Глава 6. Черная душа

Серость растекалась за окном. Шпиль центрального громоотвода искрился, сообщая, что молнии ночью посетили город. Я перекатилась на другой бок и прислушалась. В квартире стояла тишина. Даже мысль проскочила, что разговоры с братом мне приснились. Пальцы коснулись ребристой цепочки на груди. Кир раздобыл для меня солнце.

В детстве я постоянно просила брата рассказывать одну и ту же легенду, как Солнце прогневало небесных богов.

***

Когда-то давно Солнце согревало людей и землю. Оно дарило тепло, свет и радость, и все живое тянулось к нему. Но Солнце возгордилось, решило, что сильнее Богов. Оно перестало подчиняться небесным законам.

Боги рассердились и заточили Солнце за стеной из черных облаков. Чтобы люди не остались в темноте, Боги подарили им молнии – свет быстрый и яростный. Но вместе со светом пришла кара: кто слишком жадно тянулся к свету, того он пожирал.

Солнце увидело, какую беду принесла его гордыня. Оно умоляло Богов о прощении. И тогда Боги сжалились и разрешили Солнцу ненадолго выходить на небеса, чтобы люди не забывали его лица. Пару дней в году облака расступались, и золотой свет касался земли.

Но пришла Буря. Она возненавидела Солнце за его сияние и захотела властвовать на Земле одна. Буря сделала облака плотнее, а молнии свирепее. С тех пор Солнце блуждает среди туч, ищет щель в облаках, чтобы заглянуть к своим детям, но все никак не может пробиться.

***

Маленькой я верила, что у Солнца получится вернуться. Буря ослабнет, и золотой свет снова коснется земли. Постоянно рисовала солнце. Детскими картинками увешивала не только мою комнату, но и Кира. Он позволял мне верить в чудо. Растил внутри наивной девочки надежду, что в мире молний наступят хорошие времена. Но надежда разбилась вдребезги в день, когда мама умерла. Осколки впились в сердце и оставили там боль, заразили ненавистью к вспышкам на небе. Солнце нас обмануло и не искало выхода. Оно оказалось просто яркой звездой. Далекой, равнодушной и не способной ни на что.

Я понимала, зачем Кир подарил кулон. Снова хотел напомнить, что мы способны согреть друг друга без настоящего солнца. Ведь его теплые лучи живут внутри наших сердец. Брат умел преподнести какую-нибудь простую мысль словно это закон мира.

По телу пробежал озноб, когда я окатила лицо холодной водой. Из зеркала смотрела помятая и замученная тень меня самой. Я любила ночную работу в баре, но совмещать ее с другими делами, из-за которых не удавалось выспаться днем, было губительно для организма. Синяки под глазами стали постоянными друзьями, а нормальный сон – мечтой.

Я заглянула в комнату Кира. Все здесь дышало его педантичностью: одеяло идеально ровно заправлено, стакан на тумбе пуст, книги на полке расставлены по цвету и высоте, ботинки, которые он начистил до блеска, стояли у кровати носками вперед. Пыль? О нет, Кир бы скорее выскреб ногтями каждую щель, чем допустил серый налет. Только сумка, которая лежала открытой у комода, выбивалась на фоне этого порядка. Из расстегнутого кармана выглядывала черная куртка охотника. Толстая кожа с широкими наплечниками из специального материала, который поглощал электрический заряд. Такую выдают, если пройдешь отборочный тур и попадешь на базу охотников. На черном рынке я раздобыла похожую, но она казалась дешевой подделкой на фоне этой. И я обязательно получу настоящую куртку охотника, только сначала придется задвинуть гордость и обратиться к человеку, который мог решить любой вопрос в Тандерфолле.

Кир оставил записку, что вернется поздно. Наверняка проведет день с девчонкой, которая готова по первому зову прыгнуть в койку к охотнику. Брат пользовался своим положением. Как все охотники, он был магнитом для местных пигалиц, работающих в борделе под названием «Приют грозы». Обитель, где мужчины прятались от одной грозы, чтобы добровольно погрузиться в другую. Кир был дотошно правильным и соблюдая Кодекс гнева, не строил серьезных отношений с женщинами. Он считал глубокую привязанность пустой тратой времени. Заводить семью – заранее обречь близких на мысль, что однажды вместо тебя на пороге появится падальщик с черным мешком. Конечно, Кодекс для многих стал условностью. Какие-то правила соблюдали строго, а какие-то изжили себя, просто потому что люди слабы, а природные инстинкты нет. Охотникам не чужды чувства. Страницы закона превращались в пепел, когда тебя захлестывало это всепоглощающее состояние, что мы нарекли любовью. Браки случались. И между охотниками, и между охотниками и горожанами. Я давно считала глупостью влюбляться в мире, где каждый день несет смерть. Но люди делали это снова и снова.

