Цитаты из книг автора «Марк Леви»

любить – значит в первую очередь рисковать. Опасно доверить себя другому, открыть дверь в собственное сердце. От этого может быть неописуемо больно. Иногда это становится наваждением.

Одной любви недостаточно, нужно еще быть совместимыми. – Это как? – Нужно любить ту жизнь, которую придется вести с другим человеком, разделять его желания, стремления, иметь общие цели, общие мечты. – Как можно все это определить заранее? Так не бывает! Нельзя узнать человека сразу. Чтобы любить, нужно набраться терпения.

Джулия, человек может сколько угодно проклинать свое детство, бесконечно упрекать родителей во всех своих несчастьях, слабостях и пороках, винить их в суровых жизненных испытаниях, но в конечном счете он сам несет ответственность за свою судьбу и становится таким, каким хотел стать.

Париж Айвори очень нравилось раз в неделю ходить на рынок на площади Алигр. Он знал там каждого продавца: булочницу Анни, торговца сырами Марселя, мясника Этьена, владельца скобяной лавки месье Жерара, уже двадцать лет удивлявшего покупателей интересными новинками. Айвори любил Париж, любил остров посреди Сены, где находилась его квартира, и рынок на площади Алигр, напоминавший по форме перевернутую лодку.

– Да, некоторым образом, но я решила продлить твое пребывание в Лондоне, чтобы ты могла насладиться городом. Тебе обязательно надо сходить в Музей естественной истории, новая галерея Тейт – волшебное зрелище, а еще ты должна сходить на бранч к Амулю, его ресторанчик находится на Формоза-стрит. Как мне там понравилось, так все мило, чудесная выпечка, салаты, цыпленок с лимоном…

Дождь барабанил по стеклянной крыше над кроватью. Тяжелый зимний дождь. Сколько еще их должно пролиться, чтобы смыть всю копоть войны? Только пять лет назад наступил мир, и большинство кварталов еще хранили следы бомбардировок. Жизнь продолжалась, продовольствия не хватало – не так остро, как в прошлом году, но все же достаточно ощутимо, чтобы помнить о тех днях, когда все наедались вволю, а мясо было не только в консервах. В тот вечер Алиса сидела дома с компанией друзей. К ней в гости пришли Сэм, продавец книг в магазине "Харрингтон и сыновья" и отличный контрабасист, Антон, столяр и непревзойденный трубач, Кэрол, недавно демобилизованная медсестра, теперь работавшая в больнице в Челси, и Эдди, который кое-как перебивался песнями на лестнице вокзала Виктория и иногда в пабах, когда его туда пускали. Эдди и предложил на следующее утро отправиться в Брайтон – отпраздновать Рождество. На огромном пирсе снова открылись аттракционы, и в субботу ожидалась грандиозная ярмарка. Друзья пошарили в карманах, подсчитывая наличность. Эдди немного подзаработал в баре на Ноттинг-хилл, Антон получил от начальника небольшую новогоднюю премию, Кэрол была на мели. Впрочем, деньги у нее никогда не водились, и приятелям всюду приходилось за нее платить. Сэм продал одной американке первое издание "По морю прочь" и второе издание "Миссис Дэллоуэй"[1], заработав за день недельное жалованье. Что до Алисы, у нее кое-что было отложено, и она имела право себя побаловать, потому что весь год вкалывала как проклятая. А ради того, чтобы провести субботу в компании друзей, годился любой предлог. Вино, которое принес Антон, отдавало пробкой и уксусом, но друзья выпили его довольно много и принялись петь хором, с каждой песней все громче и громче, пока в дверь не постучал Алисин сосед по площадке мистер Долдри. Сэм, единственный, у кого хватило храбрости пойти открыть, пообещал, что они немедленно прекратят шуметь, тем более что уже пора было расходиться. Мистер Долдри извинения принял, не преминув, однако, заметить несколько свысока, что он собирается спать и был бы рад, если бы соседи перестали ему мешать. Викторианский дом, в котором они живут, вовсе не годится для того, чтобы устраивать здесь джаз-клуб, ему и без того неприятно слышать за стеной их громкие разговоры. После чего вернулся к себе, в квартиру напротив.

письмо. Возможно, строки, в которых мама написала мне о своем самом заветном желании – чтобы я вырос настоящим человеком, нашел профессию по душе и был счастлив, и добавила, что, каков бы ни был мой выбор в жизни, если я люблю и любим, значит, сбылись все надежды, которые она на меня возлагала, – да, возможно, именно эти строки и меня освободили от цепей, которыми я был прикован к детству.

– Кажется, я наткнулся на редкую жемчужину, – пробормотал он себе под нос на ходу. – Если я не выиграю, будет дьявольски досадно.

«Чтобы определить, кому будет принадлежать право властвовать на Земле в следующем тысячелетии, мы вступаем в последний поединок. Условия его таковы. На семь дней мы посылаем к людям того или ту, кого считаем лучшим (лучшей) из наших помощников. В зависимости от того, к чему удастся склонить человечество – к добру или ко злу, победу одержит один из двух лагерей, после чего они сольются воедино. Право властвовать в новом мире будет принадлежать победителю».

Случай – это обличье, которое принимает Бог, чтобы остаться инкогнито. Жан Кокто