Они наперебой сообщают, что Екатерина Евгеньевна их замучила, что плавали они одни ускорения и только основным стилем.

— Ладно, не надо тут придумывать. Тренировки составлял для вас я. Так что не обманете. Давайте сейчас простенькую разминку — 800. По двести упражнения каждым стилем.

— А дальше? Ускорения? — устало интересуется Никита.

— Нет. Дальше лесенка. А вечером поговорим про соревнования, — немного медлю, оглядывая всех, и строже добавляю: — И про ваше поведение в лагере. Всё, прыгайте.

Они как можно медленней, потягиваясь и переговариваясь, лезут в холодную воду. Арина, как обычно, переспрашивает у девочек задание, Егор убегает за очками в раздевалку, Максим сталкивает Никиту в воду, и тот начинает брызгаться. Рита и Вика, которые ещё не успели залезть в бассейн, начинают верещать.

— Так, всё. Быстро! — прикрикиваю я.

И наконец разминка начинается. И вот что хочу сказать: ничто так не будит, как четырнадцать детей возрастом от 11 до 15 лет в воде. Да, они умеют плавать, но у них нет мозгов. Я много раз замечал, как мальчишки «тянут» друг друга или девчонок за ноги так, что те от неожиданности могут захлебнуться. А уж если кто-то вдруг и правда захлёбывался, то сердце останавливалось. Поэтому я безостановочно за ними слежу, хоть и делаю вид, что уткнулся в телефон. Раньше у меня было по четыре группы, но такой стресс не стоил тех денег, которые мне платили. Поэтому я остался только у этих балбесов. Четырнадцать (уже моих) детей. Они все разные, все интересные, все способные довести до инсульта. И я всех их люблю. Даже Яну, которая издевается над Ликой. Мне кажется, в глубине души она хорошая.

— Артем Сергеевич! — кричит Арина. — А всего сколько? 600?

— 800, — отвечаю я.

Даже Арину, у которой память, как у рыбки…

После разминки они плывут лесенку. Это, когда сначала сто метров, потом двести, за ними триста и четыреста. А дальше в обратную сторону. Никто не халтурит, не срезает, так что все вовремя расходятся собираться в школу.

— Не опаздывать! — командую я напоследок.

— До вечера, Артем Сергеевич! — прощаются ребята.

— До свидания, — последней говорит Лика.

— Лик, погоди.

Девочка останавливается. Маленькая, с мокрыми волосами, следами от очков и закутанная в полотенце, она выглядит немного испуганной. Лика перешла в мою группу всего полгода назад и сразу попала под огонь Яны и её свиты. Возможно, потому что она младше их всех, а может, потому что она очень хорошо плавает, и они чувствуют угрозу.

— Всё в порядке? — спрашиваю я.

— Да, — отвечает она, глядя в пол и растягивая в руках шапочку.

— На сборах проблем не было?

— Нет.

— Тяжело не было?

— Нет.

— Девочки не доставали?

Качает головой. Точно врёт. Нужно будет расспросить Катю.

— А жила с кем?

— С Асей и Лизой.

— Ну хорошо. Ладно, беги. До вечера.

— До свидания.

Она уходит, и я отправляюсь в тренерскую пить кофе. Здесь уже спит на диване Дима, тренер малышни. И переодевается Руслан, «надсмотрщик за бабульками», как мы его называем.

— Ты сегодня до закрытия? — спрашивает Руслан.

— Как обычно, до половины десятого. А что?

— Хочу свалить пораньше. Закроешь всё?

Я до одиннадцати торчать тут не хочу, так что пинаю диван.

— Димас, сегодня ты закрываешь.

— Не-е-е, — мычит он. — Я до шести.

— Да-а-а. Ты живёшь через дорогу, так что закроешь.

— Ну, блин. Ладно.

Отлично.

Руслан отдаёт ему ключи, и мы какое-то время болтаем. Я рассказываю про Францию и про то, как мы перепутали поезд с самолётом, из-за чего вчера им пришлось работать за меня.

— Я видел у Насти на страничке фотку сломанных лыж. Жесть, конечно, — замечает, зевая, Дима.

— Да… Но мы Даше новые купили, крутые. Может, себе такие куплю, — говорю я.

— Даше? Луже? — интересуется он.

