06.04.2791 (один день до начала Эры Объединения)
С наступлением темноты обследовать развалины Алмарана стало невозможно, хоть и светила почти полная луна. Залитый призрачным голубым умерший город выдыхал в небо последний дым и копоть горелого пластика. К тому времени небольшой поисковый отряд увеличился до двадцати человек, но к неудовольствию Фисара обратить в слепую новую веру удалось только пятерых, тех, кому он лично скормил капсулы и заготовленную речь. Впрочем, даже пятеро преданных не из страха, а по вере и любви – это было ощутимо для молодого правителя, который с детства не знал искреннего почитания.
Ковур Дисуро давно уже перепоручил малышку Минору спасённой из–под обломков девушке и удивительно сноровисто пробирался в, казалось бы, безнадёжные завалы. Что именно он говорил новым людям, Фисар не знал, и это его бесило. Несмотря на то, что каждый вновь найденный признавал в нём лидера, в их глазах не было того обожания и слепой веры, что у Шугура и других четверых. Фисар улучил момент и отозвал Шугура.
– Брат, тебе, как первоспасённому будет особое поручение, справишься?
– Всё для моего брата! – гордо выпятил грудь бывший бандит.
– Я не сомневался в тебе. Вот пять капсул. Для начала. Старайся опережать старика и сам давай капсулы тем, кто здоров и может служить. Неси им благую весть, что я их спасение, но ты мой самый близкий брат и что они должны верить только мне и тебе.
– А если не совсем здоровы или не захотят проглотить это? – Шугур рассматривал мерцающие на ладони шарики.
– Ижектор не отдам, самому нужен. Раненые нам обуза, а неверующие хуже, они опасны. Но ты ведь сможешь как-нибудь по-тихому избавить всех несчастных от мучений?
– А то, – хмыкнул Шугур, аккуратно пряча капсулы в нагрудный карман, – ну, я пошёл?
– Сейчас уже поздно, ничего не видно, надо оборудовать место для ночлега, – раздался совсем рядом голос Ковура.
Фисар и Шугур вздрогнули, но по благожелательному лицу старика было видно, что он не слышал детали разговора.
– Господин Фисар, можно вас? – Ковур отвёл его в сторону и расстегнул свой рюкзак. – Вот, раздадите каждому, пусть у них первая еда после катастрофы ассоциируется с вашей добротой.
Оказалось, что в рюкзаке Ковура есть запас питательных батончиков, утолявших сразу и голод, и жажду. Фисар с заботливой улыбкой выдал каждому по упаковке и в груди его стало тепло от слов признательности. Он вспомнил, как кормил из рук своих пушистых питомцев, их такую же чистую благодарность и впервые подумал, что заботиться о людях бывает тоже приятно.
В том секторе нижнего города, где остановился отряд выживших, уцелело только одно помещение – склад металлических конструкций. Они-то и уберегли большую комнату от обрушения. Лунный свет не проникал внутрь, но с помощью единственного фонарика удалось разместиться даже с комфортом. Люди сгрудились, укрылись найденными обрывками упаковочного материала и уснули пустым и гулким сном, в который проваливается сознание, чудом избежавшее смерти.
Фисар не спал. Ему не нужно было тепло чужих тел, комбинезон отлично обогревал. Да и обниматься с подданными не хотелось. Он смотрел в темноту, слушал тревожное сопение и строил в голове свое новое царство. Именно царство, а не какую-то там демократическую систему с независимыми советами и разными мнениями. Он был счастлив, насколько это вообще возможно в этих условиях. Контуры дворца в восстановленном городе до того реалистично стояли у него перед глазами, что он не сразу заметил, что Ковур Дисуро, которого отличали светящиеся нити комбинезона, на цыпочках выходит из комнаты.
– Решили провести ночь как положено? В кровати и с бокалом вина? – шепнул он в спину старику, когда так же бесшумно выбрался за ним наружу.
– А, не спится, правитель Фисар? – Торговец вообще не удивился.
– Возьмите меня с собой, я тоже хочу в приличные условия.
– Ну, во-первых, я не туда. А во-вторых, и в главных забудьте про то место. Это сон, видение человека, почти ушедшего из жизни, кислородная недостаточность.
– Ну да, конечно.
– Ваша новая жизнь теперь рядом с вашим народом. Из горя, из катастрофы, из разрухи вы подниметесь вместе, или не подниметесь вообще. Я обещал вам помочь стать лучшим правителем в истории, но за вас я ничего делать не намерен. Идите к ним. Пусть первым, что они увидят с утра, будет их лидер, заботливо и справедливо распределяющий еду.
– Но вы-то куда собрались?
