Цитаты из книг автора «Мария Корелли»

Остальных моих слуг я отпустил, каждого одарив значительной суммой денег, не для их пользы, а просто потому, что я хотел, чтобы они хорошо отзывались обо мне. И в этом мире совершенно очевидно, что единственный способ получить хорошее мнение – это заплатить за него!

Я увидела Лучо, и мне показалось, что великолепные глаза какого-то великого ангела озарили мою душу сиянием! С ним был его друг, амальгама его красоты – высокомерный, самодовольный глупец, миллионер Джеффри Темпест, – тот, кто купил меня и в силу своей покупки имеет право зваться моим законным мужем…» Здесь я прервал чтение и поднял глаза. Глаза покойной женщины, казалось, теперь смотрели на меня так же пристально, как и на ее отражение в зеркале напротив, – голова еще немного склонилась на грудь, а лицо ее весьма напоминало лицо покойной графини Элтон, когда последний приступ паралича окончательно обезобразил ее. – Подумать только, иэто я любил! – сказал я вслух, указывая на жуткое отражение покойной. – Каким же, в самом деле, я был идиотом! – таким же невероятным дураком, как и все мужчины, что меняют свою жизнь всего лишь ради обладания женским телом! Ведь если бы существовала жизнь после смерти, если бы у такого существа была душа, хотя бы отдаленно напоминающая эту отравленную глину, сами демоны могли бы в ужасе отвернуться от столь отвратительного собрата!

– В наши дни, – продолжал он, – существует множество женщин, которые кричат, как ненормальные куры на скотном дворе, о своих «правах» и «заблуждениях». Их величайшее право, их высшая привилегия – направлять и охранять души людей. Их они, по большей части, отбрасывают как нечто бесполезное. Женщины-аристократки, даже королевские особы, передают своих детей на попечение наемных слуг и подчиненных, а затем удивляются и обижаются, когда эти дети становятся либо дураками, либо негодяями. Если бы я был государственным ревизором, я бы издал закон, согласно которому каждая мать обязана самостоятельно нянчить и охранять своих детей, как задумано природой, если только этому не препятствует плохое самочувствие, и в этом случае ей пришлось бы получить пару свидетельств врачей для подтверждения данного факта. В противном случае любая женщина, отказывающаяся соблюдать закон, должна быть приговорена к тюремному заключению и каторжным работам.

Мэйвис, этой женщины, носящей лавровый венок, хранительницы лилий чистоты и покоя.

– Я постараюсь избежать этого ради самого себя, – резко ответил я, и его глаза странно сверкнули. – Больше всего я должен думать о себе. Я собираюсь, как я намекнул вам сегодня утром, путешествовать в течение нескольких лет. – Да, отправляйтесь в экспедицию по охоте на тигров в Индию, – предложил он, – или убивайте слонов в Африке. Это то, что делают очень многие мужчины, когда их жены забываются. Несколько известных мужей сейчас находятся за границей! Снова ослепительная загадочная улыбка мелькнула на его лице, но я не смог улыбнуться в ответ. Я угрюмо смотрел в окно на голые осенние поля, мимо которых пролетал поезд, – без урожая, без листвы – как моя собственная жалкая жизнь. – Приезжайте перезимовать со мной в Египте, – продолжил он. Поплывем на моей яхте «Пламя» – мы поведем ее в Александрию, – а затем прокатимся по Нилу на дахабии и забудем, что такие легкомысленные куклы, как женщины, существуют только для того, чтобы мы, высшие существа, играли с ними и отбрасывали в сторону. – Египет… Нил! – пробормотал я. Почему-то эта идея мне понравилась. – Да, почему бы и нет?

Я оставляю тебя на суд твоей собственной совести, – если она у тебя есть, что сомнительно. Таких женщин, как ты, редко мучают угрызения совести. Вряд ли ты когда-нибудь снова увидишь меня или мужчину, которому ты предложила свою нежеланную любовь, – делай со своей жизнью все, что можешь или пожелаешь, я безразличен к твоим действиям и, со своей стороны, постараюсь, насколько это возможно, забыть о твоем существовании.

Легче потерять славу, чем завоевать ее;

– Прямо у меня перед носом! – воскликнул я. – О, гнусная женщина! Неужели тебе не стыдно? – Ничуть! – отвечала она с безумной улыбкой. – Я преклоняюсь в своей любви к столь царственному и достойному мужчине! Посмотри на него! А потом посмотри на себя в ближайшее зеркало, в котором отражается убогая, ничтожная пародия на мужчину! Как, даже будучи таким себялюбцем, ты мог считать возможным, чтобы женщина полюбила тебя, когда он был рядом! Отойди от света! Ты заслоняешь мне бога!

– Я тебе ничего не должна! – с вызовом ответила она. – Я дала тебе то, за что ты заплатил – мою красоту и мое положение в обществе. Это была честная сделка! – Как дорого, как горько она мне обошлась! – вскричал я в ответ. – Может быть, и так. Но на таких условиях заключил ее ты, а не я. Ты волен покончить с этим, когда тебе заблагорассудится, – закон… – В этом случае закон не даст вам свободы, – вмешался Лучо с какой-то насмешливой вежливостью. – Развод через суд на основании несовместимости характеров, конечно, был бы возможен… но разве вы не пожалеете об этом? Удача не благоволит леди в ее вкусах, вот и все! – она выбрала меня в качестве дамского угодника, и я отказался от этого предложения, следовательно, нам ничего не остается, кроме как забыть этот неприятный инцидент и попытаться в будущем жить во взаимопонимании.

– Невиновны! – воскликнул я, снова стиснув его руку. – Вы само благородство, Лучо! Самый верный друг, какой когда-либо был у человека. Я благодарю вас за ваше мужество, за прямоту и честность ваших слов. Я слышал все, что вы сказали! Ничто, ничто не могло возобладать над этой заблудшей женщиной, заставив осознать ее возмутительное поведение, ее неверность…