Глава 8. Снова ты

День предстоял насыщенный. Нужно было закончить все дела в городе и подготовиться к отъезду на отборочные. Я знала, где точно хочу провести несколько часов.

Тренировки давно стали частью моего дня. Когда я не работала в баре и не выходила за стену, то старалась проводить время в зале. Нашла его случайно два года назад. Бродила в нижних районах и обкатывала в голове план своей первой вылазки за стену. Не поняла, как оказалась в темном тупике среди железных баков и свалки из поломанных громоотводов. Собралась повернуть обратно, как в глаза бросилась выцветшая вывеска с изображением боксерских перчаток. Картинка потрескалась, и надпись давно стерлась. Дверь вела в провонявший потом и металлом подвал, откуда доносились тяжелые вздохи и хлопки.

В зале по разным углам стояли несколько старых тренажеров. Многие затерлись настолько, что блестели в местах, где чьи-то руки к ним прикасались. У дальней стены лежали черные маты, а рядом висели боксерские груши.

На ринге кружились двое мужчин. Тела блестели каплями пота, а пол под их ногами скрипел. На низком стульчике рядом с ареной сидел старик. Худенький, сгорбившийся, он уставился прямо перед собой. На его коленях лежало серое полотенце, по которому старик барабанил пальцами.

Он не смотрел на боксирующих, но угадывал каждое их движение. Давал указания то одному, то второму. Я присела на скамейку и наблюдала за спаррингом. Когда мужчины закончили, старик встал, протянул одному полотенце.

– Отрабатывай дыхание, – сказал он скрипучим голосом. – Выдаешь себя, когда собираешься ударить. Вдох делаешь длиннее, чем нужно, плечо уходит вперед.

Старик не повернул головы на того, с кем говорил. А мужчина кивал на каждое его слово.

Мужчины спустились с ринга и прошли мимо, не обратив на меня внимания. А старик все стоял, уставившись на пустую арену.

– Чавой пришла, девчонка?

Я сначала растерялась, но поднялась, сделала несколько шагов к старику. Он повернулся, и тогда я разглядела его глаза. Такие я встречала у падальщиков на черном рынке. Белесые, словно залитые мыльной водой, без зрачков. Огонь выжег им сетчатку, и от прежнего взгляда осталась только тусклая, мутная пелена. Смотреть в такие глаза было странно, как в пустоту.

– Хочу тренироваться, – пробормотала я.

Прозвучала неуверенно. Поэтому повторила громче:

– Хочу тренироваться здесь.

– Чавой орешь. Я слепой, а не глухой.

Старик прошаркал мило к маленькой каморке, которую я сразу и не заметила. Я пошла следом.

Старик сел на стул и открыл потрепанную тетрадь. Провел по ней пальцем и остановился на пустой строке.

– Чавой молчишь? Имя говори.

– Райя.

– Два ампера в месяц. Накопитель вот тут лежит. – Старик похлопал ладонью по нижнему ящику стола. – Задержишь оплату, я узнаю. Воды нет. Таскай с собой. Захочешь тренироваться со мной, еще два ампера. Расписание на двери.

Он склонился над тетрадью, и его сморщенные пальцы обхватили огрызок карандаша. Пока старик выводил мое имя дрожащей рукой, я обернулась и посмотрела на желтый листок. Там был нарисован календарь на текущий месяц, и по дням стояли галочки и буквы.

– Первую букву имени поставь в клетку. Да на карандаш дави посильнее, чтобы я почувствовать мог.

Я кивнула, а потом спросила:

– Как вы поняли, что я девчонка?

– Шагаешь мягко. Пятка не вбивает пол.

– Поняла. Как вас зовут?

– Тор.

– Как бог в старом мире?

– Ты не смотри, что я ссохся. Всех это в старости ждет. Удар у меня был громоподобный. Вот и прозвали Тор. А я свыкся.

С того дня я стала постоянным посетителем зала. Так как меня тренировал брат, то у Тора, я просто выпускала пар. Колотила грушу, занималась на тренажерах, наблюдала за боями других. Тор меня всякий раз удивлял. С точностью самого зоркого тренера он наставлял своих подопечных. Мне тоже частенько доставалось. Порой старик садился на скамейку и смотрел в пустоту, а потом выдавал:

– Слышишь, как бьешь? Глухо. Значит, плечо не включаешь, только рукой машешь как девчонка.

– Так я и есть девчонка.

– Встала к груше, значит ты боец.

Я закатывала глаза, но замечания всегда принимала. Тор напоминал постаревшую версию педантичного Кира. Только брат был по части порядка, а старик всего, что касалось бокса.

Сегодня я собиралась хорошенько постучать по груше и сбросить напряжение последних дней.

