Не знаю, сколько мы так просидели, но, когда я в очередной раз моргнул, оцепенение спало. Я помог приподнять бездыханное тело и освободил Сашу из-под давящего мёртвого груза. Она опустила ноги и уткнулась лбом в стекло. Слёзы катились по её щекам в который раз за эту ночь. Я опустился на пол, измазанный по локти в крови и слизи. Подобрав кусок ткани, которым так и не успел воспользоваться, резкими движениями обтёрся, после чего скомкал и отшвырнул прочь, неожиданно угодив прямо в ноги мальчишки.

– На наших руках умирают люди, не оставившие от себя ничего. Даже имён, – стирая слёзы с лица, лишённым эмоций голосом произнесла Саша.

Как-либо ответить, подобрать подходящие слова, не смог никто. Я приподнял тело нашего безымянного пассажира и придал ему наполовину вертикальное положение, привалив к дверце. Сев между ним и Сашей, уставился вперёд, через лобовое стекло, мысленно прикидывая наше местоположение. Мы снова выехали на 8 Марта, объехав нагромождение раскинувшегося слева от нас торгового центра. Дорога впереди была чуть менее преодолимой. И только голубые «фонари» раскачивались под слабыми порывами ветра, играя в необъяснимые пятнашки. В этом хороводе мы оказались лишним предметом, нарушающим своим присутствием этот завораживающий своей холодностью ритуал.

Позади нас в очередной раз раздался гул. На секунду показалось, что сердце остановилось и замерло, но тут же ощущение отступило, оставив необъяснимое напряжение во всём теле. Саша сложила руки крестом и настороженно всматривалась во тьму за окном, словно боясь повернуться ко мне и поймать взглядом мертвеца. Михаил маневрировал между столбами, которые плыли в нашу сторону. Казалось, их как магнитом притягивало к машине.

Осмотревшись, мы заметили, что их путь пролегал в обратную сторону, а мы были лишь препятствием на этом сказочно-головокружительном шествии. В нескольких сантиметрах от нас проплывали лица людей, охваченных бледно-голубым свечением. Мы почти вжались друг в друга, стараясь смотреть только вперёд, дабы отгородиться от окружившего нас калейдоскопа адской клоунады.

Неожиданно улицу осветил ярко-белый свет, в границе которого оказалась наша машина. Ослепительный белый свет не давал что-либо разглядеть вокруг, заставляя жмурить глаза. Саша крепко сжала мою руку и что-то бормотала себе под нос, словно молитву. Оглушительный рёв, что был намного громче звуков, исходящих со стороны центра, ударной волной свалился откуда-то сверху и вдавил нас в сидения. Шины начали свистеть, прокручиваясь на месте. Запахло жжёной резиной. В это же время машина неумолимо вдавливалась в асфальт. Металлическая рама, образующая крышу, начала неумолимо вминаться внутрь, грозя просто передавить нас, или скорее разрезать на несколько неравных частей.

Когда надежда на то, чтобы вырваться из этой исполинской хватки, нас совсем покинула, а колёса остановились, подталкиваемые бессмысленными усилиями обезумевших лошадиных сил двигателя, наша наполовину раздавленная колымага, визжа всем своим измученным естеством, с хлопком лопнувшего шарика выскользнула из бетонного заточения. Миша сразу дал по газам, стремясь убраться подальше.

Снаружи ничего видно не было, кроме режущего глаз света, который не давал ни малейшего шанса на обзор. Михаил, также ничего не видя, интуитивно направлял машину вперёд, слегка подкручивая руль влево. О корпус бились скопления столбов, тормозя наше продвижение. Прозвучал последний удар, после которого всё вокруг погрузилось в тишину, нарушаемую бесконечными ударами человеческих рук и ног, обрушивающихся на наш неубиваемый спасательный плот. Пелена резко отступила. Мы ворвались в уже привычную темноту. Наш водитель чуть замедлил движение, но не остановился.

