Глава 2. «Синдром Фреголи»

«Убеждённость в преследовании определённым человеком, постоянно меняющим свою внешность».

Следующий случай произошёл в психиатрической больнице спустя четыре года – в 1994-ом. Мне было тридцать семь лет. Пациент, которого я наблюдал последние четыре месяца, поступил в клинику с довольно редким психическим расстройством. Синдром Фреголи – одна из разновидностей так называемых бредовых симптомов ложного узнавания. Эти симптомы вобрали в себя все признаки и особенности убеждённости больных в том, что людей из их окружения заменили на двойников. Этот вид психопатологических феноменов распространён не так часто в обществе, но влияет на людей не меньше любого другого расстройства.

Врачи за долгое время изучения смогли разработать классификацию расстройств, входящих в «бредовые симптомы ложного узнавания». Есть теория, что с помощью изучения закономерностей формирования этих симптомов можно выявить причины возникновения расстройств. Бредовые симптомы разделили на множество групп, но смогли изучить более детально лишь несколько. В одну из изученных групп вошёл и синдром Фреголи, не дающий покоя моему пациенту. Болезнь часто ставят на одну чашу весов вместе с синдромом Капгра (убеждённостью в том, что знакомые больного заменены на двойников). Но мы всё же рассматриваем пациента с противоположной болезнью. Синдром Фреголи впервые смогли описать в 1927 году. Он отличается от Капгра тем, что в этом случае больной находит в незнакомцах признаки, присущие знакомым ему людям. Назван он в честь итальянского комика Леопольдо Фреголи, известного своим умением перевоплощаться. Больные, страдающие этим недугом, убеждены, что их преследуют люди, способные менять свою внешность до неузнаваемости. Иногда в их фантазиях могут всплывать и предметы.

В моей практике был уже один случай, когда я повстречал такого человека. Тогда пациент был уверен, что каждый входящий в его палату, будь то женщина или мужчина, – его брат. В то время мы проводили безобидные эксперименты, чтобы лучше понять происходящее с ним. Одна из медсестёр привела в больницу своего семилетнего ребёнка. Пациент с «Фреголи» узнал и в нём своего сводного брата, которого видел в каждом встречном. Мы выяснили, что психологически он понимал, что перед ним находится не его брат, а внешне он видел различие между всеми людьми, только всё равно старался находить в них что‑то общее. Интересный был случай: этого пациента перевели в другую клинику, а у нас в арсенале остался прекрасный опыт. И вот проходит много лет, и в клинику поступает человек, о судьбе которого я уже не смогу забыть никогда.

В ходе долгих исследований выяснилось, что этому расстройству больше всего подвержены люди, получившие тяжёлые травмы головы, что и произошло с моим пациентом Адамом. Он попал в страшнейшую аварию, где погибли его жена и дочь. Адам Лассер вёл машину – семья возвращалась домой после детского праздника. Концерт собрал огромную толпу, но никому и в голову не приходило, что спустя всего десять минут после отъезда Лассеры бесследно исчезнут. Адам был преданным мужем и заботливым отцом – с дочерью его связывали особенно тёплые отношения, они почти не расставались. В то утро девочка вручила ему свой рисунок: на нём были изображены она сама и родители, крепко держащиеся за руки. Радостный Адам собирался повесить рисунок на холодильник – пополнить семейную коллекцию. Но этому не суждено было сбыться.

После аварии Адама госпитализировали в больницу, где он впал в кому почти на три месяца. Я узнал о случившемся, когда в нашу клинику поступил звонок от медиков, поддерживающих его жизнь. На тот момент в клинике из врачей был только я, а остальные – на больничных и в отпусках. Медсестра передала мне сведения о произошедшем. Я прибыл в больницу незамедлительно: от меня требовалось объяснить пациенту и врачам, почему после выхода из комы Адам видит перед своими глазами лишь одного человека. Зайдя в палату, я попросил всех удалиться, чтобы попытаться хотя бы успокоить его.

– Нет! Это снова ты! Ты убил их… убил…

Мужчина не переставал рыдать, глазами старался упереться в пол и не смотреть даже на мои ноги. Слишком лабилен. Испуг захлестнул разум: Адам не понимал, как оказался на больничной койке и почему перед ним мелькает один и тот же человек. Мне нужно выяснить, что случилось и кого он видит перед собой. Я уже понимал, с чем мне предстоит работать.

– Здравствуй… Я друг. Пришёл помочь. Ты помнишь, как оказался здесь? – я говорил медленно, чтобы пациент смог проглотить и переварить каждое сказанное мною слово.