На двери висел клочок бумаги, на котором кривым почерком было написано «ушел». Тор оставлял такую для случайных клиентов, что могли наткнуться на зал. Но мы же занимались в любое время, даже когда хозяина не было на месте. Я подняла руку и пошарила пальцами в щели наличника двери. Вызволила ключ и открыла. Меня встретила тишина и привычный спертый запах. Окон в зале не было, поэтому Тор проветривал редко, открыв нараспашку входную дверь. Дух вспотевших тел давно впитался в стены и стал неотъемлемой частью этого места.

Я стянула штаны и кофту, оставаясь в майке и легких шортах. Бросила взгляд на свои боксерские перчатки. Они висели на специально выделенном мне гвозде. Тор подарил их на мой первый год в зале. Тогда мы как раз снова поссорились с отцом. Я принеслась в зал и, бросив вещи в угол, накинулась на грушу. Через час костяшки опухли, руки онемели, а слезы на щеках высохли.

– Чавой творишь! Руки себе покалечишь. – Тор появился из тени ринга и протянул перчатки, – Злость тупая. От нее толку ноль. Да и псы будут только рады, если она затмит твой разум за стеной.

Я прижалась лбом к груше и почувствовала, что злость утихла. Осталось опустошение. Неприятное и склизкое оно появлялось всякий раз после конфликта с отцом.

– Я не злюсь.

– На ринге агрессия разрушает. Противник поймет, как использовать твою злость в свою пользу.

Тор настойчивее протянул перчатки. Я молча приняла.

Старик будто видел меня насквозь. Иногда мне казалось, что он чувствует людей лучше, чем зрячие. Словно темнота помогала ему видеть то, что мы так старательно прятали внутри.

На следующий день я обнаружила новый гвоздь в ряду тех, что уже были заняты чужими боксерским перчатками. Под ним была выцарапана первая буква моего имени.

Плотно обернув запястье, я методично намотала бинт. Поврежденная ладонь пульсировала, но времени себя жалеть не было. Несмотря на то что Айкер обещал успех на отборочных, я собиралась выложиться по полной. Никто не знал, какое задание приготовили для кандидатов. И если я окажусь перед противником, то должна дать отпор. Я подошла к груше и закружилась вокруг, нанося ритмичные удары.

***

Можно было выбрать другую дорогу, но я решила сократить путь, чтобы поскорее оказаться дома и принять душ. Облизала губы и почувствовала соль. Зал устраивал меня всем, кроме отсутствия душа или хотя бы раковины, чтобы можно было умыться. Поэтому после тренировок я возвращалась с неприятным чувством грязного тела.

Коротким путем я ходила, когда торопилась. Переулок недалеко от борделя пересекал несколько главных улиц и выводил сразу на границу со средним районом. Я не хотела идти мимо Дома Грозы, чтобы нечаянно не встретить брата, выходящим оттуда, или столкнуться с охотниками. Но других вариантов быстро оказаться дома не видела.

В голове всплыли слова Тимми, как охотник присосался к рыжей Эшли. Тело передернуло, и я скривилась от картинки, которую нарисовало воображение.

Я натянула шапку, накинула капюшон и влилась в поток людей, которые в это время дня спешили домой на обед. Школьники шли группами и громко болтали. Я резко остановилась и пропустила вперед женщину в длинном пальто. Она неожиданно выскочила из переулка и громко цыкнула.

Только я сделала шаг, чтобы пересечь улицу, как пространство разорвала сирена. Я остановилась, чтобы посчитать частоту звуков. Все вокруг замерли. Многие вскинули голову к небу и всматривались в светлые всполохи на полотне из серых облаков.

Сердце бешено колотилось. Сирена выла прерывистыми всплесками: тик-тиктик-тик… пауза… тииик… пауза… тик-тииик-тик. Мозг расшифровал сигнал прежде, чем я успела сообразить.

Женщина рядом тихо произнесла:

– Шар.

Ее соседка уже громче:

– Шаровая в городе.

А потом раздались крики, и толпа ожила.

Люди побежали к ближайшим домам с громоотводами.

Я огляделась и приметила себе убежище. На крыльце толпились школьники и один за другим исчезали в приоткрытой двери. Пустить другого к себе, когда случалась атака молний, было привычным для жителей Тандерфолла.

Шаровые молнии мы называли светлячками. Они относились к классу В и среднему уровню угрозы. Светлячки рождались после грозы и были остатками жгутов. Жгут бил в объект, и если заряд не поглощала земля, то удар освобождал его в виде небольшого огненного шара. Этот шар медленно плыл по воздуху, а когда обнаруживал цель, резко менял поведение. Ускорялся и бил, сжигая все в радиусе пары метров. Как и другие молнии, шаровая реагировала на тепло и движение. Но сегодня в городе не было грозы, чтобы появились светлячки. А сирена предупреждала об обратном. Прерывистый звук четко складывался в одно слово – шар. Горожане знали, как расшифровать сигнал и понять, что угрожает Тандерфоллу. Отец рассказывал, что систему звукового оповещения придумали после первой грозовой бури, которая чуть не превратила город в пепел.

