Тетя Рая думала, что эта Галка сумасшедшая, потому что здоровый человек не может испытывать удовольствие, унижая других, улыбаться, видя страдания и горе.
Автор выглядит, как эта тетка. Уж какое удовольствие можно получать, описывая страдания и горе с таким смаком. Уж как расписывает каждую боль и горюшко. То ребеночек тонкий и хрупкий, как яичная скорлупка, то сердечко щемит от тоски и надрыва. Ну к чему такие сравнения? Чтобы еще жалостливее все выглядело? Да куда там, и без того тут один сплошной поток соплей, нытья и несправедливостей. Все такие несчастненькие, что аж тошно. С трудом заставила себя добить этот опус о любви к унижениям.
Ногу отняли. Выдали протез, который натирал, стирая кожу до крови, до мяса.
Вот! Не просто написано, что до крови, а аж до мяса. Это чтобы было еще тоскливее и безнадежнее. Можно тогда написать, что до кости, чего мелочиться. Это написано для тех, кто любит, когда кому-то плохо и скверно. Правда жизни? Почему тогда из жизни высосано все счастье и рассказана только шелуха и сопли? Словно хорошего с этими вот людьми ничего и никогда не случалось. Ну вообще никогда, здесь так и сказано черным по белому. А если и было слово «счастье», то оно шло в комплекте с надрывом, опять же, мол, ненадолго.
Когда размусоливание несчастий одного какого-нибудь человека доходило до пика, а он все умирал умирал и не мог умереть, я уже даже желала ему скорее отмучиться, потому что это невыносимо. Ну зачем? Этот вопрос я повторяла всю книгу. О чем она вообще?
О том, что есть такие дворы, где ты родился и рос до шестнадцати лет, но не мог смириться с убогостью. А потом захотел вырваться, но гадская жизнь вернула тебя назад в тлен и серость. И ты там помрешь скоро от гангрены или выпрыгнешь из окна или от рака сгоришь, а тебя потом никто не вспомнит, потому что ты нафиг никому не сдался. И дети твои придурки, и даже коза твоя - дура, как говорилось в старой рекламе. У всех одна судьба.
Ух ты, а мы вот в детстве на скакалочке прыгали и в мячик играли. Ух ты, и все вдруг маму\папу любят и никуда ни в какие дома престарелых не сдают. И алкаши есть, и брошенные на бабушку дети тоже есть, а надрыва вот нет. Ну не ходит никто с кислой рожей и не загинается от душевной боли, я таких экстрочувствующих людей и не видела. Плохо бывает, конечно, но скорее редко, чем ежедневно и ежечасно, как у людей из "Замочной скважины".
Абсолютно не понравилась книга. Она ужасно скучная, во-первых, а во-вторых анти-жизнеутверждающая, после таких книг не хочется начинать новых дел или побеждать или влюбляться или радоваться. Она для затяжной депрессии.
Но есть такое небольшое отступление. Я знаю, что некоторым, для того, чтобы вынырнуть из болота жизни, нужно прочитать такой вот треш, а потом резко воспрянуть, чтобы не было похоже. Может вот таким читателям и понравится.