Глава 5. Тандерфолл

Тандерфолл – гиблое местечко, забытое всеми добрыми божествами, в которых когда-то верили люди. Город низких домов и призрачных надежд, переживший великую бурю.

Усталость разливалась по телу, ладонь ныла, настроение плескалось на дне, подкидывая дурацкие картинки, то серых глаз с презрением оценивающих меня, то ехидной ухмылки, когда мой палец отправил кругленькую цифру в чужой накопитель. Куртка так и не высохла, и тело пронизывал неприятный холод. Я вглядывалась в темные очертания громоотводов, торчащих на крышах. У тех, кто побогаче их по три-четыре, у бедняков – один, ржавый и хилый, который треснет, если молния помощнее прорвется за стены. Те были обтянуты сетью защитных устройств, отбивающих молнии, но и они не всесильны. Иногда заряд пробивался в город, находил живую цель, и тогда по улицам долго тянулся тошнотворный запах тлеющей плоти. Этот особый, тягучий смрад въедался в одежду и оседал на языке.

Я ускорила шаг, чтобы быстрее оставить за спиной нижние кварталы. Сор открыл бар в этом районе из чувства ностальгии. Хотел скрасить жизнь людей, частью которых когда-то был.

Семья Айвори смогла переехать ближе к центральному громоотводу, когда ее дед-охотник поймал тройную молнию – Цербера⁵. На моей памяти он был единственным охотником, кому повезло.

Тогда Сор и купил бар. Он не собирался продолжать путь своего отца, потому что остался один с маленькой Айкой на руках. Мама Айки умерла при родах. Дед сделал все, чтобы они жили лучше, и Сору не пришлось выходить за стену. На следующей вылазке падальщик притащил мешок с остатками деда Айки. Сору старшему было пятьдесят, когда молния спалила его внутренности.

Молниям было плевать кого поджарить: бедняка, богача или опытного собирателя гнева. Горели все одинаково.

Внутри города в целом было безопаснее, чем за стеной, и этим люди дорожили.

«Любой бы душу продал псам за то, чтобы жить как ты, Райя», как-то ляпнул Тимми во время нашего очередного спора о разумности моих вылазок за стену. Я всегда отбивалась одним аргументом: безопасность в Тандерфолле тоже иллюзия. Каждый житель знал, что молния найдет того, кто замешкался, не успел включить браслет или оказался слишком далеко от укрытия.

Накопитель в рюкзаке больше не вызывал радости. Жалких ампер, что оставил Айкер, не хватало на перчатки, но я настроилась уговорить падальщика дать мне еще день, чтобы собрать недостающую часть оплаты.

Ноги ныли после рабочей смены и умоляли тащиться домой в мягкую кровать. Но сначала я заскочила на черный рынок. Сегодня он по-особому гудел, и его обитатели суетились и сновали от лавки к лавке. Явный признак, что охотники вернулись в город и подкинули новые сплетни. А сплетни – еще один товар. Ничто так не обличает натуру человека, как желание перемыть кости ближнему.

Падальщик сидел на привычном месте и изрядно накидался. Его пошатывало, а изо рта капнула слюна прямо на коленку. Он поднял на меня мутные глаза и скривился:

– Че надо?

– Пришла поговорить, Буз.

– Вали, пока позволяю!

Падальщик утер рот грязными пальцами и потянулся в сторону за бутылкой. Отхлебнул из нее и противно рассмеялся, издавая булькающий звук.

Мои глаза сразу приметили бутылку. Такое пойло не достать в нижних кварталах, а на рынке его продают так дорого, что позволить себе может разве что житель центра или охотник. Я начала догадываться, какая сделка позволила сегодня падальщику разгуляться.

– Где перчатки, Буз?

– Какие еще перчатки, девчонка? Вали говорю, а то отправлю к псам! – Падальщик громко икнул.