Несколько секунд глаза привыкали к так полюбившейся за последние часы спасительной тьме. Армада ярчайших светлячков носилась перед глазами, лопаясь образами минисалютиков, и исчезала, разлетаясь по уголкам глаз. Когда глаза попривыкли, я перегнулся через спинку сидения и склонился к Михаилу.

– Что происходит? – прошептал ему на ухо.

– Никакого представления, – так же шёпотом отозвался он, потирая глаза левой рукой.

Отправив Данила назад, к Саше, я отстегнул передний край брезента с водительской и пассажирской сторон. Повернувшись спиной к стеклу, осторожно высунулся наружу. Голубая вереница уносилась от нас прочь, в сторону главного комплекса автовокзала, сливаясь в огромное скопление, озаряющее пространство вокруг себя. Михаил поглядывал в зеркало бокового вида и тоже следил за происходящим. Саша опустила стекло со своей стороны, немного повозилась с запирающим механизмом двери и наполовину вылезла из машины, усевшись на дверцу и обернувшись назад. Оставшийся в одиночестве Данил, молча сидел, изредка поглядывая на мёртвого мужчину.

Сверху, из-за облаков, где ещё недавно находился неизвестный источник света, до нас донеслось громкое эхо скрежещущих и клокочущих раскатов. Столб яркого света сузился в тонкий луч, от которого больше не исходило расплывающегося повсюду сияния. В последующие минуты мы стали свидетелями необъяснимого для нашего понимания явления: вокруг этого луча по спирали начали подниматься призрачные голубые шпили, тут же бесследно исчезающие в толще облаков.

Я почувствовал, как автомобиль начал притормаживать. Затем ощутил резкий толчок, когда парень резко дал по тормозам. Я оглянулся, чтобы посмотреть на происходившее. Ужас, застывший в глазах бойца, устремил мой взгляд напрямую к той точке, где должно быть мне предстояло увидеть что-то пострашнее, чем поднимающееся в небесную бездну скопление голубых призраков.

Облака разверзлись в подобии дьявольских уст, выпуская наружу одну из своих припасённых на потом тайн. К нашему всеобщему удивлению, они вытолкнули вперёд не что иное, как брюхо гигантского металлического существа, схожего по своему строению… Ну, не знаю. Это было похоже на осьминога. Огромную головоногую тварь, зависшую над городом… Нет, не существо – механизм. Уж больно его движения были механическими. Конструкт распустил щупальца, подобно семиконечной звезде, и замер, окутываясь сгустившейся вокруг него массой неподвижных облаков. Из центра механического чрева исходил тот самый белёсый луч, вокруг которого наблюдалось медленное шествие призрачных странников. Металлическая оболочка была испещрена сияющей паутиной, похожей на кровеносные сосуды, стекающиеся к многочисленным красным шарообразным наростам, которые вспыхивали с каждым поглощением шпилей. Недоосьминог, или скорее недоморская звезда, всасывала в себя тысячи и тысячи людских тел.

Поначалу я стал считать количество поднимавшихся шпилей с нанизанными на них телами, но вскоре сбился, поскольку они стали подниматься уже не равномерной вереницей, а в несколько рядов, путая меня пересекающимися линиями. По их количеству стало понятно, что они, видимо, стекались со всех точек города, где были установлены эти самые шпили. Зарево над автовокзалом разгоралось всё ярче. А шпили всё поднимались и поднимались.

Нас обдало новой порцией импульса монолита, заставив зажать уши и задержать дыхание. Вроде бы мы удалялись от него, а казалось, что наоборот – приближались. Настолько сильным он становился с каждым метром. Луч погас, но красные вспышки ещё долго светились где-то в облаках. Голубые огоньки все так же устремлялись в небо.

– Зачем они им? – спросила Саша громко, уже успев выбраться из машины стоя рядом, на асфальте.

– Это та ещё загадка… Боюсь, отгадка, какой бы она ни оказалась, пришлась бы нам не по вкусу, – вылезая через оконный проём, отозвался я.

– Может, это их запасы еды? – предположила.

