9 Даша

Я продолжаю безостановочно листать ее страницу. И Его.

И не понимаю, как всё превратилось в Это. Мы больше не вместе, я одна. А с Ним эта девчонка, называющая себя Леди Ди. Как будто она принцесса Диана, королева людских сердец, а не маленькая недалёкая девушка с идиотским диснеевским именем.

И как я должна смириться с тем, что теперь Он с ней?

10 Артём

Утром в пятницу сажусь разобраться с расписанием на следующие полгода и в итоге совершенно забываю о времени. Только в пять вечера выбегаю из дома с Дашиными лыжами, которые обещал успеть завести до шести, и попадаю в пробку.

А у её дома оказываюсь только без двадцати.

«Парадная эта или та?» — мечусь я с чехлом. «Вторая или третья? Вроде третья. Так и не запомнил».

Набираю Дашке.

— Алло…

— Ты опаздываешь, — укорительно произносит она.

— Я уже тут.

— Вторая. 55, — кратко говорит она.

— Понял. Бегу.

Наверх. До эфира ещё пятнадцать минут, но я действительно бегу.

Дверь уже открыта, и из неё торчит Даша в домашней одежде.

— Привет. Прости, прости, прости.

— Привет, ты… — начинает она, но сбивается с мысли при виде моего лица. — Ты… Такой красавчик!

Смеётся и тянется к моему подбородку, но я её опережаю и сам провожу по нему рукой.

— Знаю-знаю. Ты ещё Настю не видела.

— Видимо, хорошо покатались?

— О, да. Шикарно. Солнце всю дорогу. Склоны супер. А ты как?

Вижу, что она сидела дома. Мы проходим в квартиру, и я закрываю дверь.

— Да нормально… Успели в итоге по Парижу погулять?

— Ага. Мы перепутали аэропорт с вокзалом, поэтому опоздали на наш пересадочный рейс. Но зато целый день гуляли по Парижу. Настя затащила меня на эту чертову башню.

Даша скулит и выпячивает нижнюю губу.

— Что? — спрашиваю я.

— Ничего. Просто завиду-у-у-ую. Вы такие крутые.

— Даже не смотря на то, что я выгляжу, как будто обмазался говном? — шучу я.

Она снова смеётся.

— Я бы сказала, что ты выглядишь как флаг Польши. Но тебе решать…

Тут уже я улыбаюсь.

— Главное, что не как Британский. Так. Вот лыжи, — передаю чехол. — Ты ещё не опаздываешь на эфир?

Смотрит на часы.

— Нет, пока нет. Хочешь пройти? Эфир быстрый, можем потом поболтать.

— У меня через полтора часа тренировка.

— А-а. Ну, тогда ладно.

— Можно водички?

— Конечно. Проходи пока на кухню, если нужно руки помыть, ванная тут, — она указывает на ближайшую дверь. — Я пойду быстро лыжи отнесу в комнату.

Разуваюсь и захожу в ванную, как вдруг меня тут же пробирает до мурашек запах. Обычный запах мыла для рук. Но такого, какое покупала моя мама. Я и забыл его, пока не почувствовал. Намыливая руки, я невольно то и дело принюхиваюсь и улыбаюсь. Так давно мне ничего настолько сильно не напоминало о маме.

У Даши тем временем в комнате что-то громко падает, и она чертыхается.

На кухне в раковине я нахожу около десяти чашек из-под чая. А на столе в ряд такое же количество использованных чайных пакетиков.

Лезу в шкаф за чистой чашкой и слышу, что Даша возвращается.

— Что у тебя тут за выставка? — указываю я на пакетики.

— Ой. Прости, — она суетится и выкидывает их.

— Да ничего. Твой дом — твои странности.

— Ничего не странности. Просто я не могу их выкинуть, пока они ещё тёплые.

— М-м. Понятно.

Наливаю себе воды из кувшина, предварительно понюхав, а то как-то раз в гостях я так выпил каких-то удобрений.

— Жду, пока они умрут, в смысле остынут, и тогда выкидываю, — поясняет Даша.

— О’кей.

— Ой, только не смотри на меня как на идиотку.

— Я и не смотрю. Вот Настя, например, воткнула у нас над входной дверью иголку. «От сглаза».

— Оу. У нас тоже такая была. В детстве.