– Мне пока не нужен сон, хочу посмотреть, не осталось ли чего–то от систем жизнеобеспечения города. «Братья Свободы», конечно, качественно всё заминировали, но я не верю, что ваш выдающийся отец не продумал такого варианта.
Только сейчас Фисар с замиранием сердца заметил, что глаза Ковура светятся в темноте, и не посмел перечить.
– Да, конечно, вы правы. Отец никому не верил, даже запасному варианту. У него наверняка есть страховка для страховки.
– Именно. Увидимся утром. И ещё. Найдёте джибла, а вероятность велика, ни в коем случае не убивайте, даже раненого. Это важно.
Ковур оказался прав. Когда с рассветом люди проснулись и первым делом получили от Фисара пожелание доброго утра и батончик, то все, кроме крошки Миноры, повторили за Шугуром:
– Слава Фисару-спасителю!
Торговец всё не появлялся и Фисару пришлось самому командовать людьми. Отряд разделился, и Шугур, гордый новым назначением, повёл свою часть в оставшиеся неисследованными кварталы нижнего Алмарана. Фисар же с тщательно скрываемым удовольствием отправился на самый верх. Он не боялся увидеть разрушенный родной дом и трупы знакомых. Ему нужно было найти комфортное место, где обоснуется штаб, откуда он, Фисар-спаситель, будет руководить восстановлением, а точнее созданием своего мира.
Путь в верхний город без лифтов и технических лестниц оказался невероятно труден. Люди карабкались по развалинам, обдирая руки в кровь, всё выше и выше, не обращая внимания на обугленные или искалеченные останки тех, кому не повезло. Минора, привязанная к спине девушки, чьё имя Фисар так и не удосужился узнать, была тише мыши, и порой спутники интересовались, не умерла ли она. Но грудная девочка с глазами старушки вертела головой, шлёпала губами, пускала пузыри, словом, вела себя, как обычный малыш, взятый на пикник. Живых на пути не попадалось, и Фисар сделал вывод, что искать уцелевших надо именно по горизонталям уровней, а не между ними.
Когда наконец они выбрались на площадь перед городским советом, Фисар впервые горестно вздохнул. Не то, чтобы он любил свой город, но верхние кварталы с их изяществом, роскошью и продуманной планировкой радовали его, грели душу чувством исключительности. А теперь оказалось, что руины выглядят совершенно одинаково что в трущобах, что в респектабельном районе. То тут, то там виднелись человеческие останки, присыпанные стеклянной крошкой от взорванного купола. Её здесь было намного больше, чем в нижнем городе, и солнечный свет играл на гранях осколков, украшая ужасные сцены блёстками, как на театральной сцене.
– И что дальше? – подала голос девушка с Минорой, задумчиво остановившись над телом женщины в лоскутах когда–то шикарного платья.
– Всё то же самое. Ищем живых, – отозвался кто–то.
– Это я поняла. А потом? Нас слишком мало. У нас нет еды, нет связи, нет лекарств. Малышке нужны подгузники.
– Подгузники? Серьезно? Во нашла заботу! Радуйся, что жива! – ответил один из верных Фисару мужчин.
– Представь себе, это важно! Возьми и неси ее, и пусть она тебе спину обмочит! – огрызнулась девушка.
– Вот ещё! Ты баба, это твоя забота, мне малявка вообще не нужна!
– И мне не нужна, я вообще не собиралась заводить собственных детей!
– Помолчите все, – повелительным жестом Фисар успокоил спорщиков, а потом подошел к девушке и взял её за плечи.
У неё оказались тёмно–карие бархатные глаза и непослушные волосы, которые липли ей на круглые щеки и почему–то раздражали Фисара. Но он улыбнулся и мягко спросил:
– Как тебя зовут, сестра?
– Лиара.
– Красивое имя. Слушай, сестра Лиара. Ты – единственная выжившая женщина. Неизвестно, сколько еще мы вас найдем и спасем. Ты и эта кроха, – он коснулся пальцем головки Миноры, – самое большое сокровище уцелевшего населения. Без вас не будет жизни. Клянусь, мы все будем вас оберегать и защищать. Но нужно немного потерпеть.
Он вынул из кармана капсулу и протянул Лиаре:
– Вот. Возьми в знак искренности моих слов. Ты уже получала восстановительную таблетку и второй не положено. Возможно, я сейчас у кого–то отнимаю жизнь. Но я не могу рисковать тобой и Минорой. Глотай. Прямо сейчас.
