Глава 2. Талира. После Ямы

Я провела в медицинском центре неделю, а не пару дней, как говорила Виктория. Из палаты меня не выпускали, зато усиленно пичкали лекарствами, обрабатывали ссадины, кормили досыта и постоянно напоминали, что я должна молчать и подчиняться. Виктория стала частым гостем и не забывала повторять, как много я сделала для Реликта. Только, что я сделала? Выжила там, где должна была умереть?

Единственная мысль, которой я жила все эти дни – что с инициатором? Шипение рации стало моим ночным кошмаром. Я просыпалась в поту и бредили мыслью, что слышала статус – «мертв». Мне казалось, именно это сказал законник. И тогда, оставшуюся часть ночи, я занималась самобичеванием. Представляла лицо Кейси, когда ей сообщат о смерти брата. Это было невыносимо. Пару раз я закатывала истерику. Настоящую, с раскидыванием всего, что попадалось под руку, и с диким воем на всю палату. Один день я провела привязанной к кровати. Медсестры боялись, что я решусь на отчаянный шаг и наврежу себе. А я не собиралась. Я была трусихой, которая не способна лишить себя жизни. Лучше бы это сделал Кронк в Яме.

Ровно через неделю на рассвете я стояла перед коваными воротами Академии. Небо над горизонтом окрасилось бледными оттенками серого. Природа только примеряла свои утренние краски. Воздушные облака медленно проплывали над крышей здания. В Яме я мечтала, чтобы все поскорее закончилось. Хотела снова проснуться в своей кровати, увидеть за столом читающую Аманду, услышать ироничные комментарии Райли и Лу. Но сейчас, наблюдая, как капли утренней росы скользили по железным изгибам ворот, все казалось незначимым. Часть моей души осталась где-то далеко. Я слышала жалобный вой, бегала по кругу в ее поисках, но не находила.

Лили стояла на ступенях и взволнованно переминалась с ноги на ногу. Ее лицо то хмурилось, то озарялось неловкой натянутой улыбкой. Она попыталась сделать шаг навстречу, но твердая рука Директрисы остановила ее. Темно-серые глаза вцепились в меня, но лицо оставалось безмятежным.

Я переставляла ноги на автомате, не замечая движений. Только гравий шуршал под подошвами. Взгляд зацепился за несколько красных капель, засохших на правом носке ботинка.

Чья это кровь? Химеролов, которые напали в лесу? Может, Кронка, из шеи которого торчал кинжал? Или Кая, слабеющего в моих объятиях?

Я остановилась и попыталась стереть капли, но они намертво присохли. На пальцах остались алые разводы, которые теперь напоминали об ужасе, что я пережила в Яме.

– Посвященная Соул. – Мягкий голос Директрисы вырвал меня из омута мыслей. – Мы рады, что вы вернулись.

Казалось, Директриса говорила искренне, хотя я уже давно не верила в подобные жесты, зная, как легко в Реликте меняли маски.

– Ты в порядке? – Лили подалась вперед и попыталась заглянуть в мои глаза. А потом она замялась. Неловкость сквозила в каждом ее движении. – То есть, как хорошо, что ты снова здесь.

Я посмотрела на нее, и печаль во взгляде напомнила, что игра не закончена. Мы просто перешли на новый уровень. Академия, предстоящий Бал, Тени – все еще моя реальность.

– Я хочу спать.

Мой голос звучал слабо и отрешенно.

Я ничего не хотела, кроме как укрыться одеялом и погрузиться в бездну, чтобы не чувствовать боль, разрывающую изнутри.

– Сначала нам нужно обсудить произошедшее.

Директриса развернулась и прошла в открытые двери. Мы с Лили последовали за ней.

Мне не нужно было приглашение, чтобы вспомнить, что мои желания не имели значения с той секунды, как я пересекла границу Взрослого сектора.

В кабинете стоял приятный аромат ванили. Он напоминал о тех днях, когда повар школьной столовой готовила яблочный пирог. Она всегда добавляла щепотку ванили, и весь день этот аромат наполнял обеденный зал.

Лили осталась возле дверей.

Директриса устроилась за массивным столом, сложила руки перед собой и взглянула на меня с напряженным выражением.

– Посвященная Соул, – произнесла она тихо, но властно. – События последних дней, я полагаю, оставили глубокий след в вашей памяти. Не все, что происходит, необходимо обсуждать, не так ли?

Ее слова пробили в моем сознании дыру. Я молчала, уткнувшись взглядом в медальон на ее груди.

Директриса слегка наклонила голову и продолжила:

– Академия – это место, где порядок и дисциплина – основа всего. Слухи здесь недопустимы. Смута в наших стенах не приведет ни к чему хорошему. – Она умолкла, и я оторвала глаза от медальона и заметила, как ее взгляд стал острее. – Ваши друзья не заслужили того, чтобы их первый Бал омрачился… недопустимыми происшествиями. Вы ведь согласны?

Я продолжила молчать, зная, что сейчас любой ответ она могла истолковать против меня. Внутри все сжималось от желания сказать, что все это фальшь. Система, которой она верна, давно изломана.

– Мы следим за тем, чтобы Академия оставалась местом спокойствия и безопасности, – добавила она, заглянув мне глаза, словно пыталась прочесть мысли. – Вы ведь понимаете, что молчание будет мудрым шагом.

Ее спокойствие меня пугало. Это не был вопрос, скорее утверждение.

Директриса склонилась чуть ближе, но ее тон остался мягким.

– Где вы были, посвященная Соул?

Я глубоко вдохнула и, собрав все силы, выдержала ее пронзительный взгляд.

– В больнице, Директриса. У меня был грипп, – выдавила я невозмутимым тоном, хотя внутри все дрожало.

