Цитаты из книг автора «Маршалл Розенберг»

На одном семинаре женщина, расстроенная тем, что ее муж очень много времени проводил на работе, рассказала, как ее просьба обратилась против нее же: «Я попросила его не пропадать подолгу на работе. Спустя три недели он объявил, что записался на турнир по гольфу!» Она успешно донесла до него, чего не хотела (чтобы он проводил столько времени на работе), но не попросила о том, чего хотела. Когда ей предложили переформулировать просьбу, она подумала минуту и сказала: «Жаль, что я не попросила его проводить хотя бы один вечер в неделю дома, со мной и детьми».

Эмпатическое восприятие молчания Для многих одно из самых тяжелых испытаний – с эмпатией отнестись к молчанию. Это особенно верно, когда мы своим высказыванием продемонстрировали уязвимость и хотим узнать реакцию людей на наши слова. В такие моменты легко может показаться, что отсутствие ответа – это воплощение худших наших опасений. Тогда мы забываем настраиваться на чувства и потребности, выражаемые молчанием. Отнеситесь к молчанию с эмпатией, прислушавшись к чувствам и потребностям, которые за ним скрываются.

наладить связь с жизненной энергией по ту сторону произносимых слов. Для этого мы настраиваемся на вероятные чувства и потребности. Например, если тетушка в очередной раз вспоминает, как двадцать лет назад муж бросил ее с двумя маленькими детьми, мы можем перебить ее, сказав: «Кажется, тебе все еще больно, потому что с тобой поступили недостойно». Чтобы оживить разговор, перебивайте с эмпатией.

Разговор теряет живость, когда мы теряем связь с чувствами и потребностями, порождающими слова собеседника, а также с запросом, связанным с этими потребностями. Это часто происходит, когда люди говорят, не осознавая, чтó они чувствуют, в чем нуждаются или о чем просят. Вместо обмена живой энергией с другим человеком мы чувствуем себя мусорным ведром, в которое швыряют слова. Как и когда прервать мертвый разговор, чтобы оживить его? Я считаю, что самый подходящий момент – это когда мы услышали хотя бы на одно слово больше, чем хотели. Чем дольше мы ждем, тем сложнее будет проявить вежливость, когда мы все-таки решим вмешаться. Цель нашего вмешательства не в том, чтобы попросить слова себе, а в том, чтобы помочь собеседнику

Эйхман в Иерусалиме»[5], написанной по материалам процесса над нацистским офицером Адольфом Эйхманом, Ханна Арендт

Так ли это? – Не так, – ответила она. – Просто я не хочу, чтобы меня поправляли каждый раз, как я открываю рот. Теперь я почувствовал, что она скорее напугана, чем рассержена. Я проверил эту догадку, спросив: – Вам страшно и вы хотите защитить себя от ситуации, в которой вашу манеру общения могли бы осудить? – Да, – подтвердила она. – Я так и вижу, как сижу с вами в кафе и вы отмечаете каждое мое слово. Тогда я понял, что моя манера давать обратную связь на семинаре напугала ее. Сопереживание смыслу ее ответа смягчило для меня укол ее отказа. Я услышал ее желание избежать получения такой обратной связи на людях. Заверив ее, что я не буду на людях оценивать ее манеру общаться, я обсудил способ давать ей обратную связь таким образом, чтобы она чувствовала себя в безопасности. И она отправилась есть мороженое вместе со всей группой!

С эмпатией принимать отказы У нас есть склонность слышать отторжение в чужих «нет» и «не хочу», поэтому очень важна способность проявлять эмпатию к таким высказываниям. Если мы принимаем их на свой счет, мы можем чувствовать себя задетыми и при этом не понимать, что на самом деле происходит с другим человеком. Проявление эмпатии к чужому «нет» позволяет не принимать отказ близко к сердцу.

Вместо того чтобы бросать в лицо разъяренному человеку свое «но», проявите эмпатию. Поэтому я сделала глубокий вдох и сказала: «Кажется, вы очень разгневаны и хотите, чтобы вам дали комнату». Он заорал в ответ: «Может быть, я наркоман, но Богом клянусь, я заслуживаю уважения. Меня достало, что никто меня не уважает! Мои родители меня не уважают. Я заставлю себя уважать!» Я сосредоточилась на его чувствах и потребностях и спросила: «Вы устали от того, что к вам не проявляют нужного вам уважения?» – Сколько это продолжалось? – спросил я. – Минут тридцать пять, – ответила она. – Наверное, это было ужасно. – После первых нескольких обменов репликами – уже нет, потому что стало ясно кое-что другое, что мы изучали. Когда я сосредоточилась на том, чтобы услышать его чувства и потребности, я перестала видеть в нем чудовище. Прислушиваясь к человеческим чувствам и

убить за это слово, то на что же был способен этот человек? Если бы я сказала «но у меня действительно нет комнаты», когда он кричал на меня, не сомневаюсь, что он перерезал бы мне горло.

дать мужчине адрес другого ближайшего центра, как вдруг он повалил ее на землю. «Следующее, что я помню: он сидит у меня на груди, приставив мне нож к горлу, и кричит: “Не смей мне врать, сучка! У тебя самой тут есть комната!”» Дальше она применила усвоенное на занятиях, прислушиваясь к его чувствам и потребностям. – Вы не забыли об этом в таких условиях? – переспросил я, пораженный. – А что мне еще оставалось? Отчаяние иногда способно сделать хорошего переговорщика из кого угодно! И знаете, Маршалл, мне очень помогла та ваша шутка с семинара. По правде говоря, думаю, она спасла мне жизнь. – Какая шутка? – Помните, вы говорили никогда не произносить слово «но» перед лицом разгневанного человека? Я как раз собиралась сказать «но у меня действительно нет комнаты!», и тут вспомнила, как вы об этом шутили. Мне очень запомнилась эта мысль, потому что всего за неделю до этого я ссорилась с мамой, и она сказала мне, что ей хочется меня убить, когда я на все ее слова отвечаю «но»! Вы только подумайте: если моя родная мама так разозлилась на меня, что готова была