Я изначально не слишком сильно обрадовался идее, что моим первым пациентом будет больная ксенофобией. Может это и сыграло ключевую роль?! Грета не доверяла мне. Правда, я пытался помочь, но она как кошка – чувствовала моё пренебрежение. Этот злостный взгляд всегда вводил меня в ступор. С ней невозможно справиться!

Однажды вместе с Гретой мы проводили терапию, пытались подавить агрессию, и она проявляла интерес, а самое главное я считал, что скоро смогу выписать её из больницы, так как результаты меня очень радовали. Но как же обманчивы, бывают люди даже с неуравновешенной психикой. С момента начала нашей терапии прошло уже несколько месяцев, могу сказать, что я доверял ей. В тот день Грета попросила принести стакан воды. Простая просьба ведь так? Грета осталась на лавочке, где мы обычно проводили большую часть времени, а я отправился в столовую. Меня не было минуты три. По возвращению я обнаружил беспокойство в глазах больной.

– Всё в порядке, Грета? Ты, кажется, напугана…

В ответ наблюдалось только молчание и подергивание правой ногой. Уже забыл, когда в последний раз видел её такой. Мне казалось, мы идём только вперёд, но на самом же деле были на два шага позади. Я протянул стакан воды – рука дёргалась, но продолжала тянуться. Губы приняли синий цвет – такое индивидуальное отличие случалось с ней, когда она теряла контроль. По этому признаку можно было определить, что сейчас меня ждёт очередной нервный срыв, вот только я не успел опомниться, как стакан был разбит, а самый крупный осколок воткнут в область моего сердца.

Очнулся уже спустя пару дней, меня чудом удалось спасти – вся грудная часть была зашита. Меня навестил доктор Нортон, сказав, что очень сожалеет о случившемся. Наставник убеждал меня, что я потерял контроль над пациентом.

– Что Вы имеете в виду? – неуверенно спросил я.

– Думаю, я погорячился, дав тебе эту должность.

– Значит, я уволен?

Джек промолчал, уставился в пол, а в руках была история болезни Греты Санчес. Не дождавшись ответа, я снова задал вопрос:

– Мне нужно знать – я уволен?!

– Когда ты начинал у нас работать, я увидел в тебе потенциал. Ты смышлёный парень, но как можно было допустить, чтобы пациент оказался с оружием в руках?! Она чуть тебя не убила! Неужели ты ей поверил?

– А как иначе?! Я решил, что мы с ней вместе встали на путь выздоровления!

– Запомни! Никто из них не встанет на этот путь! Все они больны! Вылечить их невозможно!

– Что значит невозможно?! Тогда для чего мы здесь работаем?! Любой человек достоин шанса на выздоровление, каким бы недугом не наградила судьба!

– Очень жаль, что ты так считаешь. Если будешь продолжать пользоваться своими нестандартными методами, ты никогда не сможешь работать даже наравне с нашими санитарами.

Я решил прекратить этот разговор, с которым был полностью не согласен. Джек не прав! Он даже не пытался меня услышать. Как он может винить меня в том, что я пытался ВЫЛЕЧИТЬ человека?! Если Джек решил, что мои «нестандартные» методы не смогут однажды сработать, этот человек глубоко ошибается! Я докажу недоумку, что гораздо умнее его. По написанным шаблонам могут работать все без разбора, было бы желание!

Пока находился в больнице, я рассуждал, что несправедливо был наказан своим наставником. По итогу он меня не уволил. Доктор Нортон был обязан моему отцу, поэтому оставил меня в клинике. Всё же я не хотел там оставаться, но мне пришлось. Теперь я понимал, что каждое моё действие в будущем будет тщательно прослеживаться Джеком. Я не хотел подстилаться под такие принципы, но также нельзя было подавать вид, что ты с ним не согласен. Моя стратегия построилась в голове моментально. Теперь я знаю, что делать.

До момента инцидента с Гретой признаюсь честно, я был растерян. До последнего сомневался – правильное ли я нашёл себе призвание. Ведь психиатрия крайне сложна для изучения и работы! Теперь же сомнений не оставалось. Доктор Нортон решил, что я недостоин даже числиться в его больнице, а я докажу, что можно найти способ лечения для абсолютно каждого пациента!

Ещё в студенческие годы я задумался об этой проблеме. Я всегда искал простоту в решениях, всегда пытался преподнести свои мысли не заученными терминами, а простыми словами. Так и в те годы мне захотелось понять, а можно ли вылечить всех и каждого от мучений, которые преподнесла им жизнь. Так я пришёл к тому, что стал проводить опыты над животными. Это были существа, к которым я относился с ненавистью, ведь подопытные, будь то люди или животные – никогда не должны обладать положительными качествами, тогда я придерживался такого мнения. Больше всего под то, что я задумал, подходили обезьяны, но я решил остановить своё внимание на змеях. Их я не любил, и они меня тоже. Я сравнивал поведение этих существ, записывал каждый их шаг, мог часами сидеть и наблюдать, чтобы выявить хоть одно проявление различий между ними. Мои начинания не увенчались успехом. Да, я выявил пару теорий, но сам с трудом верил, что сумел доказать себе. Эти истории не очень увлекательны. Увлекательнее стало дальнейшее изучение подопытного – только теперь это было уже не животное.

Тяжело признавать, что объектом для моих изучений стал человек. Это был молодой парень, возрастом около двадцати шести лет, мне тогда было примерно столько же. К тому времени я уже построил для своего «постояльца» помещение, ограждённое от всего мира. Оно было только моим – маленьким, но моим. Я создал для него все условия для жизни, но это меня интересовало в последнюю очередь. Много лет я держал пацана в том здании, каждый день он давал мне поток информации, который я переносил в свой блокнот. Основной целью моего изучения оставались психические расстройства. Мне удалось искусственно пробудить в человеке сразу несколько их видов, при этом объект не понимал, с какой целью находится рядом со мной.

