Глава 19
Назир

16.03.2789г. (два года до начала Эры Объединения)

Назир плавал плохо. Это не удивительно для горца, который мог учиться только в крошечном ледниковом озерце, оттаивающем на три месяца в году. И всё же он, как и многие джиблы-проходцы, умел держаться на воде. Иначе не попасть в отряд.

Но если путь в Алмаран ему почти понравился, несмотря на опасные волны, то на пути из города его дважды чуть не стошнило. Выплыть через коллекторную трубу оказалось несложно, но от дикой вони не спас даже специальный плёночный костюм с маской. Избавившись от него, Назир по-прежнему чувствовал отвратительные чужие запахи даже после того, как извалялся в снегу. Низкие тучи и глухая полночь скрывали его от безопасников с городской стены, но и мешали ориентироваться. Навигатор не помогал – глушилки Алмарана работали надёжно, а горы растворились в мрачном ночном небе. Самый простой путь – по прямой, прочерченной останками древней железной дороги, был самым опасным и не подходил Назиру. Слишком высока цена его груза.

Поэтому он просто отходил от города как можно дальше, радуясь, что весенний снег местами растаял, обнажив каменистую почву, на которой не остается следов.

Оглянулся он только раз. Мрачная громада Алмарана, закрывающая от него море, моргала редкими огнями высоток, выглядывающих из–за глухой стены. То, что горожане называли куполом, на самом деле было толстой стеклянной крышкой, асимметричной и некрасивой. Если днём это было не очень заметно, то в темноте купол светился бледно голубым, обнажая всё свое несовершенство. Перекрестья ферм рассекали его на неравные части и Назиру показалось, что он видит крошечную фигурку на одной из черных полосок. Но нет, конечно же нет. Вряд ли Инара Даури сейчас сидит там. Назир вздохнул и больше не смотрел назад.

Рассвет он встретил у подножья холмов и даже не остановился передохнуть. Энергетический напиток оказался слишком ядрёным. Что-что, а биоактивные добавки в Алмаране делали на совесть. Только когда полуденное солнце нагрело плоские черные камни под ногами, Назир наконец сделал привал. Отсюда, с пологих склонов предгорий, Алмаран уже не казался громадой. Ясное небо без облаков и такое же ясное спокойное море превратили вражеский город просто в чужеродную композитную глыбу среди бесконечной синевы. Назир усмехнулся – выращенные на пропаганде мединары сознательно лишали себя счастья быть частью живого мира. Это у них называлось безопасность. Воздух в городе очищался специальными установками и был пресным и безвкусным, как синтетическая еда до появления вкусокапсул.

К вечеру Назир добрался до первых крутых склонов, где оборудован тайник с нормальной едой, тёплой одеждой и рацией. Влияние глушителей Алмарана здесь заметно ослабло и с третьей попытки он вышел в эфир и сообщил Кадыму Старому, что миссия выполнена. Осталось добраться до места встречи, передать заказ и можно полгода не заботиться о доходах семьи. Это не значило, что Назир планировал отсиживаться в Оттаре. Ему очень нравилось рисковать, сталкиваться с опасностью и выходить победителем. Иногда он жалел, что родился спустя два века после Пятилетней войны. Партизанские стычки и шпионские вылазки в города мединаров не казались ему подвигами, то ли дело – отчаянные военные операции предков!

Небольшая пещера, где он укрылся, стала очень уютной, когда он поджёг огненную таблетку и поджарил на крошечном рыжем костре мясные хлебцы. Ветер, гуляющий в горах, его не беспокоил, среди камней Назир чувствовал себя намного лучше, чем среди пластика, стекла и металла. Правда, спал он тревожно, несколько раз просыпался, потому что как наяву слышал отрывистые указания патрульных и крики их командира, маленькой спесивой девицы, которая никак не желала оставить Назира в покое. Уже под утро приснилось, что Инара Даури подарила ему прекрасное кольцо, а потом потребовала вернуть. Но кольцо невозможно было снять, разве только отрезать палец. И на моменте, когда мединарский нож уже полоснул по пальцу и брызнула кровь, Назир с криком проснулся. Он вспомнил, как смеялся над женой, свято верящей в сны и впервые в жизни решил по возвращении домой заглянуть в сонник, который его впечатлительная Энсу всегда держала возле кровати. А ещё он поклялся себе никому не рассказывать про дочь Кровавого Даура.