— Интересно, — произношу я и залпом допиваю воду, а затем ставлю кружку в раковину к остальным. За последнюю неделю я чётко решил не говорить Дашке о том, что лыжи новые, и дать ей самой это обнаружить. Но сейчас мне так хочется увидеть её реакцию, что я не выдерживаю.

— А ты лыжи проверила? — произношу я.

Но она одновременно со мной говорит:

— Какой-то чехол тяжёлый. Ты там ничего не забыл?

Мы молчим и улыбаемся.

— Что? — невинно спрашиваю я.

— Что? — переспрашивает она.

И опять хором:

— Ничего.

Она прищуривается и убегает в комнату. Я неспеша иду за ней.

Чехол раскрывается, и показываются новенькие лыжи.

— Не хочу тебя обескураживать. Но, Артём, это не мои лыжи.

Никакого восторга она не проявляет, отчего я нервно улыбаюсь.

— Я знаю. Просто… Настя сломала твои, и эти взамен.

Она поднимает брови и рассматривает лыжи получше. И тут уже я замечаю то знакомое от «совместного» просмотра фильмов удивление и волнение.

— Офигеть. Это же для фрирайда? Такие крутые! Мне? Но они же дорогие… Наверное, не стоило. Я могу отдать за них деньги.

— Да не надо, — лепечу я от неожиданности.

— Блин, это так круто. Спасибо!

Она кидается меня обнимать. И я со всей дури бьюсь локтем об открытую дверь.

— Ай.

— И красивы-ые! Спасибо-спасибо-спасибо!

Она чуть ли не прыгает.

— А теперь, — она проверяет время.

— Что? Уходить? Пора? — пячусь я из комнаты.

— Нет. Ты читал Чака Паланика?

— Кажется, да. Это «Колыбельная»? «Снафф»? «Призраки»?

— Э-э. «Бойцовский клуб».

— Ну да.

— Отлично. Поучаствуй со мной в эфире. Это десять минут. Пожалуйста. С меня… что угодно.

— Ну, — думаю я. — Ладно… А что делать?

— Просто кратко рассказать про одну книгу Паланика.

— Хорошо.

— Отлично. Тогда пошли.

Настя обзавидуется, она сто лет хотела поучаствовать в Дашиных блогах.

11 Даша

Артём нервно елозит, пока я включаю ноутбук. Я тоже немного переживаю, так как уже сто лет не вела с кем-то эфир.

— Не переживай, я буду всё говорить, а ты потом добавишь пару слов о книге.

— Ок.

Итак. Три, две, одна. В эфире. Первый зритель. Второй. И вот их уже двадцать.

— Всем привет. Сегодня будет необычный эфир, я, как видите, с гостем. Это Артём. Он позже расскажет вам о книжке.

Сыплются комментарии. И уже первая тысяча.

— Да, КасперЛарри, у меня всегда такое лицо, — отшучивается Артём.

После этого он начинает кривляться, и по экрану летят сердечки.

— Не обращайте внимания на его лицо. Он просто шикарно отдохнул в горах.

— Суперски.

— Так. На этой неделе я посмотрела ваши три детектива. И… они неплохие.

Дальше я быстро, по отработанной годами схеме, рассказываю и оцениваю три мини-сериала: «Дикая река», «Конец лета», «Роковая черта».

Артём в это время смешит людей в чате.

— Так, ну, так же могу добавить в список «Прилив». Про него у меня есть отдельное видео, ссылку оставлю чуть позже. Там играет актриса из сериала «Конец лета». Реакции все выложены. А теперь, так как я не прочитала ни одной книжки, — я поворачиваюсь к Артёму. — Артём расскажет нам про «Бойцовский клуб».

12 Артем

— Первое правило Бойцовского клуба… — начинаю я заговорщически.

— Не рассказывать о Бойцовском клубе, — улыбается Даша.

— Ты права. Так что я расскажу про другую книжку.

Она, не переставая улыбаться, шепчет мне, почти не двигая губами:

— Может, всё-таки про «Бойцовский клуб»?

— Нет, — заявляю я. — Я выбираю историю под названием «Снафф». Читал не так давно, так что ещё помню сюжетец.

— Звучит… так себе, — бурчит Даша.