Удивительное было время – я смог доказать самому себе, что способен на большее, чем просто на работу с больными людьми. Меня просто захватила идея помочь всем и каждому. Поглощённый этим великолепным чувством я перестал замечать, что объект для изучений стал выглядеть хуже. Слишком поздно заметил его худощавый вид, облысевшую голову и бледноватость кожи. Мои эксперименты довели парня до мучительной смерти. Однажды я просто пришёл покормить его и обнаружил мёртвым. На этом и завершились мои опыты, хотя я не хотел их прекращать. Тогда я ещё не закончил.

Тяжело говорить об этом, но я даже не знал имени этого человека. Звал его просто «парень». Я забрал его с улицы, когда шёл мимо наркоманского притона. Он замерзал, и я предложил ему тёплый ночлег и ужин. Я вывел все наркотики из организма, довёл тело до состояния приемлемого изучению. Да… я плохой человек… знаю. Но эта жертва поможет мне в дальнейшем спасти много жизней.

Теперь вы немного понимаете, в чём именно заключается цель моей жизни. Я хочу рассказать о том непростом пути, который пришлось преодолеть ради необычных людей. Но опуская тему ксенофобии и заканчивая историю Греты Санчес я понял – этот пациент был лишь толчком к пониманию, что мне нужно делать со своей жизнью. Грета не смогла излечиться от своего недуга, она продолжала бросаться на всех, видя в них опасность, как однажды увидела в своём обидчике. Я хотел бы помочь, но не успел. Спустя несколько месяцев после моей выписки из больницы она умерла. Разорвала простынь на кровати и придушила себя. Жуткое было зрелище, не хотелось бы мне ещё раз такое увидеть. Когда тело помещали на носилки я сделал вывод, что Грета страдала от такого лёгкого недуга, который перерос в катастрофу, и с ней уже никто не смог совладать. Навязчивые идеи преследовали её ежедневно, состояние ухудшалось, агрессия увеличивалась, и я подумал, зачем же тогда было помещать человека в такое заведение, ведь врачи не настроены, вылечить её. Я был крайне разочарован профессией…

Вечером в день смерти Греты, я вернулся домой. Тяжело переживал эту трагедию, где-то даже винил в случившемся себя. Я приучал себя перестраиваться от одной проблемы к другой. Никогда не любил топтаться на одном месте. Одним утром я проснулся и больше никогда не вспоминал о «женщине с ксенофобией» – теперь для меня её больше не существовало.

Я был в отпуске уже вторую неделю, ежедневно проводя своё время с сыном Итаном. Эбби только что вернулась из магазина, я помогал разбирать пакеты, раскладывал продукты по полкам. Как обычно жена принесла газету, которую я любил читать. Сначала отложил подальше, ребёнок интересовал меня больше происшествий в городе. Итан с рождения стал для меня гораздо ближе жены. Сейчас ему четыре, мальчик меняется ежедневно. Хочу дать сыну столько любви, сколько сможет выносить моё сердце. Я уже уселся на диван вместе с ним, читал смешную книжку, как вдруг меня прервала жена:

– Забыла сказать, сегодня должны приехать мои родители.

Я вздохнул,… встреча с ними всегда была для меня испытанием – меня каждый раз упрекали в маленькой зарплате, в том, что я не смогу полноценно обеспечивать семью, ремонта в доме нет и вообще я не мужик! Я находился во всём этом ежедневном кошмаре исключительно из-за сына. Не мог позволить себе, чтобы мой ребёнок рос в неполноценной семье.

– Саймон! «Я с тобой говорю!» – повышенным тоном вскрикнула Эбби.

– Да, Эбби. Я слышал и с первого раза…

– Будь добр хотя бы, сделать вид, что ты рад!

– Как всегда.

Между мной и женой уже лет пять, как пропала связь – на данном этапе мы жили вместе, чтобы поддерживать ячейку общества. Для моей карьеры было необходимо находиться в полноценной семье. Эбби была учителем младших классов, так что и для неё важно поддерживать эту легенду. Не могу сказать, что я был несчастлив, я уже привык к такой жизни, больше меня волновала моя миссия. Мне, как психиатру было понятно, что это обыкновенное привыкание и нехотение отпускать обыденные устои. Я был расстроен, что в очередной раз мне предстояло общение с неприятными людьми. Уложив Итана спать, я отправился обратно, чтобы прочесть газету.

В ночь с 24 на 25 июня 1990 года по улице Питман Плейс были обнаружены тела 37-летнего Томаса Грейса и его супруги 36-летней Синтии Грейс с множественными ножевыми ранениями. Тревогу подняла их соседка, пожаловавшись на посторонние звуки, доносившиеся из дома пострадавших. Женщина вызвала службу 911. На месте происшествия обнаружены следы борьбы. Пара воспитывала дочь, но в момент обнаружения жертв, ребёнка не оказалось дома. Следствие бросило все силы на поиски убийцы молодой семьи.

Сообщается, что через два часа после приезда полиции, на железнодорожных путях возле кладбища Грин-Маунт обнаружена четырёхлетняя дочь погибших – Эви Грейс. В связи с тем, что полиция не смогла найти родственников семьи, девочку поместили в Европейский приют для сирот.

Сотрудники приюта сообщают, что девочка ведёт себя крайне агрессивно, проявляя недоверие ко всем незнакомым людям. Мы будем следить за развитием событий.

Я не раз натыкался на подобные истории, но этот случай привлёк особое внимание. Мне стало жаль ребёнка…