– Одно понятно – мёртвые тела они собрали. Больше похоже на уборку… – задумчиво протянул я. – Интересно, как вы думаете: всё, что случилось здесь, в нашем городе, произошло только здесь, с нами? – из-за волнения мои мысли полезли наружу. – Или весь мир в такой же беде?

Взгляды попутчиков скрестились на мне.

– Я уже не верю, что помощь придёт. Где же наши хвалёные вооружённые силы? – взгляд Саши устремился в сторону Михаила.

– Да не знаю я! – раздражённо рявкнул военный.

– А что означала твоя фраза: «Наготовили, суки»? – я начал закидывать его вопросами вслед за Сашей.

– Когда? – он крепко сжал руль и начал пытаться завести мотор, который только истошно надрывался в тщетных попытках удовлетворить потребности своего водителя. Глаза бойца выдавали внутреннее напряжение, которое охватило его.

– Ещё в самом начале, – начал повышать тон. – Когда мы только в первый раз увидели эти штуки, которые теперь улетают в ту космическую жопу!

Водитель затравлено смотрел куда-то вперёд, за стекло. Его руки оставили попытки реанимировать заглохший двигатель. Поняв, что ответа не дождусь, я уселся на асфальт рядом с машиной и опёрся спиной на её корпус. Саша подошла ко мне и опустилась рядом.

– Я рада и тому, что мы уже недалеко от «Дирижабля». Значит, и Вика уже недалеко! – она прикурила сигарету и протянула мне. – Не бойся, у меня ещё немного осталось.

Покурить в спокойной обстановке нам не позволил вернувшийся из небытия Миша.

– Когда мы сидели во дворе и ждали возобновления связи, то видели, как «синие» нашпиговывают тела людей на эти пики. Причём они не церемонились: хватали и забивали любого, кого встречали на улице. Они даже оторванные части старались насадить, будто по весу заготавливали и пеклись за любой лишний грамм – при этих словах меня и Сашу передёрнуло от отвращения. – Только вот для чего они это делали я, ей-богу, не знаю.

– А что они глушат? – уже более спокойно поинтересовался я.

– С определённой периодичностью эта хрень, что возникла в центре города, – он про монолит, – испускает импульс и глушит все радиочастоты. И не только. Так что мы отрезаны от внешнего мира и можем только надеяться, что за городом… – он оборвал себя. – Хотя, если город стоит в тишине и никакая военная техника до сюда ещё не добралась, то, может быть, мы тоже не сможем выбраться.

– И военный говорил, хотел нас о чём-то предупредить, – пробормотал я. Повернувшись назад, я несильно ударился о дверцу лбом. Я пытался вспомнить последние слова погибшего. – Он говорил что-то про Химмаш, город… Из города… Может, он хотел сказать, что из города нет выхода?

– А зачем мы тогда туда едем? – закуривая новую сигарету, поинтересовалась Саша.

Я выхватил сигарету из её рта и затушил ногой.

– Ну ты чё?!

– Будем надеяться на лучшее. А что случись, так там леса – укрыться будет легче, – я проигнорировал её вопрос. – Может, кого-нибудь встретим. Может, кто-то знает, что делать. Ведь и Ольгу увезли на Химмаш.

Саша кивнула. Миша наконец сумел завести измученный двигатель и подал знак, чтобы рассаживались по местам.

– В городе нам не укрыться. Дома рушатся, повсюду «синие» и мозги, – он взглянул на нас. Перевёл взгляд на Данилу и подмигнул тому, стараясь как-нибудь приободрить мальчугана. – Испытаем судьбу. Хуже не будет. Лучше так, чем пропадать здесь и наматывать километры, удирая от любого шороха.

Машина в который раз тронулась с места и покатилась под уклон, увозя нас к новым неизведанным тайнам знакомых городских улиц. К тайнам, которые могли поджидать за каждым углом, прячась во тьме.

Район «Ботаника» медленно появился из-за деревьев.

