Цитаты из книг автора «Мария Корелли»

Вот и все, чего добилась пресса, громящая Мэйвис Клэр! Она называла своих голубей именами рецензентов и кормила их в присутствии особ королевской крови или других знаменитых гостей (а как я позже узнал, таковых было немало), чем несомненно, веселила их, смотревших, как «Спектейтор» сражался ради зернышка кукурузы или «Сэтэдэй ревью» скандалил из-за гороха!

вновь открытое свету спустя две тысячи лет, лицо Сибил!.. Затем я вспомнил видение «Прекрасного Города», в котором одно лицо оставалось скрытым за вуалью, – лицо, которое я больше всего желал увидеть! – и я дрожал все сильнее и сильнее, когда мой разум, вопреки моей воле, начал сплетать звенья прошлого и настоящего, пока они, казалось, не превратились в единое целое. Неужели мне снова суждено было стать добычей злых сил? Какая новая опасность угрожала мне? – неужели я по какому-то неосознанному злому желанию вызвал новое искушение, чтобы оно поразило меня? Обуреваемый чувствами, я оставил работу и вышел на свежий воздух… Была поздняя ночь, и светила луна. Я нащупал письмо Мэйвис – оно прижималось к моему сердцу, словно щит, что хранил меня от всякой мерзости. Комната, которую я занимал, находилась в доме недалеко от Вестминстерского аббатства, и я инстинктивно направился к этому старому серому святилищу умерших королей и поэтов. Площадь вокруг него была почти пустынна, я замедлил шаг, задумчиво прогуливаясь по узкой мощеной дорожке, которая срезает путь во двор Старого дворца… как вдруг темная тень пересекла мой путь, и, подняв глаза, я лицом к лицу столкнулся с Лучо! Он был таким же, как всегда, – совершенным воплощением совершенной мужественности!.. его лицо, бледное, гордое, печальное и в то же время презрительное, озарило меня, как звезда! Он пристально посмотрел на меня, и вопросительная улыбка заиграла на его губах. Мое сердце почти перестало биться… я сделал быстрый резкий вдох… снова нащупал письмо Мэйвис, а затем… встретившись с ним взглядом, я медленно и в молчании двинулся дальше. Он все понял, – его глаза вспыхнули странным блеском, подобным драгоценному камню, который был мне так хорошо знаком! – и, отступив назад, он посторонился и… дал мне пройти! Я продолжал уверенно идти вперед, хотя и был ошеломлен и шел, словно во сне, пока, дойдя до затененной стороны улицы напротив здания парламента, не остановился на мгновение, чтобы прийти в себя от изумления. Там я снова увидел его! – в теле совершенного человека, с лицом Ангела, завораживающими, великолепными печальными глазами! – Он со своей обычной легкостью и грацией шагал в свете полной луны и остановился, – видимо, кого-то поджидая. Не меня ли он ждал? – О нет! – Имя Божье было на моих устах, – я собрал всю силу веры в своей душе, и хотя я искренне боялся самого себя, мне не был страшен ни один враг!

Но банк… и закон! – возмущенно воскликнул детектив. Я улыбнулся. – Вот именно! Закон был исполнен в совершенстве. Человек, у которого слишком много денег, притягивает фальшивомонетчиков и воров, – он не может рассчитывать на честное знакомство. Пусть банк возбуждает уголовное дело, если ему так нравится, – я этого не сделаю. Я свободен! – свободен зарабатывать себе на жизнь. Я буду наслаждаться тем, что заработаю сам, – свое наследство я возненавидел!

Ты считал меня другом! – сказал он. – Ты должен был знать, что я твой враг! Ибо каждый, кто льстит человеку за его добродетели или потакает ему в его пороках, является злейшим врагом этого человека, будь то демон или ангел!

