Цитаты из книг автора «Мартин Селигман»

Для начала давайте вернемся к базовой теории. Когда мы терпим поражение, мы все становимся беспомощными и подавленными по крайней мере на какое-то время. Мы не начинаем тут же предпринимать какие-то действия, как это было бы в другой ситуации, или можем даже не пытаться. Если делаем какие-то попытки, то очень неуверенные. Как вы уже знаете, стиль объяснений — великий преобразователь выученной беспомощности. Оптимисты восстанавливаются после кратковременной беспомощности незамедлительно. Вскоре после неудачи они собираются с силами и возобновляют свои попытки. Для них поражение — это вызов, просто препятствие на пути к неизбежной победе. Они относятся к нему как к временному и специфичному явлению. Пессимисты с головой погружаются в состояние поражения, которое считают устойчивым и всеобъемлющим. Они впадают в депрессию и остаются беспомощными на очень продолжительный период. Препятствие — это тупик. Проигрыш в одном сражении — это поражение в войне. Они не предпринимают никаких действий неделями или месяцами, а если пытаются что-либо делать, то самое незначительное препятствие отбрасывает их назад, в беспомощное состояние.

теста, который был уже многократно испытан, и называется он «Опросник атрибутивного стиля детей» (Children’s Attributional Style Questionnaire, CASQ).

Стиль объяснений формируется в детстве. Зародившийся тогда оптимизм или пессимизм приобретает базовый характер. Новые неудачи вносят дополнительный вклад, и в конце концов стиль объяснений становится укоренившейся привычкой мышления

Пессимисту кажется, что он во власти реальности, тогда как оптимист обладает мощной защитой от нее, что позволяет ему поддерживать хорошее настроение перед лицом неумолимо безразличной Вселенной.

активность, воображение, инициативу. Я уверен, что для большинства из них и, несомненно, для компании было бы лучше, если бы они стали более оптимистичны.

Есть один момент, который меня беспокоит, — сказал Джон. — В любой отрасли можно встретить пессимистов. Одни удерживаются благодаря стажу, другие — потому что хорошо выполняют привычную для них работу. По мере того, как я становлюсь старше, — продолжал он, — я все сильнее ощущаю на себе их давление. Они постоянно говорят мне, чего нельзя делать. Они видят только мои ошибки. Я знаю, что у них нет плохих намерений, но они сковывают

В отличие от большинства людей, которые предрасположены к депрессии, Софи научилась предотвращать ее рецидивы. Разница между Софи и теми, кто принимает антидепрессанты, состоит в том, что она обучилась ряду приемов, которые использует, столкнувшись с неудачей или поражением. Ее победа над депрессией — исключительно ее заслуга, этим она не обязана ни врачам, ни новейшим лекарствам.

Вскоре Софи научилась подбирать аргументы против своих автоматических мыслей и таким образом изменять их. Она вспомнила, что преподавательница, которая похвалила ее, в действительности не была любезна со всеми студентами и часто обрывала их на полуслове. Она вспомнила, что ее партнер, проявивший слабость в сексуальном плане, выпил шесть банок пива за час до того, как они решили заняться любовью. Она приобрела очень важный навык ведения внутреннего оптимистичного диалога. Она узнала, как говорить с собой в случае неудачи и как не говорить с собой, когда все идет хорошо. Она поняла, что если ждать неудачи,

Я спросил у нее: «Если пьяный, который крутится на улице, сказал бы вам, что вы отвратительны, вы бы проигнорировали это?» «Конечно». «Но если вы делаете столь же беспочвенные утверждения о самой себе, вы им верите. Это потому, что вы считаете себя источником, заслуживающим доверия. Но это не так. Часто мы искажаем реальность сильнее, чем пьяный человек».

В-пятых, вы учитесь распознавать и подвергать сомнению вызывающие депрессию убеждения, которые в значительной степени определяют ваше поведение.   «Я не могу жить без любви». «Если я не могу все делать идеально, значит, я неудачник». «Если я не всем нравлюсь — я неудачник». «Для каждой проблемы существует идеаль