Цитаты из книг автора «Мария Манич»

Киваю и спотыкаюсь о внимательный взгляд Мирона, на коленях которого тоже сидит какая-то девица. В ответ на мой взгляд парень насмешливо приподнимает брови, словно знает все мои секреты и посмеивается над ними. Одна его рука покоится на полуголой спине незнакомки, а вторую он подносит ко рту зажав между пальцами зажжённую сигарету. Все курят кальян передавая его по кругу, не обращая на нашу зрительную войну никакого внимания. Не знаю почему так в открытую пялюсь на него. Он мне противен. Он и его грязные предпочтения. Между тем манит каждое его движение. Мирон выпускает в сторону колечки едкого табачного дыма и проводит языком по своим зубам. Смотрит прямо мне в душу! Мое сердце ухает в живот, и я поспешно отворачиваюсь, мысленно надавав себе затрещин.

– Дай ей воды, – звучит приказ справа. Мирон протягивает руку и выдёргивает из моих рук болтающийся шланг. Подносит к своим губам и, не меняя мундштука, делает долгую затяжку, смотря прямо на меня. Выпускает длинную струю дыма в сторону и затягивается ещё раз. Медленно и с наслаждением. Заворожённо пялюсь на него во все глаза, прижимая ладонь к груди.

Я откидываюсь назад и зажимаю его руку между своим телом и спинкой дивана. Парень вытаскивает её и закидывает наверх. Теперь его пальцы щекочут моё плечо у всех на виду. Королева всё ещё смотрит на нас. Взгляд Мирона сползает с моего лица ниже и останавливается на напряжённых сосках. Вокруг полумрак, и только он видит, как остро моё тело реагирует на него. Его кадык дёргается.

По спине и рукам бегут мурашки, соски напрягаются и таранят тонкую, натянутую на груди ткань, потому что кожей я вдруг чувствую горячее касание шершавых пальцев. И эти пальцы не принадлежат Саше, который сейчас отвлёкся на кальян и стакан виски. – Интересно. Мирон говорит тихо, интимно, так чтобы его могла услышать только я. Он тоже не хочет, чтобы все вокруг знали, как он любит проводить свой досуг? Хренов коллекционер. Я не дергаюсь, не отодвигаюсь, потому что просто некуда, лишь веду плечом, прогоняя чужие руки с кромки моего платья на спине. – Не трогай меня, – произношу одними губами, прижимая ко рту пустую банку из-под газировки. Чуть поворачиваю голову и натыкаюсь на огромные наглые глаза и кривую усмешку. Мирон совсем не красавчик, ну или совсем не в моём вкусе. Есть в нем что-то отталкивающее и пугающее. Да. Страшный он! Именно поэтому сейчас моё сердце трясётся словно у испуганного зайчишки – потому что я его боюсь. А не потому что его пальцы пересчитывают и почти ласково глядят мои позвонки. Первая красавица универа не сводит с нас злого взгляда. Пусть забирает себе это чудовище. Не претендую! Я хочу Сашу. Милого, доброго Сашу. Который всегда внимателен, нежен и ласково называет меня “малыш”. И мне всё равно, что рядом с ним я сухая, словно пустыня Сахара, а на обманчиво ласковые прикосновения Мирона моё тело тут же отзывается. – Интересно, ты специально оставила на платье ценник, чтобы все знали сколько оно стоит, или завтра тебе нужно его вернуть? – спрашивает Мирон

После всего увиденного на той парковке… я как никогда понимаю, что семья, она должна быть такой.  Чтобы все трудности – рука к руке, нога к ноге, шаг за шагом. Чтобы тебя любили таким, какой ты есть. Чтобы не насаживали никаких стереотипов, но объяснили, что значит быть порядочным человеком. Порядочный человек не ударит отца. Даже если… отец ГОВНО! Он не сопротивлялся, и я… просто им горжусь… Макс, он такой… Как его можно не любить?! Я его люблю, и мои родители, знаю точно, тоже полюбили бы!

Не хочу возвращаться в квартиру. В комнату, где всё пропахло Немцевым. Без его вещей там голяк. Будто забрали всё самое важное.

– Мужики не любят истерики, – продолжает наседать мой “друг”. – Тем более на пустом месте. На пустом месте?! – А не пойти бы вам – “мужикам” – в таком случае в жопу? – спрашиваю холодно, глядя на него сверху вниз. – Это тебе ответ от всех женщин мира… – Он на тебя запал, не тупи, – мудрствует мой друг, понизив голос. – Не запал… – вдруг подводит меня голос. Он просто… любит со мной покувыркаться. – Запал. Поверь мне, – настаивает Славик с нажимом. – Будь… кхм… умнее. – Это как же? – Сядь на место. И ешь свои пельмени, – кивает он на на покинутый

Так проще принять тот факт, что он  не влюблён в меня так, как влюблена в него я. Только этим я могу объяснить то, что не в состоянии не смотреть на эту многоликую хитрую задницу дольше чем три минуты подряд. Всё остальное время я жадно пожираю его глазами, наслаждаясь этим вечером и своим времяпрепровождением. Я провожу этот день вместе с Максом Немцевым, и мне… офигеть как нравится этот день… Так нравится, что я начинаю всерьёз за себя волноваться.

Поправляю свою шапку и выставляю вперед правую ногу, говоря: – Шнурок ослаб. Макс молча опускается на корточки, обхватив ладонью мою пятку. Кладу руки на его плечи, чтобы не упасть, а Славик придерживает меня за капюшон. Макс распускает шнурки, после чего затягивает туже, спрашивая: – Так? Подумав, нагло заявляю: – Не на той ноге. Он послушно перешнуровывает второй конёк, а когда выпрямляется, я получаю ощутимый шлепок по заднице и наставление: – Покатайся ещё. Славик молчит, из чего заключаю: он тоже за то, чтобы я покаталась ещё. Козлы. Оба.

Мою посуду, ощущая, какой гробовой стала и без того загробная тишина на нашей крошечной кухне. Причина этого стоит в узком дверном проёме, закинув руки на верхнюю балку. Голая до пояса, растрёпанная и хмурая. Чёрные спортивные штаны низко болтаются на узких бёдрах, привлекая внимание к лёгким кубикам пресса и…  всему остальному.