– Я… не помню…

– Я уверен, что помнишь. Постарайся успокоиться и закрыть глаза. Сделай глубокий вдох и скажи мне своё имя.

Метавшись по палате, пациент был вынужден ненадолго остановиться, чтобы сконцентрироваться на моём голосе.

– Адам…

– Хорошо… Станет легче. Не дыши слишком быстро, дай эмоциям улечься в разуме. Кого ты сейчас видишь перед собой? Нет! Не открывай глаза! Просто скажи…

– Я ничего не вижу, здесь темно. Что вы от меня хотите?

– Ещё минуту, Адам. Ты должен вспомнить…

Вдруг на несколько секунд мужчина замолчал, перестал часто дышать, немного успокоился. А ещё я был уверен, что в своей голове он восстановил картину случившейся аварии.

– Мы ехали домой. Кэти и Сьюзан спали на заднем сиденье. Там… там был дождь. Слишком темно… Меня обогнал сосед по дому, я машину сразу узнал! Он меня подрезал. Я потерял управление… потерял его, – схватившись за голову, Адам непрерывно рыдал.

– Не открывай глаза, не смотри на меня, слушай голос. Ты знаешь, где твои жена и дочь?

– Леон приходит каждый день и говорит, что они погибли. Почему он не признаётся, что убил их?! Я ему уже не верю. Помогите мне…

– Моё имя – Саймон Моррис. Если хочешь, я могу забрать тебя в свою клинику, где мы обо всём поговорим.

Адам согласился на моё предложение. Не стану скрывать, что для меня случай был просто уникальный. Меня спасло то, что я уже видел такое, и сейчас воспринимать происходящее было гораздо проще. Когда я приехал забирать его из больницы, врачи имели неосторожность зайти в палату втроём – ошибочное действие с их стороны. Только когда Адам услышал мой голос, который просил надеть повязку на глаза, он успокоился.

С первой встречи с моим новым пациентом я сразу понял, что смогу завоевать его доверие, только если парень будет «слеп». Мы перевезли Адама в клинику и поместили в палату. Адам выбрал себе комнату, наиболее подходящую для своего нового восприятия мира. Парень отмечал, что не нашёл там входов, через которые к нему смог бы пробраться преследователь. Для начала лечения необходимо установить положительные условия, а самое главное – в период обострения ни в коем случае не напоминать, что он несёт полный бред. Мы проводили много времени вместе: Адам сидел с чёрной повязкой на глазах, продолжая вести со мной диалог. Адам рассказывал, как сильно любил свою семью. После нескольких неудачных разговоров, которые приводили к припадкам, ему удалось осознать, что жена и дочь погибли по-настоящему. С моей стороны задача упрощалась. Основным препятствием к лечению болезни всегда является «отрицание»: я смог сразу работать с «принятием». Адам осознавал, что остался один, но, когда надевал повязку, мог говорить со своим доктором. Бесконечные преследования со стороны «убийцы» не давали ему покоя.

Прошло около двух недель нашей терапии, и я, наконец, смог вывести его на разговор о личности преследователя. Как проговаривал Адам ранее, им являлся сосед по дому – Леон Флетчер. Мы выяснили, что сосед намеренно столкнул машину Адама с дороги, так как был влюблён в его покойную жену. Сьюзан – так её звали – не один раз жаловалась Адаму на бесконечные приставания со стороны Леона. Однажды между ними произошла драка, и вроде всё прекратилось. Но на детском празднике снова произошёл конфликт. Адам утверждает: «Я был уверен, что Леон не поедет за нами!», но тот стал просто одержим Сьюзан. К сожалению, всё уже случилось, и изменить произошедшее просто нельзя. Мне нужно работать с тем, что есть, – другого не дано.

Я разозлился, когда мой «уже» коллега, доктор Нортон, на очередном собрании заметил, что пациент безнадёжен и требовал перевести его на тяжёлые седативные препараты, которые, грубо говоря, превратят человека в «овоща», что одновременно сделает его стандартным пациентом нашей клиники. Возмущению моему просто не было предела. Теперь я научился не показывать это на людях: у меня была собственная стратегия поведения.

Мне удалось выяснить, что у Адама были проблемы со зрением – это один из факторов, который повлиял на развитие болезни, наряду с получением сотрясения головного мозга. Он просто перестал распознавать лица, ещё и эмоционально был подавлен. Всё это смогло собрать в его голове страшнейшие пазлы, с которыми теперь приходится работать. Бывало, Адам впадал в припадок: случались судороги, приступы эпилепсии. Изучая подробнее синдром Фреголи, я понял, что такие симптомы могут и не оказаться признаками этой болезни. В голове моего пациента творились ужасные вещи – я должен ему помочь.

Я использовал много психотропных препаратов, чтобы хоть немного облегчить его страдания, и результат стал появляться. Выдержка из одного сеанса психотерапии:

– Адам, как себя чувствуешь? Ты видел сегодня Леона?

– Да, доктор Моррис. Сегодня он пытался вколоть мне какой‑то препарат. Леон хочет замести следы – убить и меня тоже.

– Ему удалось сделать тебе укол?

– Нет, я не позволил. Я ждал вас.

– Можешь попытаться рассказать мне, почему именно Леон стал причиной твоей госпитализации? Ты ведь понимаешь, что находишься в больнице?

– Да, мыслю я здраво, если вы об этом спрашиваете. Когда я смогу вернуться домой?

– Когда мы сможем вернуть тебе ясный взгляд на вещи.

– Я не понимаю, чем болен… Почему я не могу снять повязку? Вы ведь настоящий… Только не приводите Леона, боюсь, он хочет закончить со мной.

– Что, по‑твоему, он способен сделать с тобой?

– Леон хочет моей смерти, так же как и все остальные. Ему не удалось завершить дело. Каждый раз делает новую попытку, но всё срывается.

– А если я скажу тебе, что ты больше его не увидишь. Сможешь поверить мне?

– Как это возможно… Что мне сделать?

– Ты должен лишь мне довериться…

В то время я уже мог наведываться в клинику поздней ночью, чтобы говорить с ним. Мне было искренне жаль Адама. Мне повезло, что я смог устроить терапию так скоро: это не дало болезни поглотить мозг пациента целиком. Требовалось бесконечное общение, поддержка с моей стороны и, что самое главное, – понимание. Мне удалось расположить его к себе полностью: Адам доверял мне настолько, что был готов принять от меня любое лекарство, а мне был нужен новый подопытный. Я сделал необходимый отчёт о его состоянии и обратился с ним к коллегии врачей для согласования кандидатуры на проведение исследования. Подделав множество документов, что казалось просто невозможным, пациент №74 был «госпитализирован» в клинику другого штата. Теперь мне позволено вывезти его за пределы клиники.

Это стало для меня большим событием. Первый пациент, которого я перевёз в свою лабораторию, сыграл большую роль в моей карьере. Так началась великая работа… Много лет до этого момента я работал над «лекарством», которое могло бы помочь излечить любую существующую болезнь. Звучит, конечно, неоднозначно, но мне казалось, что «оно» содержит в себе все функции для выполнения поставленной задачи. То были лишь теории: мне необходимо испытать своё лекарство на человеке, подверженном тяжёлому психическому заболеванию. Я долго выбирал себе подходящего пациента и остановил свой выбор на Адаме.

Спустя несколько недель мне удалось привезти его в лабораторию. Я не снимал повязку: пациент должен общаться со мной, только слыша голос, иначе всё может пойти не по плану. Условия были приемлемыми. Когда меня не было рядом, Адам находился в палате, специально созданной под его предпочтения: парень не общался с людьми, будучи убеждённым, что Леон будет преследовать его на каждом углу.

В тот вечер я открыл коробку, где хранил ампулы с «лекарством». Долго крутил одну из них в руках: мне не давала покоя мысль о том, что никто даже не догадывается, что я создал! Я был в стопроцентной уверенности, что оно сработает, и подопытный в виде человека, по большому счёту, мне не так уж и требовался. Терзаясь в сомнениях, я понимал, что, с одной стороны, если теория подтвердится, я смогу покорить мир, с другой – человек, сидящий за стеной, избавится от недуга, который тревожит его голову. Это невероятные ощущения: я просто застыл, глядя на эту ампулу, но нужно было собраться с мыслями. Я постучал в дверь и попросил Адама надеть повязку на глаза. Пациент сел на кровать, выполнив мою просьбу.

– Чем сегодня займёмся, доктор Моррис?

– Я бы хотел предложить тебе своё лекарство, если, конечно, ты не против. Но для начала нам нужно поговорить.

– В последнее время я доверяю только вам. Вы избавили меня от Леона: я несколько дней его не вижу. Спасибо уже и на этом. Поэтому я приму любое предложение.

– Хорошо. Давай начнём. Скажи мне, тебя устраивает твоё текущее положение?

– Да, вполне. Меня никто не преследует, меня кормят, и я сплю в тепле – что ещё нужно?

– Перед тем как дать тебе лекарство, я хочу, чтобы ты поговорил с Леоном. Ты должен отпустить его. Не простить… Нет… Этому не может быть прощения. Скажи ему всё, что хочешь, – только в этом случае я смогу вылечить тебя.