Я ловлю её взгляд, и из какого-то подросткового мальчишеского желания смутить девушку и увидеть это произношу:

— Эта история про порно-звезду, — её брови тут же приподнимаются, и она слегка розовеет. Довольный, я поворачиваюсь к камере. — Кажется, её зовут Касси. Касси Райт. Она завершает свою «карьеру» и хочет сделать это легендарно, снявшись в, так скажем, эксклюзивном фильме.

— Порно-фильме? — переспрашивает Даша.

— Да. Она собирается заняться сексом с шестьюстами мужчинами.

— Что? Шестьюстами?

— Да.

— И откуда столько мужчин… Неужели им это надо…

— Больше того. Мужчины будут ждать своей очереди. А люди — делать ставки. И все запомнят Касси.

— Ставки на что?

Дашка уже вся красная.

— Получится или нет, — просто отвечаю я. — Но история не такая уж простая, — продолжаю я. — Не о сексе. Это жёсткая правда о свободе воли, о свободе торговли, личностном росте и суровой реальности. Это история про поколение, у которого главный приоритет всегда располагается «между ног», где женщина — либо кхм-кхм ша-эл-ю-ха-а, либо принцесса, но всегда лишь объект для достижения мужских целей. Объект, которому не прощают ошибок: один неверный шаг — и жизнь кончена. И кончена ещё до того, как плохая девочка начнёт жалеть о своих ошибках. До того, как закончится её самобичевание под названием «Снафф», прикрытое громким и завидным словом «рекорд» по количеству партнёров в порно — 600.

Итак, шестьсот мужчин и одна женщина. Двое из них погибнут, не буду говорить кто.

Получится настоящий снафф. Жёсткий, натуральный, без единого постановочного кадра. Суперпорно, равного которому не было ещё в мировой истории. А значит, всё кончится хорошо. Как и было изначально задумано. Зрители довольны, актёры тоже. Те, разумеется, кто остался жив.

Этот сюжет легко трактовать как метафору. Но у Паланика нет никаких метафор. Просто шестьсот мужчин хотят попользовать одну женщину. Мажутся кремом, накачиваются виагрой. И никакой морали. Но Паланик был бы не Палаником, если бы в этой грязи не нашлось места любви. Это, пожалуй, самый неожиданно сентиментальный роман циничного автора. Мужчины в очереди к ней потеют, боятся, вожделеют, стесняются, ненавидят. И любят. Хотя и не понимают этого. Один носит её фото в медальоне, другой приносит вялые розы, третий годами пересматривал все её фильмы и мечтал о ней долгие годы. Слюнявая романтика здесь кажется неуместной, но именно в ней и кроется суть — в этой дикой, грязной истории любовь оказывается главным. Паланик говорит: и отребье умеет любить.

Тут я останавливаюсь и замечаю быстро всплывающие комментарии:

Kliemmem: а мне сразу показалось, это больше про любовь

Blahblah: Читал, напомнило «Мы» Замятина

Nali4nik: После прочтения мне хотелось помыться и помолиться

Primadon: мне показалось, что Паланик побывал на таких съёмках, не верю, что такие детали можно выдумать.

И ещё и ещё, и ещё. А я перевожу взгляд на Дашку.

— Ого, — только и может сказать она.

— Да. Ну как, захотелось прочитать?

— Э-э, наверное, — говорит Даша, но сама отрицательно качает головой. — Не знаю.

— Ты читала что-то подобное?

— Нет, думаю, нет. Я прочла и посмотрела немало про проституток, но мне кажется, это другое. Обычно это истории про тяжёлую судьбу, как, например, у Джии.

— Что за Джиа?

— Модель, кажется, восьмидесятых. Есть фильм с Анджелиной Джоли.

— Значит, можешь прочесть. Что-то новое.

— Да. А что ещё ты посоветуешь?

— Паланика? Можешь и правда начать с «Бойцовского клуба».

— А если не Паланика?

— Не знаю. Мартина? Толкина, Кинга, Харриса. Зюскинда.

— Читала.

— Все книги?

— Ну, Кинга частично, Зюскинда, Толкина, Харриса — всего. У Мартина «Песнь льда и пламени». И ещё парочку рассказов.

— Круто. Жаль, в сериале не было Леди Бессердечной.

— Да-а. И жены Короля за стеной. И Жиенны.