Вообще-то Даша Озерская, но как-то так исторически сложилось, что все её звали Лужей. Возможно, потому что она перешла в нашу группу, где уже тренировался её старший брат Данила, совсем мелкой, и потом мы все пару раз довели её до слёз. Так что она стала Лужей.

— Ага.

— Даша — сестра Даниила? — спрашивает Руслан, который не тренировался с нами в этом бассейне в детстве.

— Да, — отвечает Дима. — Она тоже плавала. Со мной, Катей, Даником и вот этим, — он указывает на меня.

— Поня-ятно, — тянет Руслан. — И какая она? Симпатичная?

— Ничего, — бурчит Дима. — Ну, так… Кому как. А что?

— Да мы с Ларисой уже сто лет назад расстались, — говорит он.

— Ну тогда сойдёт. Могу скинуть её страничку…

— Так, ладно, я в зал поехал, — перебиваю я их.

— Давай.

— Вечером увидимся.

— Ага.

И я ухожу. Руслан и Даша? Вряд ли, конечно, они сойдутся характерами. Но нужно же ей с чего-то начинать. С кого-то.

С десяти до половины одиннадцатого я мучаюсь в компании Ксении. Тридцатилетней, активной мадам, которая пришла месяц назад с запросом «сделать попу, как орех». И теперь донимает меня приседаниями, отказываясь делать упражнения на другие мышцы.

— Ну, Артём, давай ещё на ягодицы, а потом уже отжимания.

— Ксения, необходимо прорабатывать тело комплексно, — в сотый раз повторяю я.

— Да-да, хорошо. Но давай ты сначала снимешь, как я приседаю со штангой. Я специально купила эти новые лосины и майку. Ты заметил?

Я второй раз за день неопределённо мотаю головой и выполняю пожелания Ксении, так как сил спорить нет.

Через час после неё ко мне плетётся Ольга. В отличие от облегающего спортивного костюма Ксении, на Ольге мешковатая старая майка и широкие треники, пригодные для дачи.

— Здравствуйте, Артём, скучали? Я нет, — выдаёт клиентка. Потом приглядывается и равнодушно спрашивает: — Что у вас с лицом? Кожа облезает…

— Добрый день. Сгорел в горах…

— Понятно.

И следующий час я борюсь с её ленью. Буквально каждое движение её нужно заставлять делать, уговаривать, чуть ли не умолять. Но мне она нравится куда больше Ксении. Хоть она и старше нас лет на пятнадцать. Ну ладно, на десять.

— Ещё три раза.

— Не могу.

— Можете.

— Вы такой ужасный человек.

— Ещё два.

— Хуже только мой бывший муж.

— И последний.

— Я умру.

— Молодец.

— Всё. Умерла, — она разваливается на полу и лежит тяжело дыша.

— Ещё один подход. Связка пресс и грудь.

— Вы не слышали? Я умерла.

— По минуте.

— Нет.

— Да.

— Артём, вы мне совсем не нравитесь.

И дальше в таком духе. Она забавная. Оскорбляет всех, ругается, но при этом всегда остаётся вежливой.

В два часа дня я уже выезжаю за Настей. Телефон у неё не отвечает, поэтому приходится припарковаться и идти её искать.

— Насть! — кричу я, когда замечаю её в компании у входа.

Она вздрагивает.

— Давай быстрее, — говорю я, когда она продолжает стоять с одногруппниками.

Это меня злит. Неужели она действительно обиделась?

— Иду, — говорит она и с лицом мученика плетётся ко мне.

— Сдала? — спрашиваю я.

— Тс-с-с, идём молча, — говорит она, и мы уходим к машине.

Когда залезаем в машину, я спрашиваю:

— Что?

— Давай отъедем…

Я выезжаю. И тут она начинает хохотать.

— Ты чего?

— Я гений!

— Сдала?

— Да! Глыбко поставил автомат. Они все решили, что ты меня избиваешь, и поставили отлично.

— Что?

— Глыбко сказал, что не может определить: я либо несчастная жертва с гигантским синяком, либо гений, который додумался замазывать грим тоналкой. И поэтому поставил пять!

— Ты сказала им, что тебя не бьют?

— Зачем? У меня ещё два экзамена впереди.

— Ты серьёзно?

— Я воспринимаю это как роль. Роль жертвы домашнего насилия.

— Настя!