Я глубоко вдохнула, и пока Буз не успел снова присосаться к бутылке, перехватила его руку, а второй сжала горло. Пальцы ощутили сальную кожу. Я прижала падальщика к стене, и он захрипел, пуская слюни на мою кисть.

– Пу…пус…ти…Убью…су…ка

– Я тебя сейчас спалю, Буз. У нас был договор.

Падальщик закатил глаза. Даже в темноте я смогла различить, что его лицо покраснело, а на лбу выступила напряженная вена.

Буз цеплялся за мою руку в попытках отодрать, но алкоголь в его крови уже взял свое. В таком состоянии падальщик был мне не соперник.

– Хочешь глотнуть зловоние рынка, говори. Мое терпение на исходе.

Пальцы ощутили, как трахея падальщика дернулась, и я ослабила хватку.

– Нет перчаток. Тю-тю. – Прохрипел он.

Я сдержалась, чтобы не впечатать его голову в стену, и отпустила Буза. Тот закашлялся, хватаясь за горло.

– Сука!

– Которая готова была хорошо тебе заплатить.

– Ничего личного. Другой предложил вдвое больше.

Я прожигала падальщика взглядом, размышляя, хочу ли сейчас его прикончить или оставлю богам молний решать, когда придет его время.

– Кто покупатель?

– Спали меня на месте. Клиентов не сдаю!

Угрожать было бесполезно. Падальщик мог обмануть, завысить цену, подсунуть брак, подставить тебя под молнию, но существовало одно правило, которое они соблюдали безукоризненно: имя покупателя – тайна. Вот за это мне стоило сдать Фирга его же собратьям. Спалил меня Айкеру и даже одним оставшимся глазом не моргнул. Иначе, как тот так быстро узнал, что я вернулась с добычей? Интересно, за сколько Фирг продал ему информацию?

Пара глаз блеснула в дверном проеме соседней лавки. Я накинула капюшон и двинулась прочь. Не пройдет и получаса, как новая сплетня, где красноволосая девчонка угрожала падальщику, расползется по округе. Назойливая мысль крутилась в голове: кому понадобились мои перчатки?

Я свернула на свою улицу. Средний квартал, не дыра, но и не рай. Из окон здесь даже виднелся шпиль центрального громоотвода, торчащий над городом.

На лестнице снова воняло мочой. Сосед, который жил напротив нас, был завсегдатаем бара Сора. Напившись до потери человеческого облика, он заваливался на лестничную площадку и крыл матом псов, которые несколько лет назад спалили его брата. Потом терялся в пространстве и, видимо, решал, что добрался до квартиры, когда расстегивал ширинку и пускал струю прямо на стены подъезда.

Я сильнее прижала руки к груди, чтобы случайно не задеть ничего. Не хотела потом отстирывать с куртки испражнения старого алкаша.

Ключ с легкостью провернулся в замке, и меня поймала полоска света из открывшейся двери.

Гарь, сырость и ни с чем не сравнимый запах свежей грозы, проникли в нос. Я бросила рюкзак и набрала побольше воздуха в легкие:

– Кир! Если это не ты, то я добровольно лягу в лечебницу, потому что чувствую запах псов в квартире!

В дальней комнате что-то громыхнуло.

Я быстро стянула браслет и сунула в карман куртки. Решила как-нибудь потом объяснить брату, что произошло.

Оставляя черные следы на светлом кафеле, я бросилась к закрытой двери. Врезалась ладонью в ручку и налетела на бетонную стену, которая выросла за дверью.

– Мышка-малышка, ослабь хватку! – Кир стиснул меня в объятиях и поцеловал в макушку. – Сбрось ботинки. Мне не нужна зараза, которую ты притащила на подошве.

Я послушно стянула обувь и бросила в коридор. Снова вцепилась в брата, вдохнула запах влажной кожи. От Кира исходил знакомый аромат моего любимого мыла, которое варила одна женщина на черном рынке. Она говорила, что добавляет чистотел, и он дает эту горьковатую, терпкую нотку.