Тимми как-то сказал: «Такова наша природа». И добавил свой дурацкий факт: «Влюбленный мозг по химическому составу не отличается от мозга человека, одурманенного наркотиками. Чувства делают тебя счастливым, но лишают способности трезво мыслить». Тогда я не нашла аргументов, чтобы с ним спорить, потому что однажды попала в ловушку чувств. И ничего кроме боли и разочарования это не принесло.

Любимая черная куртка аккуратно висела на крючке в прихожей, а ботинки, вчера заляпанные грязью, сегодня стояли чистыми на коврике у двери. Так Кир проявлял заботу. Поначалу он тяжело вздыхал, когда обнаруживал мои вещи разбросанными по квартире, потом стал молча убирать.

Я улыбнулась ботинкам и засунула ногу внутрь. Там было сыро и противно, но менять их я не хотела. Они, как верные напарники, прошли со мной через многое, и прежде чем уйти в отставку, должны побывать на последнем задании.

Центральный громоотвод приближался с каждым моим шагом. Жить рядом с ним было привилегией. Здесь квартиры стоили дороже. Сюда тянулись все, кто хотел проводить ночи без страха поджариться в собственной кровати. Чем ближе к центру, чем меньше на стенах черных дыр и выжженных следов от ударов молний. В ночное время здесь можно обнаружить даже пару работающих уличных фонарей.

Я думала, что забыла путь, но он остался на подкорке, как и события, из-за которых я избегала маршрутов, ведущих к дому коменданта.

Хотела ли я воспользоваться предложением Айкера? Нет. Хотела ли я использовать его в своих целях? Безусловно. Пусть меня поразит молния, но я понимала, что цепляю его. И собиралась на этом чувстве неприязни сыграть в свою пользу.

Дверь открыл Сэм, чем удивил меня. Раньше в доме коменданта всегда работал какой-нибудь сморщенный старик, который шаркал ногами, когда вел меня к нужной двери.

– Понизили до прислуги, Сэм?

Я вежливо улыбнулась, а Сэм закатил глаза и пропустил меня внутрь.

До кабинета я могла дойти сама, но Сэм шел следом.

– Сколько ты здесь не была, Райя?

– Пять лет.

– Честно, я удивлен, что ты нарушила свое слово.

Мысленно меня передернуло.

Дверь в кабинет я помнила в мельчайших деталях. Когда стоишь перед ней и трясешься от страха, мозг отчаянно цепляется за все, чтобы сохранить тебя в безопасности. Несколько царапин в нижнем углу. Протертая металлическая ручка с разводами, похожими на засохшие потоки дождя на стекле. Легкая ржавчина на петлях. Они издавали тихий скрип при малейшем движении. Немного облупившаяся краска у замка. Я моргнула, и все это исчезло. Передо мной была новая, выкрашенная в черный дверь.

Сэм взялся за ручку и толкнул. Я думала, что погружусь в марево табачного дыма, которое обычно царило в кабинете. Предыдущий комендант много курил. Я вообще не помню его без сигареты в руках. Он всегда либо глубоко затягивался, либо крутил ее в пальцах, постукивая по пепельнице.

Вместо сигаретного дыма меня встретил легкий аромат. Морской бриз.

Дверь за мной сразу закрылась.

Айкер сидел за столом с лицом довольного падальщика, только более привлекательного, чем те, с кем я имела дело на черном рынке.

– Сама дьяволица поднялась ко мне из ада. – Как всегда нагло рассматривая меня, сказал Айкер.

– Я пришла по делу.

Чтобы Айкер не чувствовал себя хозяином положения, я прошла вперед, села на стул напротив и закинула ноги на соседний.

– Ты все-таки дошла до точки, где я оказался единственным мужчиной на земле.

– Свое самолюбие можешь потешить между ног у шлюхи.

– Девочки честным трудом зарабатывают амперы, дорогая. В отличие от тебя.

– Интересно, сколько ампер ты взял с них, чтобы обелить их существование в Тандерфолле? Или они заплатили натурой?

– Ревновать не стоит, Райя. Даже когда мое тело ласкает другая, я думаю в этот момент о тебе.

– Ты отвратителен.

Айкер наклонился вперед и сплел пальцы в замок. Изображал из себя важную шишку.

– Перейдем к делу? Рассказывай, что тебе нужно настолько, что ты посетила мой дом спустя пять лет.

– Хочу купить информацию.

– Мой рынок плохо работает? Или ты потеряла хватку и не смогла прижать кого нужно?