Каждое действие твоего существования было направлено на угождение и потакание самому себе, и именно поэтому я выбрал тебя, чтобы ты услышал и увидел то, что немногие из смертных когда-либо услышат или увидят, пока не перейдут черту между этой жизнью и следующей. Я выбрал тебя, потому что ты относишься к типу внешне уважаемого и безупречного человека, ты не тот, кого мир называет преступником, ты никого не убивал, – ты не крал чужого имущества, твои распутства и прелюбодеяния присущи любому «модному» торговцу пороками, а твои богохульства против Божественного не хуже, чем в самом авторитетном современном журнале. Тем не менее ты виновен в главном преступлении века – чувственном эгоизме, а это самый черный из грехов, известный и ангелам, и дьяволам, так как он неисправим. Убийца может покаяться и спасти сотню жизней, чтобы компенсировать ту, которую он отнял, вор может искупить вину честным трудом, прелюбодей может подвергнуть свою плоть бичеванию и понести суровую кару ради запоздалого прощения, богохульник может отказаться от своих богохульств, но для эгоиста нет никаких шансов на полноценное раскаяние, поскольку себя он считает совершенным, а своего Создателя ставит ниже себя! В нынешние дни мир дышит эгоизмом – порочность «Я», отвратительное поклонение деньгам разъедает всю жизнь, все мысли, все чувства. За вульгарные деньги самые прекрасные и благородные картины природы бессмысленно уничтожаются без протеста[21] – земля, созданная прекрасной, становится отвратительной, родители и дети, жены и мужья готовы убить друг друга за пригоршню золота, Небеса закрыты, Бог отвергнут, и Разрушение сгущается над этой планетой, известной всем ангелам как Скорбная звезда! Прозрей, миллионер, чьи миллионы служили твоему «Я», не облегчая горя! ибо когда мир полностью развращен, когда доминирует Эго, когда хитрость вытесняет честность, когда золото является главным стремлением человека, когда чистота осуждается, когда поэты учат распутству, а ученые богохульствуют, когда любовь осмеяна, а Бог забыт, – конец близок!

Божьи стихии возмутились, когда мы заключили наш договор о дружбе! И когда я увидел слабый, последний протест твоей еще не до конца оцепеневшей души, сомневавшейся во мне и не доверявшей мне, разве я не убеждал тебя позволить этому благому инстинкту взять свое? Тебя, глупца, наделенного неземным! Тебя, подло насмехавшегося над Христом! Тебе была дана тысяча намеков, тысяча возможностей сделать что-то хорошее, что заставило бы меня покинуть тебя, что принесло бы мне долгожданную передышку от скорби, и я бы на мгновение освободился от пытки!

Богатство подобно гению, даруемому не для личного удовлетворения, а на благо тех, кому его не хватает. Что ты сделал для своих ближних?

В этом союзе не было любви, он был освящен благословением моды, но не благословением Божьим.

– Ты, Джеффри Темпест, человек, в которого когда-то была вложена Мысль о Боге – тот неуловимый огонь или нота небесной музыки, что называется Гениальностью. Столь великий дар редко даруется кому-либо из смертных, и горе тому, кто, получив его, относится к нему как к собственности, которую нужно использовать для себя, а не для Бога! Божественные законы мягко направляли вас по правильному пути – пути страданий, разочарований, самоотречения и бедности, ибо только благодаря этим вещам человечество становится благородным и встает на путь совершенства. Через боль и непрестанный труд душа вооружается для битвы и укрепляется для завоеваний. Ибо труднее достойно принять победу, чем вынести многие удары войны! Но ты, – ты отверг Благоволение Небес, – Долина унижения не пришлась тебе по нраву. Бедность свела тебя с ума, голод вызывал у тебя отвращение. И все же бедность лучше, чем высокомерное богатство, а голод полезнее, чем потакание своим желаниям! Ты не мог ждать – твои собственные беды казались тебе неимоверными, твои собственные усилия достойными похвалы и необыкновенными, беды и усилия других были для тебя ничем – ты был готов проклясть Бога и умереть. Сострадая себе, восхищаясь собой и никем другим, с сердцем, полным горечи, и ртом, полным проклятий, ты стремился как можно быстрее разрушить как свою гениальность, так и свою душу. По этой причине к тебе пришли миллионы –и я вместе с ними!

Тот, кто предпочитает Себя Богу, и в высокомерии своего «Я» позволяет себе сомневаться и отрицать Бога, призывает другую силу вершить его судьбу, – силу Зла