Посланцы Кадыма встретили его к вечеру второго дня. Сначала подмерзший на перевале Назир услышал характерное гудение и потрескивание, отчего ему сразу стало теплее, а вскоре из-за обломка скалы появился караван из четырёх электромотов. Один был без водителя и выделялся ярко–лиловой окраской. Назир усмехнулся – их общий с Энсу электромот нельзя было спутать ни с чьим другим.

– Ваххар джиблар! – крикнул ещё издали первый водитель.

– Джиблар ваххар! – радостно отозвался Назир и напрочь забыл про тяжелый сон. Всего десять дней его не было дома, но казалось, прошла целая вечность.

Сопровождающие не отличались любопытством, уточнили лишь, всё ли по плану. Назир даже немного разочаровался. Первый самостоятельный выход на задание и успех, который укрепит его положение в отряде, заслуживали большего внимания.

В полном молчании кавалькада электромотов спустилась по горному серпантину. Назир смотрел по сторонам и улыбался. За десять дней весна уже вовсю похозяйничала за хребтом. Из-под камней выглядывали первоцветы, ярко зеленели полянки и только в самых глубоких ложбинах доживали свои дни снежные языки.

Первый рубеж Оттара, надежно защищенный ещё со времен Пятилетней войны, казался уродливым нагромождением скальных обломков с чёрными дырами пещер, но птичий щебет и россыпь сине–жёлтых крокусов могли украсить что угодно.

Махнув дежурному, водитель первого электромота въехал в тоннель, не сбавляя скорости, остальные за ним. На другой стороне сопровождающие свернули к покосившемуся ангару, а Назир поехал дальше и остановился только когда ему навстречу из пешеходного тоннеля выскочил невысокий шустрый малый в комбинезоне с особым знаком бригадного помощника.

– Ваххар джиблар! – обрадованно крикнул шустряк. – Он очень ждёт!

Бросив электромот прямо к ногам бригадного помощника, Назир буркнул ответное приветствие и шагнул в тоннель. То ли в тоннеле было прохладно, то ли Назир нервничал, но, когда он дошёл до заветной двери главного бригадира, его всего трясло.

В комнате был полумрак. Единственное широкое, но низкое окно пропускало мало света. Кадым Старший сидел в огромном кресле, укутавшись в толстое шерстяное одеяло. Он пил что–то горячее, клубящееся паром из гигантской кружки, и читал книгу, дальнозорко отставив её на вытянутой руке. В отличие от своих подчиненных он шумно обрадовался возвращению Назира:

– О, в нашем отряде появился ещё один орёл! Входи, входи, сынок! – от отставил кружку, тщательно загнул уголок страницы и тяжело поднялся.

– Ваххар джиблар! – ударил Назир кулаком в плечо и аккуратно поставил рюкзак на небольшую каменную скамью.

– Джиблар ваххар, джиблар ваххар, – кивнул Кадым, но вместо ответного жеста раскрыл объятия, чем сильно смутил Назира.

Старик долго хлопал его по спине, по плечам и хвалил не переставая. Потом оборвал сам себя на полуслове и крикнул, чтобы несли выпивку, да побольше.

– Благодарю, но я бы хотел сначала заглянуть домой, – несмело возразил Назир.

– Успеешь. Хочу знать подробности.

Чтобы рассказать всё неторопливо, повторяя отдельные интересующие Кадыма моменты, и при этом выпивать, закусывая лучшим оттарским сыром, Назиру потребовался почти час. В голове у него шумело, на сердце было тепло, гордость переполняла, и он сам не заметил, как проболтался про медальон и прощание с Инарой.