– Почему же. Спроси у Биза, как он себя чувствует. Надеюсь, отпечатки моих пальцев долго останутся на его шее.

– За нанесенные увечья моим подопечным ты можешь пойти на столб, Райя.

Угрозы давно стали частью нашего с Айкером сосуществования на одной территории. Мог ли он их воплотить? Хоть в ту же секунду. В Тандерфолле, если комендант отдавал приказ о казни, никто не перечил. Горожане подчинялись и бросали одобрительные возгласы, когда какого-нибудь беднягу, пойманного за кражей куска мяса, выводили за ворота города.

Я встала и подошла к столу. Оперлась ладонями на деревянную поверхность и нависла над Айкером.

– Кто вчера купил товар у Биза?

– Падальщики не выдают клиентов. Ты знаешь их законы.

– Также как знаю, что за амперы они готовы мать продать.

Я сверлила Айкера и старалась дышать ровно. Он же вообще казался непробиваемой стеной.

– Так попробовала бы ему предложить что-нибудь ценное. Молодость тоже хорошо продается.

– А ты точно король, Айкер? Я думала, твоя власть выше законов падальщиков.

– Моя власть выше всего в этом городе.

Как-то яростно сверкнули глаза Айкера, хотя внешне в нем ничего не поменялось.

– Я знаю все и обо всех, Райя. Каждый твой шаг. Каждая сделка с падальщиком. Каждый оборванец, с которым ты переспала. Все и обо всех.

– Тогда ты знаешь, кто вчера перехватил мой товар у Биза.

Айкер сразу не ответил. Встал и отошел к шкафу, внутри которого, насколько я помнила, находился сейф. Он делал все медленно. Открыл дверцу, набрал код. Замок пискнул.

– Знаешь, я надеялся, что ты найдешь другой выход. Ты же у нас сообразительная. И когда увидел тебя, признаюсь, немного разочаровался. Не думал, что ты так быстро сломаешься. – Айкер обернулся и подмигнул, – Божественное чувство. Наконец привел свою дьяволицу к черте, переступив которую она попросит помощи.

Айкер развернулся и в руках держал перчатки. Те самые, что должны были стать моими.

Я подорвалась и хотела влепить ему пощечину, но Айкер поднял руку, останавливая меня:

– Придержи пламя, дорогая. Мы же цивилизованные люди. Сегодня я не в настроении вести тебя к столбу.

– Ты увел их! – вспылила я.

Сжала пальцы, чтобы утихомирить гнев.

Айкер улыбнулся очаровательно, как умел только он, тот, кто считал себя по праву рождения на голову выше остальных. Айкер обошел меня и сел в кресло. Я тоже вернулась на стул.

– Сколько, Крион?

– Всегда переходишь к фамилиям, когда злишься. Хотел сделать тебе подарок, но раз заговорили о цене, предлагаю сделку. Я дарю тебе перчатки. Они ведь нужны тебе, Райя? Отборочные через два дня. И я уточнил, никто не продаст тебе другие.

– Боги молний доберутся до тебя.

– Они доберутся до всех нас рано или поздно. Так тебе нужны перчатки или нет?

– Что за них хочешь?

– Прощение.

Тишина звучала пару мгновений. Она била по ушам и щекам, растекалась по коже, размазывала мир перед глазами. Слово осело в груди тяжелым комом, и я почувствовала, как сердце неожиданно замерло. На миг кабинет потерял границы, остались только я, Айкер и напряжение, искрящееся между нами, ярче любой молнии.

– Исповедаться хочешь, Айкер?

– Нет. Исповедь – это ведь признание своих грехов. А мне раскаяние не свойственно. Ты как никто другой это знаешь.

– Твоя черная душа… – я хотела закончить мысль, что много лет билась в голове, искала выход, просилась наружу, но я всегда сдерживала ее и в этот раз тоже не смогла продолжить.

– Помни, что эту тьму мы разделили тогда на двоих, дорогая.

Я опустила взгляд на руки, и большим пальцем нащупала бугристую подушечку указательного. Шрамы стали вечным напоминанием о мире без надежды.

– Мы заключим сделку, Райя. Ничего, чтобы ты не смогла выполнить.

– Если нужно кого-то убить, то иди к псам!

– Убийства слишком грязная работа для тебя. Ты так не считаешь? Мне нужна информация.

– В этом месяце у меня нет секретов на продажу.

Я заметила, как что-то изменилось во взгляде Айкера. Он больше не пронизывал насмешкой или холодной расчетливостью. На его лице будто скользнула тень эмоции, которую я видела всего однажды. Сморгнув нахлынувшие воспоминания, я продолжила:

– Ты знаешь, что они мне нужны.

– Знаю. И хочу помочь.

