Если молчат, значит, все нормально. Если бы беда была, они бы на помощь позвали. – Наталка пожала плечами. – У нас такое правило. Если беда или рана – надо всех звать.
Мой муж из Питера. У них же там вечность впереди, и самомнение зашкаливает. Вот вы как говорили в детстве? «Жадина-говядина – соленый огурец». Да? Или «Жадина-говядина – турецкий барабан». А он говорил – «пустая шоколадина».
Я, когда с мужем к свекрови приезжала, каждый раз хотела утопиться. Прямо с вокзала пойти и утопиться. Они даже дорогу нормально перейти не могут. Срезают между машинами. И все эти парадные… Я говорила, какая парадная? Тут засрано все по самую крышу. Но нет – все равно парадная! Свекровь моя чуть что – в слезы и убегала на кухню, сотрясаясь в рыданиях.
Каждый день в шесть утра видеть в собственном саду мужчину, которого любит жена. Ты можешь себе такое представить? Нет? А я могу. И вижу, какими глазами Александр смотрит на Георгия. Вижу, как ему больно. Как-то я попросила Георгия не приходить. Он кивнул и не пришел. День не пришел, второй. Так Александр сам пошел в «Утопию» узнавать, все ли хорошо или что-то случилось. Два дня брата в своем саду не видел. Ну что мне с этим делать? Все сумасшедшие вокруг. Если бы Георгий позвал меня замуж, я бы не то что пошла, побежала бы.
Ложусь спать рано – муж недоволен, почему рано легла? Ложусь поздно – опять недоволен, что поздно, бужу его. Курю много, пью много. Все не так. Или много, или мало. Я в последнее время себя настоящей алкоголичкой чувствовала, думала, действительно у меня проблемы.
обидно, когда твой муж идиот. И ты это понимаешь. Поверь мне. Я знаю, – ответила Вика. – Пока ты фигачишься с чужими детьми, твой муж изобретает черный ящик. Ты все понимаешь, но не можешь ему об этом сказать. Потом он тащит тебя в открытое море, ты блюешь, но ему все равно. А ты на это соглашаешься. Причем в новом купальнике.
Ты просто не представляешь, что чувствуешь, когда какая-то хабалка, любовница, женщина недалекого ума, начинает управлять твоей жизнью, не просто на нее влиять, а именно управлять. Это страшно. И ты, такая умная и красивая, такая вся из себя воспитанная и интеллигентная, ничегошеньки не можешь сделать против этого тупого танка, который прет и подминает под себя все – тебя, твою дочь, вашу жизнь.
А еще тяжело готовиться к тому, что твой муж окажется жестоким, тупым, мерзким, чужим и отвратительным и тебя будет трясти мелкой дрожью от одного его вида, скручивать, когда он будет находиться на расстоянии ста метров. Договориться полюбовно? Ты не сможешь войти в ту комнату, где он находится. Не сможешь дышать с ним одним воздухом – начнешь задыхаться. Страшно, когда ты начнешь собирать всевозможные справки, нанимать адвоката.