– Что за гора мышц? – я отстранилась и оценила мускулистую грудь и руки брата.

Вроде тот же Кир, но что-то поменялось.

– Ты перешел на человечину, чтобы нарастить мышцы?

– Кто-то еще смеется над такими шутками?

Кир улыбнулся и поправил полотенце, сползающее с бедер.

– Когда ты вернулся?

– Пару часов назад. А это что?

Шершавые пальцы брата коснулись царапины на моей скуле. Его ладонь тоже испещрили шрамы. Когда он начинал ловить молнии, как и я, пренебрегал перчатками, но потом стал слишком правильным.

Я чуть отклонилась и перебросила волосы так, чтобы они прикрыли щеку.

– Ерунда. Потасовка в баре.

– Хочешь сказать, Сор допустил, чтобы тебе прилетело по лицу?

– Сор не везде успевает. И вообще, я могу за себя постоять.

– Поэтому я тебе не верю, мышонок. Моя сестра не пропустила бы хук справа. Потому что кто ее учил?

– Самый восхитительный, очаровательный и умелый охотник, – продолжила я.

Это была наша фишка со времен, когда я едва доставала ему до пояса и умоляла показать пару боевых приемов или пыталась растопить его сердце, чтобы разрешил с ним тренироваться, пока отец пропадал на вылазках.

– Это тоже в баре заработала? – Кир кивнул на мою перебинтованную ладонь.

Я быстро спрятала руку за спину и невинно улыбнулась.

– Ты знаешь, что мне нужны амперы. Я правда была осторожна. А царапина, ну с кем не бывает. Ветка хлестнула по лицу.

Выражение лица брата готовило красноречивее слов. Он промолчал, но в голове у меня прозвучало его голосом: «Доиграешься, мышка-малышка.»

Кир отошел к шкафу, открыл дверцы, и ровные ряды его сложенных футболок с укоризной посмотрели на меня.

Брат был до мерзости аккуратным. В его комнате всегда царил порядок. Вещи лежали на отведенных конкретно им местам, вплоть до четко определенной стороны. На тумбе у кровати неизменно стоял стакан с водой всегда справа, а фонарик лежал слева. Кир говорил, что так удобно: если ночью электричество отключат, то он дотянется до фонарика, а уже потом выпьет воды. А если стакан поставить ближе к кровати, то в темноте рукой он точно его опрокинет. На все у брата было логичное объяснение. Иногда я специально нарушала порядок в его вещах, чтобы позлить. Но Кир быстро закрыл для меня доступ в комнату, повесив маленький замок. Пришлось научиться его вскрывать. Тут мне помог Тимми. Он в исследовательских интересах освоил этот воровской навык и меня обучил.

На спине Кира я заметила несколько новых розовых шрамов от ожогов.

– Расскажешь, как их получил? – спросила я, хотя знала ответ.

Кир не любил делиться подробностями вылазок его отряда за стену. Говорил, что это дело охотников и трепаться с горожанами не будет. Он знал, как меня задевала граница, за которую они с отцом меня вытеснили, даже не считаясь с моими желаниями. Но все равно не пускал за эту черту. В мыслях сразу всплыл строгий голос Моргана старшего, бесконечно повторяющий: «Ты не годишься в охотники, Райя. У тебя нет к этому способностей».

Видел бы он, как я поймала сегодня жгута. Посмотрел бы, как его бездарная дочь год назад укротила шаровую молнию на болотах. Попробовал бы сделать ставку на моего противника, когда на прошлой неделе я вырубила его всего двумя зарядами на подпольных боях.

– Снова рылась в моих вещах?

Кир обернулся и приподнял бровь, давая понять, что мне не улизнуть.

Псы меня порази, все-таки заметил. Я сделала вид, что не понимаю, о чем речь: