Глава 4. «Стокгольмский синдром»

«Перед моими глазами стоят трое любящих меня людей, терпеливо ожидавших моего скорого возвращения, а позади – человек, рискнувший жизнью просто потому, что доверился мне».

Эмма

Я знала, что Рэй подготовил для нас испытание на стойкость. Смогу ли я это сделать? Смогу ли решить судьбу незнакомого человека – разве я Бог? Пока у меня нет полной уверенности в себе, но братья считают иначе. Сколько же планов они построили. А смогу ли я их воплотить? Не знаю.… В одном я уверена наверняка: если ничего не делать, мир не изменится. Когда-нибудь любой другой маленькой девочке нанесут такую же душевную травму, что и мне, – только она не сможет отбиться, не сможет даже убежать. Это тяжело… Тяжело осознавать, в каком безжалостном мире мы живём.

Каждый день люди улыбаются друг другу, а за спиной уже замахиваются, чтобы вонзить нож. Мы живём в большом городе, и здесь я вижу непрекращающуюся жестокость, насилие... А сколько ещё таких людей, о которых мы даже не догадываемся? Может быть, на своём примере мы покажем, что жизнь можно изменить в лучшую сторону.

Марк и Джерри вытащили меня из того горящего приюта, спасли мою жалкую жизнь просто так – потому что это правильно. Рэй, мой отец, подарил мне настоящее детство, воспитывая как родную дочь. Мне повезло с ними – я завидую своей жизни. Разве такое можно представить? Наверное, немногие могут позволить себе быть рядом с по-настоящему любящими тебя людьми. Пока они рядом со мной, я всё смогу.

Все собрались в зале возле камина. Сегодня новогодняя ночь, и мы встретим её вместе. Наступает 2000 год, и он явно будет непростым. Иногда я вижу странные картинки в своей голове – похожие на то, что я видела на выпускном. Мне снятся такие же странные сны. Пока не хочу рассказывать об этом братьям: они и так часто переживают из-за меня.

Сейчас Рэй практически не появляется в своей больнице – больший упор он делает на частной практике, всё время пропадает в своём офисе. Джерри оставил преподавательскую деятельность и полностью посвятил себя бару, превратил его в элитное заведение. Марк редко выходит на ринг – два-три раза в месяц, зато картины расходятся со скоростью света. Я же работаю в издательстве, где пишу некрологи про знаменитых людей и сказки для детей, хотя сама даже не представляю себя в роли матери. Я выполняю заказы всегда вовремя, поэтому вопросов мне не задают. На все заработанные деньги мы построили туристический домик, в десяти милях от Бостона. Я думаю, мы вполне обеспечены, так что можно браться за другие дела.

Все сидели за поздним ужином и наслаждались вечером. Рэй выбрал самый подходящий момент, чтобы наконец раскрыть наши дальнейшие действия:

– Я узнал всё, что мне нужно. В этом стакане – бумажки с именами тех, за кем мы будем следить, – он поставил стакан на стол и подвинул его к Джерри.

– Решил разыграть лотерею? – Джерри возмутился.

– Именно. В этом и заключается вся суть, – ответил Рэй.

Все молча переглянусь. Джерри посмотрел на меня с опаской, вздохнул и прикрыл глаза. Он опустил руку в стакан, достал первую бумажку. На ней было имя: «Мариса Рейес». Джерри в ярости:

– Серьёзно? Мне достаётся долбаная девка?! – возмущению не было предела. Он стукнул кулаком по столу, отодвинул стул ногой, скрестив руки на груди, стал наблюдать дальше.

Следующим руку протянул Марк. На его записке оказалось имя: «Стэн Флорес».

– У меня фанат цветов.

– Ты почти угадал, Марк, – Рэй усмехнулся и потянулся за стаканом. – У меня – «Брайан Холл».

Последней была я. Мне достался человек по имени «Сет Блэк».

Через минуту Рэй достал четыре папки и раздал их каждому из нас в соответствии с именем на бумажке. Я не открывала свою, пока не дождалась реакции братьев.

– Значит, педофил?! А я уже думал, мне придётся изучать педиокактус Нолтона, – все рассмеялись, удивившись высказыванию Марка.

Марк очень начитанный человек. Мне кажется, за свою жизнь он прочёл всю нашу огромную библиотеку по три раза. Он прививал мне эти привычки с самого детства.

– Ты его сам выдумал? Умник. Ну а что же досталось твоей Принцессе?! – Джерри повернулся, с бешеным и возбуждённым видом посмотрев на меня. – Открывай, Эмма, нам всем интересно!

Я открыла папку, пробежалась глазами по досье и через минуту закрыла. Я понимала, что мне достался далеко не одинокий старик, убивавший в прошлом своих жён. Мне достался возможный психопат – по крайней мере, так показалось на первый взгляд.

– Эмма, я жду, – из-за долгой паузы голос Джерри обозлился ещё больше.

Он называл меня по имени только когда был взбешён или слишком серьёзен, – обычно для него я была просто Эм. Я подвинула папку в его сторону. Марк уже был готов к возможной реакции и присел ближе. Джерри швырнул папку на стол перед Рэем.

– Значит, ей достаётся какой-то псих, который может прибить её одним ударом…

– Ну, это вряд ли, – Марк спокойно встрял в разговор, но был не услышан. Джерри продолжал рвать и метать:

– А у меня – девка? Ты не подумал о том, что ей только восемнадцать?! Я бы на твоём месте вообще оставил её дома, пока мы будем разбираться с этим дерьмом! Да какого хрена, Рэй? – Джерри вскочил, Марк резко усадил его обратно.

Рэй абсолютно спокоен, он ждал такой реакции и готов обосновать все аргументы:

– А ты не думал, что здесь не должно быть уступок?! По-твоему, я должен выбрать троих психов и одного топителя собак? Эмма согласилась на это ещё год назад и прекрасно осознаёт, что это не игрушки. И, кстати, у неё на счету уже двое, а вот у тебя только один.

Джерри всегда был вспыльчивым, хотя Марк рассказывал, что в детстве всё было как раз наоборот. Именно Марк являлся зачинщиком всех драк, а Джерри пытался всё разрядить; а теперь, спустя годы, всё обернулось иначе. Я не могу злиться на него за все эти выходки – всё же в нём больше хорошего, чем плохого. Ну да ладно, к чёрту лирику.

Джерри не нашёл подходящих слов в ответ Рэю. Он поднялся из-за стола и вышел на улицу. Я посмотрела на Марка и Рэя и сказала, что всё улажу. Нужно поговорить с ним.

На протяжении всей жизни братья привыкли к таким выходкам: через день или два Джерри обычно успокаивался и всё забывал. Но всё же здесь совершенно другая ситуация – нам нужно поговорить. Я вышла на улицу, подошла к скамейке у озера, на которой он яростно расселся.

– Подвинь зад, Джерри. Можно присесть?

Он махнул рукой, держа сигарету, и дал понять, что не против. Долгое молчание нагнетало обстановку. Он вздохнул…

– Я боюсь за тебя, понимаешь? Ты слишком дорога мне, чтобы отдавать тебя на полгода незнакомому человеку.

– Если ты будешь так яростно оберегать меня всю жизнь, я так и останусь домашней собачкой. Помнишь, как ты разбил бутылку о голову моего одноклассника? А ведь он просто взял меня за руку. Пора выключить долбаное отцовство, мне уже не десять, Джерри.

– Это не отцовство, Эм. Совсем не отцовство, – он поднял левую руку, протирая глаза. – Ты всё поймёшь.

– Ну, если ты и вправду так дорожишь мной, то позволишь мне развиваться дальше. У меня большие возможности, как же ты этого не поймёшь?! И вообще, пора уже найти тебе жену – ты стареешь, может, тогда ты немного отвлечёшься от внимания ко мне.

Джерри усмехнулся с таким упором, что, по-видимому, даже вода в озере затряслась. Я никогда не боялась его, хотя иногда он меня пугал.

– Жена… Так глупо, Эм. Всё же ты ребёнок, а завтра ты уже готова ехать на край света, чтобы попасть в очередную жопу, – он повернулся ко мне, выбросил сигарету и дотронулся до моего лица. – Ты как-то сказала мне, что будешь любить меня, какой бы сволочью я ни был, помнишь? Так вот, и я люблю тебя, несмотря на всё, что ты делаешь, – он провёл двумя пальцами по моему лицу, поцеловал в лоб и шёпотом произнёс:

– Всегда буду тебя любить.

Джерри прижал меня к себе и пообещал, что больше не будет препятствовать. Не передать словами всё, что я почувствовала тогда, – один из лучших моментов моей жизни.

– Нужно возвращаться, Джерри. Здесь холодно. Прости меня, если что не так.

– Я приду через минуту, – он закурил ещё одну сигарету. – Доброй ночи, Эм.

– Доброй ночи, Джерри.

Утром я проснулась первой и успела приготовить всем завтрак. Джерри спустился немного позже меня в отличном настроении – всё, как я и говорила: он иногда просто выключается.

– Я уверен, что это блины.

– Ага. Приготовленные с большим количеством любви, специально для вас, сэр!

– Спасибо, Эм, – Джерри поцеловал меня и сел за стол.

На запах спустились и остальные. Все были в прекрасном настроении: видимо, вчера вечером они поговорили, и всё решилось само собой. Я решила спросить:

– Ну что, когда приступаем?

Рэй поперхнулся. Мы обсудили все детали – нужно собрать вещи для долгой поездки. Рэй подготовил оружие, одежду и всю необходимую информацию. Первые два месяца необходимо пустить на исследование жизни жертвы. Мы сделали новые номера, зарегистрированные на пациентов клиники Рэя. Они нужны для звонков два раза в месяц – по необходимости. Мы договорились не приближаться к жертвам сразу, не светиться и не геройствовать, в какую бы ситуацию ни попали. План расписан до мелочей, оставалась лишь самая малость – реализация. Мы попрощались на полгода.

Рэй отправился первым же рейсом в провинцию Саскачеван; Джерри арендовал на год малозаметную квартиру в доме для малоимущих; Марк поступил так же, сняв квартиру в доме поблизости от психиатрической больницы Маклина; а я остановилась в трейлере, расположенном в кемпинге при студенческом колледже. Здесь мне предстояло провести полгода жизни. Да, местечко не из лучших и уж точно не похоже на наш большой уютный дом.

Я очень быстро нашла своего товарища. Он невысок, где-то моего роста, тёмные растрёпанные волосы, голубые и очень грустные глаза… Да, то ещё зрелище. Парень жил в квартире, выделенной государством после отсидки в тюрьме. В десяти минутах ходьбы находилась химчистка.

Каждое утро он останавливается в кафе, чтобы съесть яичницу с беконом и гамбургер, и всегда забирает с собой стакан кофе. Ровно в 9:00 заходит в химчистку. Стаканчик выкидывает при входе. Прежде чем войти, не забывает протереть уставшие глаза. Он проходит по коридору к своему шкафчику под номером 97, снимает одежду и надевает стандартную форму. С 13:00 до 13:30 – обед. Мистер Блэк обедает в столовой, которая находится в другом здании через дорогу. До 17:00 парень находится в здании, а по истечении времени идёт прямо в бар возле своего дома. Там Сет находится до 20:00 или 21:00 – всегда по-разному. В 21:30 (самое позднее) он заходит домой. В 22:00 свет в окне гаснет.

Вот и всё. Обычный день обычного неприметного американца. Я ничего не понимала – может, Рэй так подшутил надо мной. Хотя нет, на него не похоже. Первый месяц ушёл на то, чтобы узнать всю эту абсолютно рутинную информацию. Я решила не тратить второй впустую, а сразу начать действовать.

Утром, тридцать второго дня «долгой аферы», в 8:30 я зашла в кафе и заказала тот же завтрак, что и он. На протяжении следующих десяти дней я стала приходить туда каждое утро, чтобы Сет меня заметил. Я не смотрела на него, вела себя абсолютно естественно, но мне просто необходимо его заинтересовать.

Мой метод отличался от других: если братья не светились перед жертвой, то я – наоборот – решила сделать всё, чтобы меня запомнили. Я вычёркивала каждый день на своём календаре, и на сорок третий он всё-таки меня заметил. Сет читал газету и иногда прерывался, чтобы посмотреть в мою сторону. Я не подавала вида. Чуть позже я начала ходить в бар по соседству. Сидела всегда за барной стойкой и пила виски. Сет всё чаще стал обращать на меня внимание. Однажды утром, когда он покупал кофе, на спинке стула он оставил куртку. Пока Сет сидел спиной ко мне, я вынула из кармана ключи. Через пять минут я вышла из заведения.

У меня было достаточно времени, чтобы найти квартиру. В досье указан номер 62. Я открыла дверь – помещение похоже на жилище бездомного человека. На кровати лежит одна простыня тёмно-серого цвета от грязи, пол истоптан: видимо, обувь не снималась никогда, а в холодильнике – годовой запас полуфабрикатов. Вот уж действительно – «сапожник без сапог». Но меня интересовало не это: в спальне на стене висят какие-то планы и чертежи, всё отмечено маркерами. Слева висят фотографии – пока я не знаю, что за люди на них изображены, мне необходимо изучить всё в спокойной обстановке. У меня есть карманный фотоаппарат размером с маленький блокнот; с его помощью я сфотографировала каждый элемент этой стены. Под подушкой нашла револьвер – шестизарядный, по всей видимости, 1873 года, «Миротворец». Нужно уходить. Времени мало.

Немного погуляв, я дождалась часа дня, зашла в столовую и прошла мимо него, зацепив куртку и вернув ключи на место. Сет ушёл буквально через десять минут – мне оставалось проявить фотографии и изучить материал.