Цитаты из книг автора «Мария Манич»

– Ты была в универе с самого утра и не проголодалась? – И после этого ты говоришь, что не следишь за мной? – Что за хер тёрся с тобой рядом? В шоке округляю глаза, даже не стараясь скрыть своего удивления. Мирон смотрит на мобильник, зажатый в моей руке, на экране всё ещё высвечивается сообщение от Ярослава, и я быстро гашу экран. – Тебе какое дело? – Действительно, – хмыкает Мирон, барабаня пальцами по рулю. – Саня откинулся, теперь нового спонсора ищешь? Его слова, брошенные безразличным тоном, задевают. Ранят только зажившие рубцы на моём сердце, заставляя их вновь кровоточить. От обиды пожимаются губы, внутри закипает лава злости и колких слов, которые я бы озвучила, будь мы наедине. Сейчас я не могу себе этого позволить. Почему-то присутствие матери Мирона тормозит.

– Я уже «боюсь», – усмехаюсь и… неожиданно для себя забираюсь в салон. С хлопком закрываю двери, и мы оказываемся в почти оглушающей тишине. Мирон медленно ведёт подбородком в мою сторону, останавливая взгляд на лице. – Всегда знал, что ты бесстрашная, неАнгел. Куда тебя отвезти? Сердце пропускает удар, когда я понимаю, как мы близко и что мы одни. Мои чувства пребывают в смятении. Только что я флиртовала с другим парнем и пыталась жить нормальной жизнью, которой мне так не хватает, а теперь я снова рядом с тем, кто приносит в моё существование бурю эмоций. Самых разных. От ненависти до любви. И в обратном порядке. – Домой. Помнишь адрес? Вчера ты там вломился ко мне в комнату и разбудил. – То место с натяжкой можно назвать домом, а твой чулан – комнатой, – говорит Мирон и не спешит заводить машину. – Другого у меня нет, – отвечаю просто. Я открываю перед ним карту за картой, в надежде что он сделает то же самое. Немного откроется для меня. – После детского дома тебе должны были выдать квартиру. Грустно смеюсь. Наивный. – Очереди слишком большие, особенно в нашем регионе. Может быть, повезёт получить государственное жильё ближе к тридцати годам. Но я надеюсь, к тому времени

– Весь мир не крутится вокруг тебя, Ангелина. Мой тем более, – резко говорит Мирон и выпрямляется, откидываясь на спинку сиденья. Снег хлопьями залетает в салон. – Врёшь. Если бы это было так, – проговариваю медленно, выверяю каждое слово, будто двигаюсь по минному полю, и смотрю в тёмные глаза парня, – тебя бы вчера не было в моей комнате. Кадык Мирона дёргается, и он отводит взгляд, устремляя его в лобовое стекло. Щёлкает дворниками, и они с тихим шумом начинают работать, очищая обзор. Невесело усмехнувшись, понимаю, что мой выпад останется без реакции. Не будет Мирон доказывать мне обратное и переубеждать. Он давно дал мне понять, что он такой, какой он есть, и искать скрытый смысл и двойное дно в его действиях не нужно. Всегда скажет прямо, даже если при этом его слова могут проткнуть и изранить другому душу и сердце. Как было в моём случае. Собираюсь закрыть дверь и отправиться наконец домой. По нечищеным тротуарам идти минут сорок, успею до полной темноты и, возможно, смогу немного побыть в квартире одна. Марина с утра уехала куда-то на весь день. А её парень должен уйти работать во вторую смену. Перед праздниками все хотят поднять денег. – Сядь или посажу тебя сам, – говорит Мирон. Удивлённо вскидываю глаза. Он на меня не смотрит, барабанит пальцами по коленке, обтянутой чёрными джинсами, а второй рукой почёсывает подбородок.

– Я не сяду к тебе. Глупо вышло, – говорю спешно, заглядывая в салон. Мирон не поменял своей позы, продолжает наблюдать за мной через полуопущенные веки. Выглядит, как всегда, потрясающе, одет во всё чёрное, непослушная длинная чёлка тонкими рваными прядями спадает на лоб, на губах играет лёгкий оскал, а чёрные бездонные глаза притягивают меня как магнит, иначе чем объяснить, что я всё ещё стою рядом и не двигаюсь с места. Мой личный дьявол, имеющий надо мной власть. Интересно, он хотя бы понимает, насколько я в нём увязла? Против собственной воли и вопреки здравому смыслу.