Глава пятая. Призрачные огни

Раскинувшаяся панорама обрушенных каменных джунглей Ботанического района, где тут и там возникали всполохи пожаров, нас не так и удивила. По пути мы насмотрелись видов и пострашней. Вот только чем ближе я подбирался к месту работы жены, тем меньше во мне оставалось уверенности, что Вика ещё жива. Настолько сильные разрушения прошлись по нашему городу, что те единицы здравомыслия, которые мы встречали по пути, не давали ни шанса на веру в волшебное избавление от всего произошедшего. Наша «великолепная тройка» должна быть благодарна своему спасению военным.

С малой надеждой, с самой её толикой, моё сердце ожидало хотя бы шанс на встречу с женой, которая по воле судьбы была закинута в самый центр событий.

Я смотрел и видел, что творилось там, впереди. То было больше похоже на выпуски новостей, увиденные по телевизору примерно лет десять назад, ещё во время войны в Америке. Издалека это было похоже на скопление полуразрушенных небоскрёбов.

Район был полон клубов дыма и пыли, что приводило к тому, что нашему обозрению были представлены лишь крайние дома – малая часть нагромождённых друг на друга домов. Некоторые строения были разрушены до основания, напоминая о своём существовании курганами плит и кирпичей. Другие сложились, подобно карточным домикам, объединившись с соседними в подобии гигантских шалашей. Третьи будто просто упали, распластавшись на проезжей части.

– Лучше будет пробраться по примыкающей к домам дороге. Вглубь района лучше не соваться, – Михаил выглянул в боковое окно. – Эта дорога скроет нас завесой. Так, наверное, и будем пробираться до «Белинского».

Почувствовав едкий дым, он поднял стекло.

Тем временем машина подъехала к перекрёстку, на границе которого лежали крупные обломки, обгоревшая мебель, металлические трубы, деформированные в причудливые изогнутые переплетения. Там валялись газовые плиты и даже лифтовая кабина, похожая на смешное головообразное существо с причудливой причёской, состоящей из нескольких прутов – вначале мы приняли кабину за один из «мозгококонов».

Нанесённый «Ботанике» ущерб был неисчислим. По крайней мере, делать это сейчас было уже некому. Дома, которые раньше пёстрой лентой окружали район, теперь не изумляли меня своей красотой. Обрушенные стены открыли обзор на внутренние части квартир, как бы показывая что-то сродни реалити-шоу о жизни людей в сегодняшних экстремальных условиях. Наверное, именно об этом мечтают некоторые из нас иногда.

«Так вот вам!» – подумалось бы.

Только вот сейчас злорадствовать что-то не хотелось.

Интересным фактом было и то, что нам с того времени, как мы заехали на «Ботанику», не повстречался ни один человек. Ни живой, ни мёртвый. Ни один шпиль потустороннего мира. Ничего, что напомнило бы о… пришельцах? Мы проезжали по «мёртвой» улице, где не было ни одного намёка на чье-либо присутствие.

Я обернулся к Саше и Данилу. Увидел их прижавшимися к правой дверце. Мальчик лежал головой на коленях подруги, а та, в свою очередь, нежно гладила его по волосам, успокаивая. Я подумал о том, что за всё время, что он с нами, я не нашёл ни минуты, чтобы поговорить. Да и когда? Во всей этой неразберихе и погоне за призрачными огнями надежды на спасение?

– Нужно остановиться, – осторожно положил руку на плечо Михаила.

Бросив на меня взгляд, он сразу понял истинную причину просьбы.

Выйдя из машины, мы почувствовали удушающий дым. Где-то поблизости горело что-то из пластика – уж больно дым был едким и резким на запах. Сплёвывая горечь, быстро скапливающуюся во рту, я на ощупь пробирался к задней двери с водительской стороны. Нам посчастливилось остановиться именно на том месте, где стена пыли и дыма была практически непроглядной. Она хорошо скрывала нас от возможных сил неприятеля.

Миша открыл дверцу и тут же ощутил дурманящий смрад, распространяющийся от тела мужчины. Почти сразу почувствовал непосильный, дьявольски непомерный вес тела, упавшего на его плечи, так как исчезла преграда, сдерживающая труп от падения наружу.

