Артур погрузился в мир пустоты. Пустота проникала в его вены, добираясь до сердца. И ритм сердца с каждым днем становился все глуше.
В первые дни пустота будила в Артуре гнев, неуверенность, ревность – не по отношению к другим людям, а к украденным мгновениям, к уходящему времени. Предательская пустота, проникая все глубже, изменяла чувства, обостряя их, будоража всплесками, делая пронзительными. Чувства становились все обостреннее. Он ощущал всей плотью неудовлетворенную потребность – в другом человеке, в любви.
Так мучается желанием тело, так нос пытается уловить запах, так ладонь стремится прикоснуться к живому, чтобы ласкать, так глаз сквозь слезы видит лишь воспоминания, так кожа жаждет ощутить другую кожу, так руки смыкаются на пустоте, а каждый палец сгибается в привычном ритме, так балансирует нога, лишенная опоры.
Он пребывал в прострации долгие дни и еще более долгие ночи. Он передвигался от рабочего стола, где писал письма фантому, к кровати, где лежал, уставившись в потолок невидящим взглядом. Телефонная трубка косо лежала на аппарате, но Артур не замечал этого. Ему было все равно, он не ждал ничьего звонка.