– Как обычно не бесплатно.

– Да, Райя. Потому что больше мне не к кому обратиться.

Вот тут Айкер меня по-настоящему заинтриговал.

– Я хочу, чтобы ты прошла отборочные и отправилась на базу охотников.

Очки Айкера в моих глазах поднялись на ступень выше, чем то место, куда я его поместила. Оно как раз находилось за адом.

– Ты станешь охотником. Неплохим. Я уверен.

Плюс очко, Крион.

– Получишь место в лучшем отряде.

Айкер собрался перейти на уровень ада?

– Твоя репутация и навыки нам помогут.

Нам.

Минус очко. Айкер снова стучится со дна в крышку ада.

– Мне нужен свой человек в отряде Дрейка.

И Айкер полетел туда, где вечная тьма и нет ничего.

– Молния прошла через твой мизерный мозг?

Я подскочила. Не могла сдержать хлынувшее потоком раздражение.

– Успокойся, дьяволица. Это простая работа. Ты будешь заниматься любимым делом и сообщать мне куда вы ходите, о чем говорите.

– Хочешь, чтобы я шпионила? Нарушила Кодекс охотников?

– Правила, законы, кодексы. Их выдумали люди, которые считали, что так проще контролировать других. Мы с тобой знаем, что все дела вершатся за рамками законов. У тебя нет выбора. Прости, дорогая. Я приказал падальщикам больше не работать с тобой. Черный рынок для тебя закрыт.

В этот момент внутри меня взорвался электрический разряд. Если бы браслет работал, то кабинет Айкера, как и он сам, полыхали бы яростным пламенем. Я с такой силой надавила на кнопку, что боль понеслась от ладони к плечу. Именно она меня отрезвила и не дала сорваться.

– Прежде чем ты снова назовешь меня ублюдком, скажу, что помимо перчаток, я гарантирую твое прохождение на отборочных. В этом году я тоже принимаю участие в голосовании за кандидатов.

– Но предыдущий комендант…

Айкер меня оборвал:

– Я комендант.

На его щеках заиграли желваки, сообщая мне, что продолжать не стоит.

– Пока ты лазила по болотам за стеной, я ввел несколько новых законов. Мы с Сэмом примем участие в отборе, как представители города, на который работают охотники.

Мотив Айкера стал очевиден. Он стремился к тотальному контролю, и единственный пункт, который оставался вне его власти – охотники, живущие по собственному Кодексу. Никто не пустит Айкера напрямую в их систему, но он нашел обходной путь.

Айкер помогает отбирать охотников, голосует за тех, кто выгоден лично ему… и в системе появляются его крысы. Одной из которых стану я.

Мне это нравилось примерно так же, как глухой удар молнии по черепу, но одновременно я не могла не признать, что Айкер чертовски умен. Кажется, я даже ощутила каплю восхищения его планом. Но голос брата быстро вернул меня в суровую реальность: «Не теряй бдительность, когда перед тобой противник». Айкер собирался меня использовать.

– Что скажешь, Райя?

– Скажу, что твоя душа все еще черная.

Айкер взмахнул рукой, в которой держал перчатки. Я подалась вперед и взялась за них, но он снова затеял игру. Притянул меня ближе, и я смела грудью стопку папок на столе. Почти завалилась на него.

– Подаришь поцелуй в честь сделки?

– Тогда ты останешься без языка!

– Твой был другого мнения в тот вечер и совсем не стеснялся, когда исследовал мой рот.

Айкер выпустил перчатку, и меня повело в сторону. Не дав себе упасть, я оттолкнулась от стола и выпрямилась.

– Ты врешь.

– В некоторых вещах да, но не в тех, что касаются нас с тобой.

Айкер небрежно помотал головой.

Ухмылка на его губах пыталась убедить меня в правдивости слов, но я не верила.

– Никаких нас нет. Тимми сказал, что я ушла спать тогда.

– Спроси, сколько это мне стоило, Райя.

– Тимми я верю больше, чем тебе.

– Как знаешь. Но, кажется, именно ты меня убеждала, что в Тандерфолле продается все, даже невинная душа.

– Ты просто не знаешь, что такое настоящая дружба.

– Зато я знаю, как выглядит человек, заработавший на мечту. И не злись на него. Он хотел тебя защитить. Сама понимаешь, что шансов у него ноль.

Айкер выдохнул и указал на дверь.

– До встречи на отборочных! И не облажайся, дьяволица. Я ставлю на тебя.

– Иди к псам, Крион!

Смех Айкера звучал в голове, пока я неслась по улицам в сторону бара, готовая разорвать любого, кто возникнет на пути. Даже если это будет смертоносная буря из молний.