Наши взгляды скрещиваются на его последних словах и время, будто останавливается. Я проиграла в нашей прошлой игре. Сдалась и приняла поражение. Смогла выкинуть белый флаг и признать свои чувства к Мирону. А он не смог. Это интересно тоже считает поражением? Или он думает, что все-таки переиграл меня? Еще недавно я бы утвердительно ответила на последний вопрос. Теперь не знаю. Гейден сидит сейчас здесь, рядом со мной, на моей постели и явно никуда не спешит. Это ведь что-то значит? Сердце ускоряется. Мне хочется верить, что значит.

– Соколова пару часов назад отвезли в рехаб. Насильно. Он уже пытался сбежать. Он в курсе об этом месте? – спрашивает Мирон, возвращаясь взглядом ко мне. Подтягиваю футболку назад на плечо, стараясь унять мурашки. Он опять это делает. Заботится. – Он знает адрес. Думаешь может нагрянуть сюда? – внезапно паника подскакивает горькой желчью к горлу. – Зачем ему это? – Затем, зачем и было на тебя нападать. Душить. Орать как баба и винить во всех своих грехах. Соколов в заднице, неАнгел. Его привычный мир пошатнулся. И он винит в этом тебя.

Мирон мрачно окидывает взглядом комнату, кривя губы в гримасе отвращения. Останавливает глаза на мне и уверенно шагает внутрь, с хлопком закрывая дверь перед носом любопытной Маринки. – Уютно. Бросает на стул моё пальто и садится рядом со мной на кровать. Вытягивает ноги, под скрип приваливаясь спиной к стене. – Ты что здесь забыл? – наконец обретаю способность говорить. Неверяще таращусь на Мирона. Может, я переборщила с обезболивающим, и теперь у меня глюки? Он смотрится в этой обстановке инородно. Мне неожиданно становится стыдно за бардак вокруг, пыль, разбросанные вещи и затхлый запах, который я до этого не замечала. – Тебя. Его глаза, не переставая перепрыгивают с одного убого предмета мебели на другой, пока опять не возвращаются ко мне. Лицо Мирона ничего не выражает. Ноль эмоций. Ни злости, ни радости, ни насмешки. Совсем ничего. Только в глазах привычное адское пламя, утягивающее и зовущее меня в свою бездну. Тебя. Он сказал, что забыл в этой затхлой комнате меня и по моей коже уже несутся стада слоноподобных мурашек. Как он это делает?

Я почти проваливаюсь в сон, но меня будит настойчивая вибрация в заднем кармане джинсов. «Ты дома или свалилась в шахту лифта?» – светится на экране, под набором цифр. Номер незнакомый. Сердце интуитивно подскакивает к горлу, застревая там, и не спешит встать на место. Он сменил номер, но при этом не удалил мой? Чувствую себя глупой влюбленной идиоткой, набирая ответ: «Дома. Сегодня меня спасать больше не нужно». Мирон больше ничего не пишет. Выглянув в окно, успеваю заметить задние огни отъезжающего «порше». Удовлетворенная, как после нашего первого секса с Гейденом, наконец засыпаю.

– Мне кажется, за сегодня ты сделал добрых дел больше, чем делаешь за год, – не могу сдержать смешка, цепляясь за большую теплую ладонь парня. – Не кажется, – Мирон тоже усмехается. – Иди. Не мёрзни.

Аккуратно повернув корпус в сторону парня, смотрю на его хмурый дьявольский профиль с тоской. Сейчас, после того как он провозился со мной весь день, Мирон не кажется мне конченым мудаком, каким он привык себя выставлять. Он умеет делать вполне обычные человеческие вещи. Например, проявлять заботу. И как бы он это ни отрицал, как бы ни старался скрыть за маской безразличия, сегодня я видела в его глазах испуг. И нежность.