Он смотрел ей в глаза, не моргая и ждал, пока она, завороженная его голосом, медленно разомкнёт потрескавшиеся губы и проглотит капсулу. Как только это произошло, он погладил её по голове и шепотом, чтобы не слышали остальные, пообещал:
– Клянусь, ты будешь самой главной из женщин в новом мире. Я буду любить тебя, и ты будешь любить меня, будешь беречь и растить мою дочь Минору и, если надо, зубами порвёшь любого, кто скажет хоть слово против меня или против неё. Договорились?
Лиара молча кивнула, глядя горящими глазами сквозь развалины, куда-то в прекрасный новый мир, где она только что по воле Спасителя стала самой главной из женщин.
16.03.2789г. (два года до начала Эры Объединения)
На этот раз Ковур Дисуро был точен, как главный технолог на фабрике синтепасты. Не успел Назир коснуться дверного уведомителя, как на пороге возник торговец с небольшим свёртком, упакованным в гермоплёнку.
– Прошу, как и договаривались, всё по списку, – он улыбался, но явно не планировал приглашать Назира внутрь.
Назир взвесил пакет на ладони, кивнул и убрал в рюкзак.
– Нужна какая-то еще помощь на обратный путь? – осведомился Дисуро.
– Если ничего не изменилось в уговоре, то справлюсь.
– Раньше полуночи вам все равно не покинуть город, но я, к сожалению, не могу пригласить вас на бокал вина.
– Не стоит извиняться. Вы и так делаете достаточно много для нас.
– Куда пойдёте? По улицам бродить – не лучший вариант.
– Солёный сахар мне пришелся по душе.
– Прекрасный выбор! Есть еще деньги? Могу одолжить в счет будущих встреч.
– Есть.
– Тогда удачи. Ваш пропуск активен до полуночи, не забудьте.
– Ваххар джиблар! – стукнул Назир правым кулаком по левому плечу.
– Джиблар ваххар! – повторил жест Дисуро и закрыл дверь.
Назир широко шагнул со ступеньки, врезался в невысокого патрульного и тихо ругнулся. Он почти привык не удивляться этой девушке.
– Это было ваше приветствие? – прищурившись, спросила Инара.
– Да.
– Неосторожно.
– Патрулей в это время здесь нет, люди ещё не гуляют, и вообще везде, кроме нескольких нижних районов всем плевать на всех.
– Не всем. Мне, например, не плевать.
– Ну да, ты особенная. Лучшая ищейка.
– Хотел обидеть? Не удалось. Говорят, раньше ищейками называли специальных собак. И они работали лучше людей. Я стану лучше отца.
– Почему это?
– Потому что буду справедливее.
– Вон оно как… и в чем будет твоя справедливость?
– Я сдержу слово и не буду тебя арестовывать.
– Это сильно. Тронут. Честно. – Назир осмотрелся. – Может, посидим где-нибудь? Я смогу покинуть город только в полночь.
– Серьезно? – хмыкнула она, – Я с тобой за одним столом? Ты ничего не попутал, джибл?
– Видимо, попутал. Ну, хорошо. Благодарю тебя за то, что поверила мне.
– А я ещё до конца не поверила. Ну-ка, покажи, что ты унесешь из Алмарана? – Инара требовательно протянула руку.
Назир вздохнул и достал сверток. На голубой гермопленке светился алым медицинский символ – рука, держащая сердце.
– Нужно открыть.
– Нельзя. Там вакуумная упаковка с хладогентом и ещё изоляционный слой.
– А вдруг это не лекарство, а взрывчатка?
– Серьезно? – усмехнулся Назир. – Ты считаешь, джиблы строят города внутри гор исключительно с помощью импортной алмаранской взрывчатки? Да такими объемами наших ходоков тут было бы больше, чем населения верхнего города! Военную историю не изучала, что ли?
Инара смутилась.
– Ладно.
– Могу идти?
– Нет, конечно! Я должна знать, как именно ты покинешь город. Чтобы перекрыть ход. Так что провожу торжественно.
– И будешь со мной все эти, – он посмотрел на хронометр, – три с половиной часа?
Инара вздохнула.
Тут Назир вдруг хлопнул себя по лбу:
– Забыл! Совсем забыл! Заболтала ты меня. – Он стал копаться в недрах рюкзака, – Вот, это тебе.
На его ладони лежал, переливаясь зеленой биренитовой крошкой, медальон в форме капли.
– Это… что? – опешила Инара.
– Бери-бери! – Назир взял её руку и вложил медальон. – В знак так сказать неубийства друг друга.
Инара поднесла неожиданный подарок к глазам и теперь зеленые искорки хороводили уже в её зрачках.
– Нет… не могу… это же биренит, он стоит целое состояние.
– Вот и храни, как ценность, потому что нам, сама знаешь, он так, постольку поскольку. Надоел даже. Все стены из него.
– Всё равно не могу.