Она слегка кивнула, удовлетворенная ответом.

– Понимаю. Значит, вам следует отдохнуть, чтобы полностью восстановить силы к Балу.

Я встала с кресла и направилась к двери, когда голос Директрисы нагнал меня. Ее слова, как удар молота, впечатались в затылок.

– Мы гордимся вами, посвященная Соул. Впредь соблюдайте правило номер пять. Надеюсь, медицинская проверка не покажет вас с дурной стороны.

Лили бросила испуганный взгляд на мое лицо, которое, скорее всего, выражало неприкрытую ненависть.

Правило номер пять – запрет на близкий контакт с мужчинами. Конечно, она видела поцелуй с Каем. Она была зрителем этого шоу.

Кулаки непроизвольно сжались, а ногти впились в ладони.

Лили тут же среагировала, схватила меня за локоть и выпихнула силой за дверь.

– Я провожу Талиру в комнату, – бросила она напоследок.

В Академии царила гробовая тишина. Посвященные проснутся только через пару часов, и коридоры снова наполнятся учебной суетой. Но для меня все это не имело значения.

– Выпей это. – Лили открыла ладонь, в которой лежала маленькая таблетка. – Поможет отключиться без снов.

Она смущенно улыбалась, пока я разглядывала белый кругляшок в ее руке. Не дожидаясь реакции, Лили сунула таблетку мне в ладонь и сжала пальцы.

Еще минуту я стояла перед дверью не решаясь войти. Я боялась, что когда увижу первое дружеское лицо, нервы лопнут, и я утону в бездне отчаяния.

Аманда подскочила с кровати, как только я открыла дверь.

Она всегда была такой маленькой? Прошло не так много времени, а мне казалось, что целая вечность.

– Талира! – взвизгнула она, подлетая ко мне и подхватывая за плечи.

Аманда уложила меня в постель, бережно поправляя одеяло. Она ничего не спрашивала. Налила стакан воды и заставила проглотить таблетку. Через несколько минут тело расслабилось, перед глазами замелькала пустота, и я погрузилась в сон без сновидений.

***

Проснувшись вечером, я не смогла встать с кровати. Руки, ноги, голова налились тяжестью и отказывались подчиняться.

Внутри бушевали эмоции. Я вернулась из Ямы физически живой, но что-то она у меня забрала, как плату за свободу. Пока я лежала в кровати, тело и разум раздирал на части страх – не за себя, а за тех, кто мне дорог. В Яме я поняла одну простую истину: Магистериуму не нужно ломать тебя, чтобы ты подчинялся, достаточно найти слабость и ударить по ней. Моя слабость – это они. Кай, Кейси, Аманда, даже Райли с ее колкими замечаниями. Страх за их жизни сковывал сильнее любых цепей. Страх за тех, кого я не смогу защитить. Он был моей настоящей слабостью, и Верховный Магистр знал это слишком хорошо. Но самое ужасное – меня пугал не Магистериум, а я сама.

Аманда заботливо принесла ужин из столовой. Она следила за каждым движением ложки, что попадала в рот, протягивала салфетку и ломала хлеб на кусочки, чтобы мне было удобнее есть. Ароматный суп окутал желудок теплом.

– Я пока никому не говорила, что ты вернулась. Они думают, что ты в больнице, лечишься от гриппа.

Я замерла, осознавая сколько лжи придется вылить на новых друзей.

– Еле уговорила Райли не ходить к тебе. Пришлось рассказать кучу страшилок про опасность нового вируса гриппа.

Аманда смущенно улыбнулась, протягивая кусочек хлеба.

– Спасибо, – только и смогла ответить я.

Аманде тоже приходилось врать. Всех, с кем я соприкасалась, затягивала воронка лжи. Мне стало горько, что теперь она часть игры, правила которой я так до конца и не поняла.

После ужина я собралась с силами и рассказала Аманде, что произошло в Яме, опустив несколько интимных моментов про нас с Каем. Я не стала раскрывать подробности дуэли Кая и Тарена на арене. У меня все еще стояла перед глазами кровавая битва и пульсирующая струя крови из бедра Тарена. А вот про зайца-химерола, который бросился на помощь, я поведала с удовольствием.

Аманда несколько раз просила описать, как он выглядел, и до конца не верила, что такой зверь существовал.

– Мне так жаль, что это случилось с тобой. – Аманда головой опустилась на мое плечо. Ее пальцы нервно теребили рукав моей пижамы. – Это так… так ужасно. Я бы не смогла. А ты… ты сильная.

Я сразу вспомнила мягкую улыбку Кая, и его слова: «Ты сейчас в Яме. На это способен только сильный человек». Кай считал меня сильной, и Аманда тоже. Только я так не думала. Внутренняя дрожь и ужас одолевали каждый раз, когда я размышляла о будущем. Есть ли оно у тех, кто постоянно боится? В Яме я выжила не из-за мужества, а потому что другой человек взял на себя удары, предназначенные мне.

Мысли о Кае разрывали сознание. Я хотела верить, что он выжил, но не могла убедить себя, пока не увижу его своими глазами.

Тело просило отдыха, но мне было невыносимо сидеть в четырех стенах. Утром я специально пропустила занятия, чтобы увидеться с Алексой. Только она могла раздобыть информацию о Кае. Мне нужно было узнать как он, до того, как я поговорю с Кейси. Яма показала, что жизнь слишком хрупкая штука и разногласия не стоили того, чтобы окончательно сжигать мосты между нами. Еще на обратном пути в шаттле я решила, что расскажу ей все: про Показ, про Яму, про нас с Каем. Я больше не хотела выкладывать кирпичи в стене из вранья.