— Ну не знаю, в сериале внучка Чаплина очень даже ничего…

— Да ну. Бред сделали. Почему они венчались с Роббом, на минуточку, королём Севера, по обычаю Королевской гавани?

— Чтобы они сказали друг другу «Я твоя, а ты мой».

— Да, это было мило, но он поклонялся Старым Богам. А эта Талисса вообще из Волантиса. Там Владыка Света.

— «Ночь темна и полна ужасов», — произношу я на автомате.

— У-у-у, — подхватывает Даша мой тон.

Я смеюсь.

— Хотя, если бы я и выходила замуж, хоть я и не хочу. Но если бы всё-таки выходила, то замутила бы что-нибудь в таком стиле. С лентой, связывающей руки, с кровью и чем-то в духе Средневековья.

— Ну не знаю. Лента — да. Но остальное так себе.

— Кому как. Хотя я, наверное, слишком втянулась в Средневековье. И ещё застряла в Шотландии с Гэблдон и Клэр. Со мной часто так: что прочитаю-посмотрю, то потом и делаю. После «Чужестранки» я изучила всю народную медицину и травы, а после «Анатомии Грэй» верила, что я врач. Так что пока на меня действует «Игра престолов», я считаю, что ритуал — самое то. Правда, я всё ещё не хочу замуж.

— В любом случае для начала нужен парень.

— Ну, я же гипотетически.

— Да. Но… пора бы уже задуматься, — говорю я сам не понимая почему.

— Ты говоришь, как моя мама. Это тебе пора. Почти тридцать.

— Так тебе тоже.

Она выдавливает из себя улыбку, но глаза грустнеют.

— Тебе пора куда-нибудь выбраться, — опять зачем-то давлю я.

Я чувствую, что перегибаю, но мне так не нравится, что она сидит тут одна. Она всегда была такой весёлой, за любой кипиш. А теперь как будто застряла в маленькой клетке.

— Ты точно сговорился с мамой! — продолжает она отмахиваться, и я подхватываю:

— Да. Мы же живём рядом. Пора устроить тебе свидание.

— Хватит, — она злится сильнее.

— Нет, не хватит.

Она начинает отшучиваться, но остаётся по-прежнему грустной.

И тут я вспоминаю, что мы в эфире. Дашка, видимо, тоже.

— Возвращаемся, — произносит она, пытаясь вернуть себе обычный настрой. — Так. Ничего себе, сколько вас сегодня. Простите нам наши отступления.

— Все любят отступления, да? — улыбаюсь я.

По экрану летят одобрения.

— Выносим на общее обсуждение, — решаюсь на идиотский поступок, который либо рассорит нас с Дашей навсегда, либо вытащит её из её кокона. — Стоит ли Дашке идти на свидание?

Снова одобрения.

— Хватит! — в довольно правдоподобном ужасе говорит она.

— Будет клёво, — говорю я. — И Stikerb0y со мной согласен. И GemmaJones1 тоже. Ничего себе, кто нас смотрит…

— Нет, всё. Так… итоги, — она пытается включить свой обычный настрой. — Сериалы… Сериалы — смотрим. Книжку, — поворачивается ко мне, — читаем?

— Стопроцентно.

— Читаем. Ну, до следующего раза. Пишите, что смотрим дальше. Ссылки на мои реакции прикрепила. Всем пока.

— Пока. Предлагайте Даше кандидатов, ждите от неё отчётов о свиданиях и… — говорю я камере, а Даша уже не может решить: попытаться закрыть мне рот или ноутбук.

По экрану летят сердечки, смайлики, большие пальцы. Сумасшествие.

— И не забывайте напоминать ей об этом угово…

Даша останавливает эфир.

— Ре, — завершаю я.

— Ты засранец, — говорит она и пихает меня в бок.

— Прости.

— Не прощу, — улыбается Даша. — Чаю не хочешь? Перекусить?

— Хочешь сначала меня накормить, а уже потом прибить?

— Да.

— А сколько… — смотрю время на телефоне. — Уже почти семь! Мне пора.

— Ой, прости, — Даша вскакивает. — Обычно эфиры короткие.

— Ничего, ты не виновата, это я. Спасибо за… воду, — смеюсь я. — Лыжи, эфир и разнообразие.