— Тём, не злись. Давай закажем суп на обед, я так проголодалась!

В четыре мы наконец обедаем. После чего Настя отправляется готовиться к следующему экзамену, а я сижу и разбираюсь с заявками на соревнования, которые уже вот-вот надо будет подавать. Не успеваю доделать, как уже пора ехать в бассейн.

Быстро допрашиваю Катюху про сборы. На удивление, они были паиньками, всего пару раз друг друга довели, хотя с Катей и правда не забалуешь — чуть что, сразу на ночное ОФП.

Дальше вечерняя проходит довольно спокойно. Сложного ничего не даю, так что в конце они довольно весёлые.

— Идёмте на лавочки, — командую я.

Рассаживаются.

— Долго говорить не буду. Просто скажу в последний раз: вынести все свои разборки за пределы бассейна. Ни на тренировках, ни в раздевалках, ни тем более на сборах с другим тренером, чтобы этого детского сада не было, — уверенно отрезаю, глядя на Яну, которая даже не думает смутиться. — Понятно?

Они кивают.

— Дальше. Уже в конце января у нас «Россия». Так что ближайшее время тренировки не пропускать. Девочки 11–13 лет, так что Соф, ты пролетаешь в этой возрастной группе. Мальчики 14–15 лет. Сень, не знаю, что с тобой делать. Могу попробовать поставить вне протокола со старшими или поплывёшь со своим возрастом. Как хочешь?

— Ну-у, — тянет он.

— Тебе когда 14? В марте?

— Да.

— Ладно, давай так: посмотрим твои результаты в субботу и решим.

— Хорошо.

— А я? — спрашивает Лика.

— Что ты?

— Плыву? Мне 12 только в феврале.

— Тупица, сказали же «девочки 11–13», — встревает Яна.

— А… ой… — краснеет Лика.

— Яна! — одёргиваю её я. — Лик, ты плывёшь. Все плывут, просто в разное время. Из девочек только София, — киваю девочке, — ты у нас дама взрослая, поедешь соревнования попозже, с мальчишками.

София улыбается.

— С остальными будем уточнять результаты. Вопросы есть?

— В субботу на время? — спрашивает Макс.

— Да.

— А водное поло? — интересуется Никита. — Или хотя бы футбол?

— Посмотрим.

— А сауна? — спрашивает Егор.

— Да, Егор, сауна будет. Ты главное приходи. В 12. Сюда.

— Да знаю я… Всего раз время перепутал.

— И ещё раз — место… — подкалывает друга Тимофей.

— Ну всё. Если больше вопросов нет, то до завтра.

Все поднимаются и прощаются.

Наконец-то домой.

По дороге пробок уже нет, но вот старый лифт так трясся и кряхтел, что поездка в нём показалась дольше пути до дома. Я успел представить, как обрываются тросы и я лечу в металлической коробке к земле, подумал, как нелепо будет умереть именно сегодня, потом вообразил свои похороны, грустного отца, сестру с растекшейся тушью и в её любимой чёрной одежде, друзей в печали, а в центре вырисовалась Настя, почему-то с её милой ухмылкой, которая в этом лифте предстала пугающей. Так что, когда я наконец выбрался на своём этаже, домой заходить оказалось до нелепости страшно. Вдруг она обрушит мне на голову бачок от унитаза? Или накинет на шею верёвку и придушит… А может, поступит как среднестатистическая женщина и всё-таки отравит?

Ключ звонко поворачивается, дверь скрипит, и я тихо прохожу в квартиру.

Везде темно.

Раздеваюсь и в носках крадусь в гостиную. Настя, посапывая, уютно спит на диване, спрятав ноги под одну из подушек. И эта малышка — моя убийца? Накрываю её пледом и иду на кухню, где оказывается, меня ждёт ужин.

Отчего-то становится грустно и одиноко. Достаю планшет и нахожу Дашкин блог. Выбираю фильм и смотрю, как будто вместе с ней. В таком просмотре есть что-то успокаивающее, что-то завлекающее, что-то вызывающее привыкание. Ты вроде не один, ты как будто с милой девушкой. С каждой вашей схожей реакцией на сюжетный поворот вы становитесь ближе, и вот ты уже следишь не за фильмом, а за девушкой, за её удивлением, за её смехом или слезами. А фильм тебе уже, по правде говоря, безразличен.