Я перехватил мужчину за плечи. Тепло, исходящее от его тела, которое я ощущал ещё несколько минут назад, начало стремительно улетучиваться. И это при том, что температура снаружи и внутри УАЗика не могла спровоцировать столь быструю реакцию. Буквально за секунды труп стал ледяным.

Мне стало не по себе. Все моё существо хваталось за идею поскорее избавиться от него, поскольку было неизвестно, что ещё могло быть припасено нам в подарок от мертвеца.

Как оказалось, держать его на руках было нам обоим в диковинку. Страх с каждой секундой всё больше пульсировал где-то в глубинах сердца, липкой когтистой лапой обхватывая естество и отдаваясь пульсацией то в висках, то в предательски коченеющих пальцах, что мешало контролировать движения.

То и дело мы ненароком складывали тело пополам, в гармошку. Иногда перекручивали, либо растягивали в разные стороны. Синхронизировать движения не удавалось.

Наконец мы оттащили труп на несколько метров, за машину, и опустили на пыльную от цементной крошки траву. В самый последний момент руки мертвеца выскользнули из моих коченеющих пальцев. Голова трупа звонко ударилась об асфальт. Раздался довольно неприятный хруст.

Поморщившись, я накинул на тело ткань, завернув, словно в саван. Похлопал по плечу. Во мне боролись странные чувства. Я не знал, что нужно делать в таких ситуациях. Да и на похоронах бывал всего раз. К тому же в детстве.

– Господи, дай покой ему. Пусть его душа попадёт в рай, – ощущая некоторую неловкость в присутствии Миши, я всё-таки продолжил:

– Извини, что мы бросаем его здесь…

Я замолчал, не зная, что ещё сказать. Рядовой стоял надо мной и курил, даже несмотря на то, что мы и так были объяты дымом.

Неожиданно он присел рядом и продолжил вместо меня:

– Молю тебя – помоги нам выбраться. Я не знаю, как к тебе нужно правильно обращаться, но если мои молитвы дойдут до тебя, то не оставь их без внимания. Направь нас на путь истинный и единственный верный… – замолчав, он сплюнул:

– Чушь какая-то.

Я поднялся на ноги и отряхнул колени от пыли. Михаил молча положил мне на плечо руку и повёл обратно, к машине. На несколько секунд дым расступился, и я увидел, что где-то там, за облаками, занимался рассвет. Слабое серое свечение, исходившее от облаков, дало надежду, что вскоре нам будет легче передвигаться и ориентироваться на местности. В тоже время, это обрекало нас на возможность быть обнаруженными, что сейчас было бы очень некстати.

***

Парк, который располагался перед «Дирижаблем», был огромным отпечатком недавно бушевавшего здесь пожара. От деревьев и кустарников, росших тут, остались только чёрные пепелища. Особенно нас удивили лежащие здесь обломки космического орбитального спутника. Его изуродованные зеркальные крылья, изменённые в своей форме высокотемпературными явлениями, сказавшимися при падении, торчали из земли вверх и отражали еле уловимые признаки предрассветного свечения. Таких вот штук мы насчитали аж целых девятнадцать. Последнее крыло лежало разбитым у одного из главных входов в торговый центр. Скорость его падения была настолько высокой, что окна нижнего этажа выбило мелким крошевом, а само оно лежало в неглубоком котловане посреди кусков пробитого плиточного покрытия перед парковкой.

Вид не до конца разрушенного здания немного воодушевил меня – оставалась надежда на лучшее. Оно казалось почти нетронутым. Впрочем, наши ожидания не оправдались. Объезжая здание торгового центра, мы увидели обрушившийся свод, который рухнул в пустоту нижних этажей и полностью разрушил все перекрытия, сдерживавшие его доселе.

Моё сердце ухнуло, а я погрузился в состояние полной прострации. Надежды найти кого-либо в этом хаосе из бетона и стекла не осталось. Ситуацию усугубляло ещё и то, что в небе над зданием парили десятки «мозгококонов», а внизу, копошась в обломках, сновали туда-сюда полчища «синих».