Я уже ступила на лестницу, как заметила двух девочек. Они в испуге озирались по сторонам. Одна тянула другую к убежищу, а та упиралась и смотрела в темноту переулка, из которого я вышла.

Взрослые бежали мимо девочек, будто их не существовало.

– Жить надоело! Быстро в укрытие! – выкрикнула я.

Девочка зло зыркнула на меня и ответила:

– Не пойду без Альта!

– Какой еще Альт! Слышишь тревогу!

Я схватила ее за руку и дернула. Девчонка в ответ заколотила меня по руке. Не больно, но приятного мало. Ее подруга, утирая слезы, отошла в сторону.

– Альт! Выходи! – Кричала она в темный переулок.

– Какой еще Альт?! Вы хотите сдохнуть?!

– Альт! – девочка снова завопила в темноту переулка.

Она пыталась отодрать мою руку и вцепилась ногтями в ладонь. Тогда я ощутила, как маленькие коготки царапнули кожу, и отпустила ее. Девчонка пошатнулась, потеряла равновесие и приземлилась на задницу. Я видела, как ее подруга дрожит, едва держась на ногах. Сирена надрывалась, а я почувствовала не страх, а злость на этот мир. На правила, где спасать себя – значит смотреть, как горят другие.

Люди закрывали двери. Еще чуть-чуть и мы станем главным блюдом для молний.

– Не уйду без Альта! – Громко заявила девочка.

Два жидких хвоста из волос дернулись на ее голове.

– Забыла правила? – рявкнула я, чувствуя, как во мне поднимается злость.

Девчонка насупилась. Сложила руки на груди и дерзко выплюнула:

– Иди к псам! Альт – мой друг! Без него не пойду!

Я могла бросить их. Должна была. Так учили: спасай себя первым. Запаниковавший – уже мертвец. Но во взгляде девчонки что-то кольнуло. Она была слишком похожа на меня. Упрямая и раздражающая.

Чертовы псы.

К нам вернулась ее подруга. Она склонилась над протестующей и стала уговаривать:

– Сара, пойдем! Молю! Я очень боюсь!

Тогда я решила обратиться к более вменяемой части этого дуэта:

– Кто такой Альт?

Девочка выпрямилась, шмыгнула носом и ответила:

– Альт наш друг. Он испугался сирены и побежал в тот переулок.

Она указала на место, где я их заметила впервые.

– Мы звали, а он не вышел.

Знал бы отец, как я сейчас сдерживала желание дать затрещину Саре за упрямство, точно поверил бы, что карьера учителя не для меня.

Улица опустела, а с крыльца нас окликнула женщина. Она махала рукой и звала внутрь.

– Сара, давай договоримся. – я склонилась к ним. – Ты с подругой бежишь в укрытие. Я найду Альта.

В глазах Сары мелькнуло сомнение. Потом она кивнула.

Подруги схватились за руки и побежали к дому, а я развернулась к переулку, уже проклиная себя. Боги молний, почему я всегда лезу туда, где сгореть проще всего?

Я быстро добежала до переулка. Огляделась по сторонам и молилась, чтобы тревога оказалась ложной. Встретиться с шаровой молнией на открытом пространстве – все равно что добровольно себя сжечь. Я имела дела со светлячками, но тогда мой браслет был жив.

– Альт, ты здесь?

В ответ только сирена гудела, и ветер подтолкнул в мою сторону валявшийся на асфальте лист бумаги. За спиной раздалось характерное потрескивание. Я резко прижалась к стене и выглянула из переулка. Все-таки тревога верещала не зря. Светящийся шар медленно плыл по улице. Стараясь двигаться тихо, я отступила вглубь и хотела спрятаться за мусорным баком, как наткнулась на мальчишку. Он сидел в углу, прикрыв лицо маленьким рюкзаком. Темные волосы торчали в разные стороны. Выглядел как испуганный зверек, которого загнали хищники. Альт поднял на меня глаза, и они оказались карими, почти черными, и такими большими в обрамлении пушистых ресниц.

Я быстро присела рядом и поднесла палец к своим губам:

– Ш-ш-ш-ш…Сидим тихо.

Мальчик сильнее сжал рюкзак.

Я закрыла глаза и прислушалась. Шаровые молнии трещали. По характерному звуку можно было определить, как близко они проплывали. Если сидеть тихо, то вполне реально переждать, пока светлячок скроется или обнаружит другую жертву. Еще я надеялась, что отряд охотников, который дежурил в городе, отловит молнии быстрее, чем они кого-нибудь поджарят.

Треск сначала нарастал, а потом удалялся.

– Сейчас медленно пойдем к убежищу. Понял?

Альт молча кивнул. Маленькая ладошка опустилась в мою руку. Я почувствовала, как прохладные пальцы вцепились в мои.