Цитаты из книг автора «Мария Корелли»

«Настоящее — самое приемлемое время». Слово «настоящее» было крупнее, чем остальные.

время». Слово «настоящее» было крупнее, чем остальные. «Настоящее» было, очевидно, девизом Мэвис: не терять ни минуты и работать, молиться, любить, надеяться, благодарить Бога, быть довольной жизнью — и все это в настоящем; не сожалеть о прошедшем, не гадать о будущем, а просто делать то, что может быть сделано, и оставить все остальное с детским доверием Божественному провидению.

«Не так страшен черт, как его малюют».

никто не может решать,что есть порок, а что есть добродетель. Эти понятия подобны хамелеонам, и в разных краях принимают разные обличья. Авраам имел трех жен и нескольких наложниц и, согласно Священному Писанию, был воплощением добродетели, а какой-нибудь лорд Остолоп в современном Лондоне имеет одну жену, нескольких наложниц, и во многом весьма схож с Авраамом, но считается чудовищем.

Когда я говорю, что мои владения обширны, то подразумеваю, что правлю людьми, подчиняющимися власти денег.

Каждый, кто стремится превратить свой мозг и свое перо в источники постоянного дохода, в начале пути удостаивается участи изгоя.

Общепринятые идеалы обычно ошибочны, – заметил он, пристально глядя на меня. – Общепринятый идеал божества на некоторых церковных изображениях – лицо старика в треугольнике. Общепринятый идеал дьявола – неописуемое существо с рогами, копытами, причем одно раздвоено, и хвостом, как сказала Мэйвис Клэр. Общепринятый идеал красоты – Венера Медицейская, хотя ваша леди Сибил во всем превосходит эту весьма переоцененную скульптуру. Общепринятый идеал поэта – Аполлон; а он был богом, и ни один поэт из плоти не способен сравниться с божеством. А общепринятый идеал писательницы – престарелое, неряшливо одетое, нечесаное страшилище в очках

Я видел этот мир; я много странствовал и встречал множество знаменитых мужчин и женщин – королей и королев, сенаторов, поэтов и философов; познания мои разнообразны и обширны, так что я имею некоторое представление о том, что говорю, и уверяю вас, что Сатана, о котором вы отозвались столь сочувственно, не нарушит покой души чистой и умиротворенной. Подобное тянется к подобному – падший ангел ищет падших, и дьявол – если он существует – становится другом тех, кто наслаждается его учениями и обществом. Предания гласят, что он боится распятия, но если он чего-то и боится, то это «сладостная гармония», о которой пел ваш Шекспир и которая лучше защитит от зла, чем церковь и молитвы святош! Я говорю так по праву лет – я много, много старше вас! Простите, если сказал слишком много.

Я бы продолжала писать, даже если бы жила на каком-нибудь чердаке. Раньше я была бедной, ужасно бедной, и даже сейчас я небогата, но мне хватает на то, чтобы спокойно работать, и так и должно быть. Если бы у меня было больше денег, я бы обленилась и перестала работать – и тогда в мою жизнь бы вошел Сатана, и было бы совсем как в пословице: «Праздный ум есть мастерская дьявола».

Я не верю, что кто-либо может работать хорошо, и при этом не быть просто счастливым и совершенно безразличным к чужому мнению.