Кружка Кадыма упала, жалобно хрупнула и раскололась пополам. Оба собеседника молча уставились на растекающееся вино, слишком похожее на кровь. Назир прикусил язык, но было поздно.

– Ты целовался с дочерью Даура Саниро? – наконец тихо спросил старик.

Назир только кивнул. Хмель выветрился из него в один миг.

– От такого подарка судьбы становится страшно, но отказаться нельзя… – задумчиво протянул Кадым.

– Что вы имеете в виду?

– Сходи, принеси мне новую кружку.

Когда Назир вернулся, Кадым Старый стоял у окна, рассматривая небольшую старинную фотографию в рамке, украшенной биренитовой крошкой. Приятный молодой джибл держал на руках мальчика лет пяти, а рядом стояла очень красивая благородная женщина в богатом платье. Все трое улыбались.

– Знаешь, кто это? – Кадым указал кривым пальцем на ребенка.

– Ваш сын?

– Нет. Но я всегда считал его сыном. Это Тайиш, сын госпожи Даду, уж её-то ты знаешь?

– Я не знал, что вы дружны.

– А разве я обязан всем рассказывать о своей жизни?

– Простите…

– Ладно, чего уж теперь. Тайиш был отличным проходцем, лучшим в отряде, а мог стать лучшим в Оттаре. Пока не появилась она.

– Кто?

– Мединарка.

Назир затаил дыхание и не посмел задать новый вопрос. Кадым Старый и не ждал. Он поставил фотографию на стол и налил вина в новую кружку. Выпил залпом, испачкав редкую бороду, но даже не стал утираться, отчего казалось, что у него кровит разбитый рот.

– Мединарка, – повторил он и тяжело сел в кресло. – Горячая, красивая и опасная, как взрыв газа в биренитовой шахте. Вынужден признать, сначала я к ней относился хорошо. Она была не такая, как они все. Злая к своим и добрая к джиблам. Она верила, что Пятилетнюю войну начали не мы и стыдилась поступков своего народа. Тайиш с ума сходил по ней и в конце концов ему позволили забрать её сюда. Она была замужем, однако это не помешало ей уйти из Алмарана. А ещё у неё были дети, которых она не могла бросить и уговорила Тайиша вернуться за ними чуть позже. Он долго умолял меня помочь, клялся служить по гроб жизни, уверял, что её дети станут великими и в будущем помогут джиблам в борьбе с мединарами. Я дал слабину. Пятнадцать лет не могу себя простить…

Кадым протянул кружку, жестом потребовал её наполнить, но не стал пить, а просто вглядывался в винную рябь, будто хотел что-то увидеть и понять.

– А что потом? – осмелился Назир.

– Ничего. И никого. Тайиш взял с собой тройку лучших проходцев, та женщина придумала хороший план, они тщательно подготовились и… не вернулись.

– Их взяли в плен?

– Нет. Их убили.

– И её?

– Да. Её убил собственный муж. Оставил родных детей без матери, а Оттар без перспективного лидера.

– Но… я не собираюсь вытаскивать оттуда Инару Даури! Так получилось случайно, я разозлился на её дерзость и решил отомстить. Мелко, по-мальчишески, но с мединарки не убудет, потоскует и забудет! – неуклюже оправдывался Назир.

– Нет. Ты собираешься. И ты её вытащишь.

– Нет же, поверьте! – отчаянно запротестовал Назир.

– Вытащишь и приведёшь сюда целую и невредимую, – жёстко сказал старик.

– Но… зачем?

– Затем, что муж мединарки, сгубившей Тайиша – Даур Саниро. Несложно сделать выводы. Теперь уходи, я должен подумать.

Назир не шевелился.

– Свободен, проходец. Жди приказа.

Назир по-прежнему стоял, хватая ртом внезапно загустевший воздух.

– Пошёл вон! – гаркнул Кадым Старый и вторая кружка с вином грохнулась о каменный пол.