и шумно, но мирно, чрезвычайных происшествий не бывает годами, а тут вдруг – серия убийств, да ещё и англичан из белой администрации, которые прибыли из Калькутты по секретному приглашению местной полиции. На первый взгляд эти убийства имеют явный китайский след. Амалию подозревают как минимум в сокрытии информации, она оказывается меж двух огней, полиция прессует её допросами, а от бандитов идёт реальная угроза жизни. Но Амалия - девушка смелая, она прекрасно справляется.
Этот роман – такой пряный сложный коктейль – смесь историзма и этнографии; здесь взаимодействуют британская администрация и португальское колониальное прошлое, китайцы, индийцы, малайцы; сплелись политика и сюрреалистические видения, любовная история и литературные игры. Это пёстрый мир, в котором смешались звуки, запахи, краски, загадки тайных обществ и восточное искусство завуалированной беседы, где разбросаны намёки для тех, кто их понимает. Здесь много джаза, запахов экзотических блюд, многоголосье таверн, туристы, рикши, велосипеды и редкие, но умопомрачительные автомобили, говор на десятках разных диалектов.
Я люблю литературные отсылки, когда книги и персонажи разговаривают друг с другом. И здесь приятно было их ловить.
Сколько раз, когда мы с каким-нибудь собеседником зажигали по сигаре, из её дыма сплетался совершенно готовый рассказ. Есть рассказы на одну сигару, а есть на две.
Не правда ли, очаровательно. У Шерлока Холмса были дела на две трубки, а были и на три. А в Малайе колониальный колорит – сигары и длинные беседы, тающие в белом дыму, в котором плавают подозрения, воспоминания, предположения, ассоциации.
В другом месте мне встретилась не менее очаровательная отсылка к знаменитом адвокату Перри Мейсону. То есть напрямую его имя не упоминается, но такая цепочка Лос-Анджелес- великолепный адвокат - секретарша Делла и фирменная формулировка «Дело о...» - это тоже знак для тех, кто в курсе, такая изящная маленькая отсылка для своих. И да – Амалия де Соза – девушка с прошлым: Кембридж, Сорбонна, недолгий брак в Лос-Анджелесе и развод, который великолепно провёл знаменитый Лос-Анджелесский адвокат.
Это было забавно, изящно и мимолётно.
А вот и толстый намёк – секретный британский агент высокого ранга – Эшенден. Ну кто же тут не узнает знаменитого писателя и разведчика периода Первой мировой войны Сомерсета Моэма. Тем более, что Моэм много путешествовал по экзотическим странам, и как раз в Малайе тоже был. Про книгу Сомерсет Моэм - Эшенден, или Британский агент я наслышана, но читать до сих пор не читала, вот теперь точно сразу прочитаю. Так вот одна книга тянет за собой другую.
Есть в книге и отсылки к псевдониму автора. Амалия в ночь голодных духов бродит по китайскому кварталу и видит алтарь, посвящённый местным божкам, а рядом – фарфоровая фигурка Мастера Чэня. Камео-шутка автора? Фигурка описывается как лицо, не совсем китайского типа. Ха! Точно шутка-автопортрет. С торчащей бородкой, в средневековой одежде – а это уже как архетип средневекового китайского учёного, хранителя знаний, или чиновника. Можно вспомнить ещё такую фигуру, как Чэнь Цзитун (1852- 1907) – известного китайского дипломата, писателя, много лет жившего во Франции и продвигавшего в Европе китайскую культуру, он был своеобразным мостиком между Западом и Востоком. Чэнь, как я выяснила – очень распространённое китайское имя, поэтому в этом эпизоде можно найти множество слоёв.
Белое видение... мне кажется, за этим образом тоже скрывается несколько слоёв, все они будут не точны, размыты, не очень чёткие. Это и приближающийся крах Британской империи, она скоро рухнет так же, как рухнула в своё время Португальская, и который Амалия увидела в сюрреалистическом провидении бомбёжки двух великолепных, мощных британских линкоров, охраняющих берега Пенанга. Это и Махатма Ганди в своих белых одеждах, являющийся перед британцами, как призрак отпада Индии от Империи. Это и белый дым в опиумокурильнях, в котором тает реальность, а Амалия пытается связать это с тайнами убийства. Это и озарение Амалии к финалу, когда она вместо призрачного белого видения увидела ясно всю подоплёку произошедшего. И наконец, это и сама Амалия в белых кружевах за рулём сверкающей «Испано-Сюизы» ловит восхищённый взгляд Элистера Макларена. Видение прекрасного будущего.