– Но ведь он тебе нравится?
– Очень.
– Значит, можешь. Если честно, это моей старшей сестры. Она умерла. Из-за вас. Ну, не из-за тебя конкретно, но из-за мединаров. И я поклялся убить за нее первую же встреченную мединарку. И… – он посмотрел ей в глаза, – не смог.
Инара пристально разглядывала драгоценность.
– Странно. Цепочка и основа выглядят, как мединарская бижутерия.
– Да. Изначально. Но покрытая беренитом она становится джибларской. Надень. Освободи меня от клятвы.
– Ну… если только чтоб освободить.
Инара вдруг принюхалась:
– Приятно пахнет. Что там внутри?
– Сушеный каплецвет. Из него у нас делают душистую воду. Запах держится долго–долго.
Инара надела медальон, на секунду задумалась, будто что-то забыла. Забавно поморщила нос, принюхиваясь, и внимательно посмотрела на Назира:
– Я знаю, что можно сделать за эти три с половиной часа.
– Готов на что угодно, лишь бы не стоять тут под дверями у Дисуро. Вот, пожалуйста, уже привлекли внимание.
С противоположного тротуара, нимало не заботясь о том, что редкие электрокары вынуждены резко тормозить, прямо через проезжую часть к ним направлялась патрульная пятёрка.
Возглавлял её высокий и широкоплечий, но нескладный командир со шрамом через весь лысый череп.
– Командир Даури, у вас проблемы? – обратился он к Инаре, не удостоив Назира даже взглядом.
– Командир Фагаро, не дождетесь, – с улыбкой убийцы ответила Инара.
– Вы не патрулируете этот район в настоящее время, но в боевом обмундировании. Может, ещё и при оружии?
– Я в увольнительной и не ваше дело, что я делаю в этом районе.
– Вы не ответили про оружие, – мягко проговорил Фагаро.
– О, я знаю, вы мечтаете лично меня обыскать, но придётся поверить на слово. Я не вооружена. Только вот это, – она поднесла кулак к его лицу.
Назир невольно ухмыльнулся. Инара едва доставала до плеча здоровенному командиру, но спеси и высокомерия у неё было ощутимо больше.
– Я вынужден доложить вашему сотнику.
– Ну ещё бы! Займитесь тем, что у вас лучше всего получается. Пошли! – она дернула Назира за руку и пошла по тротуару, задрав нос.
Назир последовал за ней, но успел заметить, что все патрульные, кроме Фагаро, смотрят на Инару, даже не стараясь скрыть восхищение.
Она молча дошла до служебного лифта, так же молча активировала спецпропуск и Назир с удивлением почувствовал, что они движутся не вниз, а наверх.
Когда лифт остановился, в разъехавшиеся двери ударило солнце, Назир охнул и прикрыл глаза ладонью. Перед ним был огненный закат, который не загораживали башни и стены Алмарана, только стекло купола.
– Ты молодец, джибл, – заговорила наконец Инара.
– Почему?
– Не задавал лишних вопросов, а то бы мог получить за компанию. Эта скотина Фагаро плохо на меня действует.
– А теперь можно?
– Валяй.
– Мы где?
– Ты тупой? Служебная ветка лифта для обслуживания купола. Ты же вроде по документам мойщик.
Назир не ответил на колкость. Он точно знал, что никто из его знакомых, шпионивших в Алмаране, никогда не был здесь. Всё тут выглядело иначе. Он не боялся высоты, ведь джиблы – дети скал и обрывов, но вид, открывшийся его взгляду, завораживал. Прямо под ними были крыши дорогих высоток, а где–то внизу угадывались перекрытия среднего города. Купол удерживался системой сложных ферм, и они тоже сейчас были оранжевыми. А там, откуда било ему в глаза заходящее солнце, горело и переливалось рыжим бескрайнее море.
– Красиво… – выдохнул он.
– Ага. Люблю тут бывать вечерами. Время летит незаметно. Самое то, чтобы скоротать три часа.
– Это законно?
– Для меня да. Отец сделал спецпропуск.
– Почему?
– Мама меня сюда водила. Отец не верит, что я всё помню, ведь мне три года было. Но это где-то не в голове, а вот здесь, – она приложила руку к сердцу.
– Маленького ребенка на такую высоту? Она у тебя не джибл, случайно?
– Нет. Но под куполом постоянно пропадала. Она мне что-то рассказывала даже, но вот этого я и не помню. Просто голос, руки, как она меня обнимала, если становилось прохладно, и её лицо, оранжевое на закате.
Инара пристально посмотрела на Назира:
– Странно. Почему я тебе всё это рассказываю?
О проекте
О подписке
Другие проекты